Глава 50. Освобождение

— Оминис! — закричал Себастьян, отступая от девушки. — Держись! Оминис мгновенно отреагировал, накладывая защитные чары на себя и Себастьяна, но тени были быстры, как вороны, учуявшие добычу на добычу. Тёмный, потусторонний смех Элизабет разнёсся над поляной, будто сотни голосов скрипели, шептали и визжали в унисон. От него заложило уши, а в носу защекотало от запаха гниющей листвы и выжженной травы. — Ну что же, давайте сыграем, — её новое, зловещее «я» издало приказ. Тени сомкнулись вокруг волшебников, сжимая кольцо, будто змея, готовая задушить добычу. Каждая из них шевелилась, словно живая, обнажая клыки тьмы. Себастьян почувствовал, как холодные щупальца скользят по его запястьям, цепляясь за кожу, высасывая тепло. Ещё мгновение — и они пробьют защиту. Себастьян и Оминис понимали, что их шансы малы, но они не могли оставить Элизабет в лапах этой тьмы. Волшебники бросились в бой, разрываясь между защитой и бесплодной надеждой на возвращение подруги.

***

Элизабет тонула. Каждый вдох давался с трудом, будто лёгкие наполнялись не воздухом, а чёрной смолой. Видения наваливались одно за другим, вырывая сознание по кусочкам. Вот тролль с окровавленными клыками тянет к ней руки, вот гоблины смеются, хватая за волосы, а вот дракон разевает пасть, и она уже чувствует жар пламени на коже. Каждая сцена, как кошмарный сон воплощал её глубинные страхи. «Это не настоящее», — пыталась убедить себя Элизабет, но тело не слушалось, сердце колотилось, как пойманная птица. — Себастьян, Оминис, — едва слышно шептала она, но голос растворялся в вихре жутких звуков. — Я… я здесь. Затем призрачные фигуры друзей начали исчезать, их заменяли образы её однокурсников из Хогвартса. Их лица были изуродованы болью и отчаянием. Перед Элизабет всплыл образ профессора Фига, его лицо выражало лишь грусть. — Элизабет, — произнёс он с ноткой сострадания и устало покачал головой. — Это не твоя вина. Ты должна найти силу в себе, чтобы освободиться. — Но как? — кричала она, но слышала лишь собственный жалкий стон. — Я теряю контроль. Профессор пристально посмотрел на неё, его образ стал расплываться, но слова прозвучали в её голове, как гул далёкого колокола: — Смотри в своё сердце, Элизабет. Найди то, что делает тебя сильной. Тем временем в реальном мире Себастьян и Оминис боролись, стараясь защититься от налетающих теней. Оминис выкрикнул заклинание, но голос сорвался от напряжения. Рука его дрожала, едва удерживая палочку. — Протего! — хрипло повторил он, чувствуя, как защитный барьер трещит под напором теней. Ещё один удар, и чары рухнут. — Мы должны её вытащить! — крикнул в ответ Себастьян оглядываясь. — Лиз где-то там, я знаю! Я не оставлю её! Тени, окутывая пространство энергетическими волнами, становились всё настойчивее. Но надежда, скрытая глубоко в душе Элизабет, начала прорастать, как слабый луч света, пробивающийся сквозь густые облака. Внутри неё начало зарождаться нечто древнее и светлое, словно что-то теплилось за тёмной завесой. Элизабет всматривалась в возникающие перед ней образы, пытаясь отыскать способ обрести контроль над своим сознанием и над своей реальностью. Каждый монстр, каждое пугающее видение стремились поглотить её разум, но голос профессора Фига вновь и вновь звучал эхом где-то внутри. И девушка изо всех сил старалась сосредоточиться на словах: «Смотри в своё сердце, Элизабет. Найди то, что делает тебя сильной». Воспоминания переполняли её разум, и среди хаоса образов она вдруг увидела друзей — Себастьяна и Оминиса, стоявших рядом с ней в самые трудные моменты, их смех и поддержку. Это были они, помогавшие ей преодолевать страх перед испытаниями и неизвестностью. Они верили в неё. Тепло разлилось по телу Элизабет, внутренний свет становился всё ярче. Отгоняя тени сомнений, она ощутила, как сила наполняют её сущность. Девушка вспомнила, что истинная свобода