Книга I. Предисловие. Глава 1. Вера.

*Скрытый Лист. Десятое октября.* Ночная тьма не жгла, но, тем не менее, Кушина закрыла глаза. Выходить на улицу не становится легче. Хотя деревня восстановилась и не пылала пожаром, а в это время не должно быть тепло, лёгкие всё ещё вбирали, казалось, раскалённый воздух. Бесплодие. Поставленный так давно приговор бился в сознание, как молот о наковальню. Возможность быть матерью – счастье любой женщины. Какой-то другой. Не её. Потому что это не было счастье. Это была надежда, данная, чтобы быть лишённой. А ведь они с Минато так радовались, узнав о беременности. Стать родителями в молодости не так сложно: вы горячие, бушующие… страстные. Кушина сама стала замечать, как её страстный дух, за который она и стала «Кровавой Хабанерой», постепенно угасал. Неудивительно, после таких-то известий. Вырвавшийся Девятихвостый будто отыгрывался за все десятилетия в неволе. Рычал, махал хвостами, даже пытался создать Шар Хвостатого, но помешали жабы, призванные Четвёртым, и вместе вступили в бой на защиту деревни. А вот дальше Узумаки практически ничего не помнит: роды и освобождение лиса с разницей в минуту сильно отразились на состоянии тела даже при её-то выносливости. И какой кретин решил расположить печать так близко к животу!? Всплеск чакры Лиса просто выжег каналы чакры джинчурики, задел яичники и лишил возможности повторного зачатия. Происходящее далее она знает из слов Минато, оставшегося сражаться. Зверь нуждался в клетке, но Кушина не выдержала бы повторное запечатывание. И тогда Намиказе предложил себя. Себя и их новорождённого сына. Конечно, мать пошла в отказ, но отец уже решил всё для своей семьи сам. Итог – превращение обоих в сосуд для воплощения гнева и ненависти. — Ах! Гха... Ой, простите! Углубиться в прошлое не дал толчок в область живота. Невольно опустив голову, Кушина увидела упавшего мальчика. Она приняла бы его за своего сына – такие же алые волосы, только потемневшие от грязи; и голубые глаза. Быстро поднявшись, он убежал дальше. Вот только… Наруто, их сын… не выжил. Минато распределил Хвостатого, чтобы вынести его силу, но где взрослый человек, а где младенец? Зверь просто разорвал мальчика изнутри и освободился вновь. Четвёртый едва не валился от истощения, однако осознание потери единственного ребёнка придало новых сил. Из-за нахлынувшего гнева он почти ничего не помнит, только часть битвы с помощью Теневых Клонов и… перезапечатывание лиса в другого ребёнка Узумаки. Минато хотел познакомить жену с этой семьёй после родов, чтобы не усугублять и без того шаткое состояние при беременности. Мать семейства бежала из Скрытого Дождя вместе с мужем, которого, однако, убили у границ Листа, а сама же обнаружилась Хокаге мёртвой из-за разрушений лиса. Их недавно родившийся сын, такой же Узумаки, идеально подходил для содержания Зверя. Когда всё улеглось, Кушина выла от горя, а приговор о бесплодии – окончательно её убил. Она предложила усыновить мальчика и заменить ему родителей, а себе – сына. Но эта задумка разбилась о совет деревни: старейшины всё ещё обладают определённой властью и могут использовать нового джинчурики для манипуляций супругами. Минато и Кушина – мальчику никто. И лучше пусть так и будет оставаться. Резиденция Хокаге распахнулась перед Кровавой Хабанерой, ведь она так больше не может. Казалось, эта встреча стала последней каплей. Раньше она могла видеть ребёнка на улицах, но при её приближении он это замечал и убегал. Это не должно продолжаться. Пусть всякий мерзавец познает материнский гнев, если захочет навредить её названному сыну. *Ад.* — Агха… Что это… такое? — поморщился мужчина от нахлынувшей головной боли. Он перевернулся на живот, продавливая кровать немалым весом, и зачесал павшие на лицо длинные чёрные локоны. Переждать это чувство не удалось, как бы он сминал свою ложу, поспать ему не дадут. Пребывая в возмущении, мужчина поднялся на пол и материализовал на себе чёрное кимоно. Было бы не очень удобно, застань его кто-либо в неподобающем виде, хотя ему плевать. Это его часть Ямы. — А вот это уже интересно, — растянул губы брюнет и, расправив две пары чёрных крыльев, взлетел ввысь. Это вовсе не головная боль, а сенсорное ощущение энергии. Чистая, сильная… и на земле. В мире смертных как раз ночь. Отлично, никто ничего не увидит. Пусть не первую сотню лет как падший, но он всё равно должен следовать указам отца и не являть людям божественную сущность. Брюнет сориентировался и приземлился на крышу здания в жилом районе, сев лицом в сторону переулка. И сильно сжал пальцы от увиденной картины. — С глаз долой, из сердца