мы в эфире

Всё началось неожиданно. Боузман всегда следит за эфиром, это не его прямая обязанность как босса, но мужчина предпочитает видеть как проходит программа "Вечерние новости" своим глазами. И в этот раз с самого начала что-то было не так. Алекс всегда старался над монтажом, даже если в жизни у него случались неприятности. Сегодня же что-то определённо пошло не так: он включил камеры раньше, позволив увидеть ссору на площадке перед эфиром, проигнорировал показ рекламы и абсолютно забил на цензуру. Но что самое главное — не отвечал на звонки. Роберт немедленно отправил людей, чтобы те проверили Алекса, но дверь в комнату управления была заперта. Раньше такого не было. Именно поэтому он удивляется сильнее, когда эфир прерывается в середине, а вместо студии на экране появляется комната управления. Уинстон сидит в своём кресте абсолютно расслабленный и внешне довольный. — Доброго вечера, уважаемые телезрители. К сожалению нам прийдется прервать показ из студии для более важных дел. А с вами я, новый временный ведущий "Вечерних новостей" Алекс Уинстон. Начнём. Светло-коричневый костюм сидит просто, как и всегда. В нём Алекс не выглядит ни богатым, ни бедным. Слишком обыкновенный. — Не буду медлить, сегодня у нас в гостях необычные гости. Вы все их знаете, вы все их лбдите, вы все их ненавидите, уважаемые зрители. Встречайте, — свет в комнате загорается, — Меган Вульф и Джулия Соулсбери, — Алекс тянется к пульту, отдаоенные аплодисменты звучат пока привязанные к стульями женщины смотрят испуганно прямо в объектив. — Твою мать. Боузман набирает номер вновь, смотрит в самодовольное лицо монтажера пока идут гудки. По ту сторону Алекс нажимает кнопку. — Я уже думал вы не позвоните. Как ваши дела, сэр? — Что за чёртовщина?! Алекс, что ты творишь? Немедленно прекращай этот цирк. — Прошу прощения, сэр, вас плохо слышно. Попробуйте перезвонить в другое время. Скажем, когда для этого будет выделен специальный вопросный блок. Вызов сбрасывают. Нет смысла пытаться дозвониться вновь. — Кляйн! Звони механникам, слесарям, полиции, кому угодно! Пусть они откроют эту чёртову дверь! Пока Боузман мечется по кабинету и отдаёт приказы, Алекс продолжает вещать. — Знаете в чем разница между соловьем и стервятником? Первый хорошо заливает, второй не брезгует есть падаль, практически гниль, — Алекс улыбается, встаёт и направляется к женщинам, встаёт у них за спинами и театрально разводит руки, — Вы, дорогие зрители, стервятники. И сейчас я дам слово нашей соловушке. Меган? — испровезированный кляп из ткани отправляется на стол. Вульф делает глубокой вдох и смотрит мокрыми глазами на мужчину, во взгляде читается неприкрытая ничем злость. — Ты, блять, чекнутый, Алекс! Чего ты хочешь этим добиться?! Боузман наверняка уже вызвал полицию. Или прервал эфир, к кому ты обращаешься?! Уинстон смеётся и хлопает коллегу по плечу, отходит, пока та не укусила его за руку. — Моя дорогая Меган, наш босс не настолько глуп, чтобы остановить трансляцию. Мы же не хотим потерять наши рейтинги и держать людей в неведеньи, верно? Сегодня знаменательный день, соловушка. Ведущая дёргается в путах. — Тебя посадят, Алекс, как ты не понимаешь?! Мужчина пожимает плечами. — Дай ка подумать... Мёртвые дети и мать, развод с женой, низкая зарплата, полное разорение, отвратительные условия жизни, — Алекс беспесно перечисляет причины, на каждой загибая по пальцу, — О, да ты посмотри, Меган! Нет, меня это совершенно не волнует. Кляп занимает место обратно во рту. Боузман удивлённо выдыхает. Как такое могло пройти мимо него? Уинстон ведь даже не подавал признаков слома, вёл себя как обычно. И всё равно устроил подобное. Слишком много произошло. Ему уже нечего терять. — К слову, помимо уже названных птиц в мире существует ещё и павлин. Ох! Извеняюсь, корректнее будет сказать кукушка. Мисс Соулсбери, вам слово. Шерстяной шарф вырывают из рта, отчего женщина издаёт вскрик боли. — Ты чудовище. Кто бы мог подумать, что остатки "Перебоя" всё это время находились в нас под носом. У тебя ещё есть время принять правильное решение, молодой человек. И обещаю, что твоё наказание станет не столь суровым. — Это была Джулия Соулсбери. Политик и на публике, и в постели, и при смерти, так сказать, — по помещению прокатывается искусственный смех. Звучит жутко. — Я не шучу. За похищение Пример-министра положено суровое наказание, мистер