приходит тогда, когда мы живём не только ради себя, когда помогаем тем, кто нуждается в нас. Артефакт, связанный с её сознанием, был источником этой силы, что заключила разум в ловушку. Голоса, которые Элизабет слышала, просили свободы. Они молили о помощи, о разрушении этого зловещего предмета. Элизабет вдруг поняла, что её страхи, её борьба заключаются не только в противостоянии теням, но и в освобождении от цепей, которые удерживали в плену артефакта. — Я больше не боюсь, — произнесла девушка, голос её звучал увереннее и громче, чем когда-либо. Внезапно тьма начала колебаться, и смех легиона голосов стал трескаться, отражая потерю контроля. Элизабет, теперь была уверена, что и раньше голоса просили лишь о помощи. Они хотели свободы, взамен оставив душу и тело девушки на откуп древнему артефакту. Опускаясь глубже в своё сознание, Элизабет представила, как внутренний свет, словно пылающая звезда, разрывает цепи, которыми артефакт сковывал её разум. Свет разрастался, охватывая всё её существо и пространство вокруг. Мир треснул. Тьма дрогнула. Элизабет вдохнула полной грудью — и свет хлынул наружу. Голоса, ранее звучавшие с отчаянием, сменились на благодарный шёпот, который затихал, освобождая девушку от тяжёлой ноши. В тот момент, когда в сознании наступила желанное затишье, Элизабет вновь увидела уже знакомую картину: перед ней предстал Себастьян. Его фигура была воплощением спокойствия и уверенности, а его глаза, полные нежности и любви, словно светились изнутри. Он казался таким реальным, как будто стоял рядом, готовый поддержать и защитить. Казалось, всё в этом видении излучало тепло и утешение, заставляя сердце девушки наполниться радостью и благодарностью. Но вдруг, краем глаза, Элизабет заметила нечто зловещее. Тень за спиной Себастьяна сгустилась в оскаленную морду, когти уже впивались в его плечи, а он даже не замечал. Ещё мгновение и когти тьмы сомкнутся вокруг его горла. Себастьян даже не видел их, не чувствовал ледяного прикосновения, но Элизабет видела. Видела, как тень впивается в него, как его глаза расширяются от внезапной боли, как жизнь вытягивают из него за ниточку. «НЕТ!» — крик разрывал её изнутри, но звука не было. Только жар в груди, сила, рвущаяся наружу. Эта картина, написанная в мрачных тонах, стала для Элизабет последним толчком к полной свободе и контролю над своим разумом. Тогда девушка поняла и ухватилась за эту мысль, как за последнюю соломинку. Она не может позволить ему исчезнуть. Не после всего, через что они прошли. Не после его улыбки, его глупых шуток, после того как он держал её за руку. «Я не позволю». Ощущая, как её внутренний свет вновь набирает силу, девушка позволила ему развернуться во всей своей полноте. Не раздумывая больше ни секунды, Элизабет призвала потоки древней магии. Свет взорвался. Разорвал её изнутри, вырвался через кожу, через глаза, через каждый вздох. Ладони обожгло энергией, но боли не было — только ясность, только сила, древняя, как само время. — Прочь! — голос Элизабет гремел, как гром, и лазурные молнии вспороли тьму. Воздух звенел, земля дрожала, а где-то в глубине сознания Элизабет слышала голос профессора Фига: «Ты сильнее, чем думаешь». И она поверила. Лазурные всполохи вновь и вновь озаряли мглу вокруг. Они задрожали в воздухе, сталкиваясь с нависшими над поляной мрачными тенями, словно грозовые облака, чья тьма сразу же начала отступать. Магия, которой обладала Элизабет, была чистой и мощной: она разносилась по пространству с невероятной скоростью, наполняя его светом. Тени, которые всего мгновение назад угрожали всему, что было дорого Элизабет, начали ломаться и исчезать, словно тонкий лёд, встретивший весеннее солнце. С каждым ударом светлых всполохов артефакт терял свою власть, его цепи слабели и распадались, наконец освобождая пленённые души. Тьма рассыпалась, словно разбитое стекло. И вдруг — тишина. Ни шепота