вон, — объявил какой-то мужик в форме шиноби, вонзив кунай точно центр груди маленького ребёнка с красными волосами. — За наши семьи, ублюдок, — злостно произнёс второй с коричневыми волосами. Оба выглядели очень отталкивающе, а острое обоняние ещё и уловило запах спиртного. Ммм, одно из лучших изобретений падшего, жаль, что людишки воспользовались им не по назначению. А вот эти двое вообще берега попутали. Поняв содеянное, решили сжечь маленького беднягу. Один ручными печатями создал большой поток пламени, а второй раздул его ветром. Стоило огню заполнить пространство от стены до стены, свет Луны осветил спину падшего, отбрасывая тень крыльев. И время замедлилось. — Ха-ха-ха, — рассмеялся он, оставаясь не тронутым, и обратился взглядом к небесам. — Я знал, что ты меня любишь. Как бы ты того не отрицал. Позволив себе усмешку, брюнет спрыгнул перед огнём, быстро-аккуратно подхватил мальчика, подавляя в себе желание смерти, – пусть этим займётся Азраэль, – и переместился вместе с ним обратно в Яму. Вскоре после этого Преисподняя пополнится душами двух воинов, возжелавших мести за почивших родных, а по итогу погибших от правящей семьи. *** — Заставил же ты нас поволноваться, парень, — поднял брови падший, когда мальчик очнулся на самодельной кровати. — Кто вы? — с некоторым беспокойством спросил тот, не сильно веря в благосклонность. — Моё имя Бельфегор. С течением времени оно могло меняться и по смыслу, и по произношению, но именно так меня назвал Бог. Я – падший архангел и покровитель Смертного Греха Лени, — кратко представился брюнет, на что детские голубые глаза оглядели его более внимательно. — Что, ожидал жирного карлика с рогами, а получил – меня? Людишки… — И правда, высокий относительно красивый мужчина мало что имел общего с образом из книг. — Я умер? — Нет, но жизнь была на волоске. Ты потерял много крови, и… мы одолжили тебе свою, кровь небожителей универсальна. Сначала я хотел перелить только свою, но пришлось попросить помощи у одной из наших демониц. Не волнуйся, вы сможете поладить. Теперь ты один из нас, мы тебя научим всему необходимому. С того дня жизнь семилетнего мальчика разделилась на «до» и «после». В основном из-за ощущений этой жизни новой физиологией, необратимо претерпевшая изменения от перелившейся крови. Физической подготовкой занялась передавшая свою кровь демоница – Мейзекин, старшая дочь Лилит, в то время как Бельфегор развивал ментальные способности мальчика и изучал состояние человека с кровью небожителей. — Твои родители хотели назвать тебя «Наруто», — раскрыл падший, убедившись в устойчивости мальчика перед откровением. Тот захотел знать своё происхождение, ведь до Ямы жил в приюте. И на свою голову Бельфегор знал. Знал, что ранее мальчика звали «Менма», тем именем, что было написано в записке в его пелёнке, в которой и обнаружился младенец. Знал его родителей, ведь некоторые их решения невольно принадлежат ему. И знал тайну, которую и поведал. *Скрытый Лист. Многим временем спустя.* — Узумаки Кушина-сан, — обратился Бельфегор, представ перед женщиной в чёрной одежде, — вы должны меня выслушать. Походы на кладбище стали для Хабанеры единственной отдушиной. Мать, которая потеряла родного ребёнка, а пытаясь приютить другого – застала лишь огненное побоище. — Зачем я должна слушать незнакомца, который может оказаться врагом? — безучастно спросила она. — Я могу вернуть вам вашего сына. Вы сможете жить полной семьёй, как давно мечтали. — Если это провокация, вы очень близки, — быстро включилась Кушина, обретая более серьёзный вид, которым советовала выбирать выражения тщательней. — Уверяю, я не собираюсь играть на ваших чувствах. Я всего лишь хочу воссоединить несправедливо разделённую семью, но пойму, если вы откажете. — На это подбивает сильнее: такие поступки не совершаются безвозмездно. — Я могу то, на что другие не способны. Мне ничего не нужно. Я желаю лишь справедливости, а она – в вашей жизни с любимыми людьми. Этого мне будет вполне достаточно. Если всё же согласитесь обрести потерянное счастье, сожгите огненной чакрой эту печать, и я верну вам сына. Но, должен предупредить, он проживёт несколько лет в ином измерении, где время относительно и будет уже не маленьким мальчиком, а взрослой сформировавшейся личностью. — Каждое слово добавляет больше подозрений. Как я могу быть точно уверенной, что это будет мой сын? — взглянула Кушина на протянутую бумажку, не принимая её. — Материнский инстинкт не обманешь. Особенно когда мать чувствует, что ей недоговаривают. Вы правы, у вас нет причин мне доверять. Я разве что могу вам помочь узнать, какую тайну хранит ваш муж.