Уинстон. И как гражданин этой страны, вы должны быть в курсе. Звук цензуры перекрывает дальнейшие слова Джулии, пока Алекс зажимает кнопку и скучаще зевает, глядя на часы. Лицо женщины краснеет от возмущения, но похоже она не собирается останавливаться. Явно устав от этого потока политической и правовой ерунды, Уинстон отжимает кнопку и понимает палец вверх. — Чудестные слова, мисс Соулсбери. Скажите их тем, чьи близкие погибли при взрыве ядерных зарядов за границей, или тем, чьи родители и дети были членами "Перебоя". И даже, может быть, всем тем гражданам, кто стал бесплоден из-за того самого припарата, котрый вы лично решили отпускать на пятнадцатой территории. Ах, да. Эффект ведь распространился не только на жителей этого района, верно? Зелёная полоса зрителтского притока одобрительно мигнула. Женщина замерла, открывая и закрывая рот, не в силах что-то ответить. — Это.. Откуда тебе об этом.. Алекс поджал губы и грустно усмехнулся. — Я так и думал, — камера вновь захватило лицо мужчины полностью, — Вы всё слышали, дорогие зрители. Сейчас, прямо на ваших глазах, кукушка призналась в убийстве тысяч детей. И не только детей. Сейчас я запущу опрос и в течении двадцати секунд вам, с помощью сообщения, надо будет решить судьбу этой несчастной женщины. Веремя пошло. Советую не проебаться, господа. Зазвинел телефон. Алекс подмигнул в камеру и нажал кнопку сброса. Экран начал обратный отсчёт. Боузман бросил трубку в стену. Полиция ехала слишком долго, никто не мог открыть дверт уже добрых двадцать минут. — Сэр... — секретарь бледнее бумаги подносит планшет к столу босса, — Опрос был запущен и похоже здесь идёт огромный перевес голосов... Роберт бросил быстрый взгляд на экран. Сердце пропустило удар. — Алекс, твою мать... Несите самую большую камеру, пойдём на таран. Нельзя этого допустить! Экран изошелся помехами. Алекс снова вышел в эфир. — Что ж, результаты опроса поражают воображение. Я, бы даже сказал бъют в голову своей позицией, — фальшивый хохот проникает под кожу неприятной дрожью, — Ну а поскольку сейчас, по сути, на ваших глазах разворачивается сцена глобальной мести, прошу слабонервным, детям и людям с больным сердцем отойти от экранов. Я вас предупредил, неженки. Нет. Уинстон разворачивается на кресле полубоком, в глазах мисс Соулсбери вспыхивает страх, словно птицу загнали в угол свора диких клыкастых котов. В руках Алекса появляется пистолет. Женщину настигает самая настоящая истерика, по щекам бегут дорожки слез, лицо напоминает помидор. Голос срывается до такой степени, что в эфир проникают помехи. — Нет. Нет-нет-нет, Алекс нет. Не делай этого! Уинстон направляет дуло в нужном направлении и возводит курок. Пожимает плечами и улыбается. — Прошу прощения, пример-министр. Такова воля народа. Вам ли не знать? Выстрел. Как много лет назад. Только в тот раз никто не спрашивал чужого мнения. — Получилось, получилось! Сэр, они смогли открыть дверь! И Боузман бежит не разбирая дороги, лишь за секретарём. В надежде, что можно будет спасти хотя бы одну из жертв нежданного психа. Дверь слетает с петель, стоит грузному парню толкнуть её. Боузман практически залетает внутрь. И не видит ничего. Или нет. Со всех экранов разом на него смотрит раздражающе довольное лицо Уинстона, в глазах играет дьявольский смех. — Уверен, вы так торопились сюда, что даже не подумали: "А как Алекс смог пронести два тела известных женщин в комнату управления?" — мужчина цокает и разводит руками, за спиной виден ещё один труп: Меган, — Серьёзно, мистер Боузман, я крайне разочарован вами. Подумать только... — на мгновение в голосе можно услышать печаль, — Когда-то вы казались мне надёжным человеком. Свет в комнате на экране гаснет. Они один на один. По крайней мере так это выглядит со стороны. — Стоит ли мне напоминать вам, что эфиры можно записывать заранее? Думаю нет. Мой человек приберёт здесь всё, после съёмок. Вы не найдёте ни крови, ни улик, ни тел. Никто не найдет. Пальцы приставляют пистолет к виску и Боузмана будто бъет током. Руки отчаянно тарабанят по кнопке рекламы, выключения экрана, переключателям. Ничего не работет. — Пока я не ушёл, хочу рассказать одну вещь: птицы всегда существуют стаями. Но не кукушки. Взгляд Алекса направлен прямо в душу. И Роберт знает что сейчас прозвучит с экрана. Уинстон улыбается в последний раз. — Спокойной ночи. Выстрел. Прямо как в тот день.