проклятых голосов, ни скрежета когтей. Только тёплый свет, обнимающий девушку, как солнечные лучи после долгой зимы. Элизабет вздохнула, казалось, впервые за вечность её лёгкие наполнились чистым воздухом, а не смрадом кошмаров. Она опустила руки. Ладони ещё пульсировали лазурными нитями магии, но это было приятное тепло, как от чашки согревающего зелья. Её сердце было полно облегчения и счастья: она знала, что справилась. И тогда она увидела его. Себастьян действительно стоял перед ней, такой реальный и осязаемый. Лёгкий ветерок играл с его волосами, а взгляд юноши был полон благодарности и любви. Себастьян прижался своим лбом к её. Такой горячий, живой, настоящий. Его дыхание смешалось с её, и Элизабет закрыла глаза, боясь, что если посмотрит — он исчезнет. Но нет. Его пальцы сжали её ладони, его сердце стучало в такт её. Даже запах — дымный, с оттенком лесной хвои — был тем самым, знакомым до нежной боли, что заставляет сердце сладко ныть. — Мы справились, — прошептал Себастьян, и в его голосе не было ни тени сомнения. Только она и он. Только они. И больше ничего. Элизабет стояла с закрытыми глазами, наслаждаясь этим моментом. Всё, что происходило, было словно из сна, но теперь она знала, что это была их реальность, построенная на любви и силе, которую они смогли открыть друг в друге. Теперь Элизабет была уверена, что никакие тени больше не смогут разлучить их. Себастьян шептал ей тихие, полные нежности слова. Спустя ещё пару мгновений Элизабет отошла от Себастьяна и огляделась вокруг. Недалеко от них стоял слегка ошеломлённый, но целый и невредимый Оминис. Анна же лежала без сознания неподалёку. Грудь её заметно вздымалась в равномерном дыхании. Элизабет наконец-то в полной мере осознала, что сила не в том, чтобы сражаться в одиночку, а в том, чтобы принимать поддержку. Она была не одна. Оминис, появившийся рядом, положил руку на плечо Элизабет и сказал: — Мы знали, что ты справишься, — слова прозвучали еле слышно, но в них было всё: дружба, доверие и безмерная преданность. Элизабет улыбнулась, чувствуя, как переполняет душу благодарность к друзьям, к профессору Фигу и ко всем тем, кто вёл её в магическом мире всё это время. Её путь ещё не окончен, но теперь Элизабет знала, что никакие страхи и преграды не смогут помешать ей идти навстречу свету. Оминис заключил Элизабет в крепкие объятья. — Ты была невероятна, Лиззи, — выдохнул Оминис. Его голос переполняло тепло и восхищение. Элизабет улыбнулась ещё шире, чувствуя, как душа наполняется благодарностью. — Без вашей поддержки я бы не справилась, — сказала она. Тем временем Себастьян, заметив, что Анна приходит в сознание, поспешил к ней. Заметная тень тревоги промелькнула по его лицу, когда он бережно поднимал её, помогая встать. — Анна, как ты себя чувствуешь? — с волнением спросил Себастьян, глядя в её глаза, в которых отражалась боль недавнего испытания. — Всё в порядке, Себастьян, — Анна улыбнулась, стараясь приободрить брата. — Я цела. Оминис и Элизабет обратились к расколовшемуся артефакту, чьи осколки лежали среди травы, лишённые своей зловещей силы. Они склонились над ним с любопытством и долей облегчения. — Удивительно, как древние силы способны разрушать тьму, — заметил Оминис, прикасаясь к одному из фрагментов. — И как легко этот артефакт пал перед твоей магией. — Возможно, я смогла почувствовать истинную природу света, — ответила Элизабет тихо, всё ещё смотря на разбитые куски. — Боюсь представить, что случиться, если тайник древней магии кто-то обнаружит и попытается использовать вновь. Нам всем очень повезло, что тогда мы с профессорами смогли остановить Ранрока. Себастьян, поддерживая Анну, присоединился к друзьям. Постепенно всё вокруг снова наполнилось жизнью, и лес оживал, как будто приветствуя своих героев. Сегодня они сделали нечто большее, чем просто победили тьму — они обрели истинную силу дружбы и любви.