…

Моно снова думал обо всём том, что произошло, потому что больше ему ничего и не оставалось — Стены из Плоти не позволяли ему делать ничего другого. Только самокопание, только рефлексия… С каждым мгновением мальчику всё больше казалось, что он сидит на этом стуле уже вечность. Может, так оно и было? Моно уже давно потерял счёт дням, потому что в Сигнальной башне времени не было вообще — его не существовало, как такового! Был лишь один бесконечный Сигнал, который изо дня в день транслировал одно и тоже — очевидно, послание о том, что всё будет хорошо Но Моно, в отличии от жителей Бледного города, уже давно знал, что "хорошо" не будет и ни на что не надеялся После ухода Шестой ему стало очень грустно, но самое страшное случилось потом — ему будто бы стало всё равно. Причём на всех - и на себя в том числе… Единственным развлечением, которое было у Моно в башне, были редкие минуты наблюдения за другими жителями. Стены из Плоти смотрели на него и сканировали его поведение постоянно, беззастенчиво пялясь всеми своими глазами, так что иногда, как бы взамен, они показывали ему что-нибудь новое - да и то, только для того, чтобы посмотреть, как он на это отреагирует Так например, Моно узнал, что Охотник оправился от своего ранения, набив свое туловище ватой и синтепухом, которые теперь торчали из него как из потрепанного мишки-тедди. Вся эта красная (очевидно, от крови!) масса, неопрятно выглядывала из его бока, но это совсем ему не мешало. Он всё так же возился над чучелами и с увлечением ставил капканы. В тот момент, когда Стены из Плоти показывали ему Пустошь, Моно подумал, что должно быть Охотника вообще невозможно убить. Надо будет сказать об этом… Хотя, кому уже говорить… В другой раз на своем голубом экране Стены показали ему Школу. Учительница всё также была в своем репертуаре - кричала на учеников и с наслаждением била их линейкой. Возможно Моно давно не видел её, но ему показалось, что её отвратительная шея стала ещё длиннее. Раскрылся и секрет фарфоровых хулиганов: отказалось, что днём, в перерывах между уроками Учительница играла на пианино, а ночами… глубокими ночами, она спускалась в подвальные помещения и там, надев костюм и респиратор, изготавливала новых и новых хулиганов, варя фарфор. И у Моно даже появилась смелая догадка, о том почему же дети выходили такие мерзкие: уж не оттого ли, что одним из основных ингредиентов были крысиные хвосты? В тот раз, когда ему впервые показали Школу, Моно даже слегка передернуло на своем стуле, и Стены из Плоти с интересом прищурились, тщательнее разглядывая его Потом, через какое-то время, они показали ему и Больницу. Более того, стены любезно показали ему момент освобождения Доктора из той огромной печи, куда они с Шестой в своё время его заточили, но не сожгли. Его драгоценные пациенты, стояли во мраке коридора и тянули свои клешни и культи вперёд, но в освещенное помещение войти не могли. Доктор уныло скребся в заслонку печи и переодически тяжело вздыхал. Но вдруг, распахнулась уличная дверь, через которую они с Шестой как раз и выбрались в тот раз, и в проеме показалась фигурка в защитном костюме. Учительница! Очевидно, что в ту ночь она не изготовила ни одного нового хулигана, однако неплохо повозилась с печной дверью, потому что когда та наконец-то поддалась напору ее небольших ручек, оттуда с радостным воплем выполз Доктор, чуть не придавив свою спасительницу. Аккуратно, на четвереньках, он подполз к ней поближе и благодарственно кивнул. Она же лишь мотнула головой «мол, не за что!», и указала рукой на коридор, в котором томились пациенты, переживавшие за судьбу Доктора. При виде живого и невредимого эскулапа, пациенты стали издавать очень странные звуки, отдаленно напоминающие и вой, и стоны одновременно. Но судя по тому, что Доктор ни на мгновение не встревожился, эти вопли вполне себе были в пределах нормы На тот момент, Моно думал, что Стены сейчас свернут свою "трансляцию" и вся башня вновь погрузится в темноту, но Плоть продолжала вещать, и вскоре мальчик увидел ту сцену, которую он вообще не ожидал (и скорее всего, никогда и не должен был!) увидеть Доктор проворно влез на потолок, и зацепившись ногами за расположенные там отверстия, свесился вниз, прямо напротив лица Учительницы, опустив свои руки. Она, ничуть не удивившись этому манёвру, с готовностью взяла его бледные руки в свои, и вроде бы даже первой подалась вперёд! Их бледные губы встретились под каким-то странным углом, но Моно готов был поклясться — поцелуй! или чем бы это ни было, явно состоялся Если бы Моно не видел этого собственными глазами, он никогда бы не поверил, что монстры способны на какие-то чувства. Но вот, он здесь - сидит на стуле, замерев в безмолвии, а Стены из Плоти любезно транслируют ему сцены из чужой бледной жизни В тот вечер Моно ещё усерднее и ещё печальнее размышлял о том, почему всё случилось так, как случилось. Почему Шестая ушла? Почему не захотела с ним дружить? Почему не взяла его с собой? Это ранило. Это отдавалось болью в области груди (а может, и души, если она ещё осталась у мальчика…?) — почему даже монстры любят друг друга какой-то извращённой любовью, а они с Шестой не смогли даже вместе спастись! После этого эпизода - увидев глубокую эмоциональную реакцию и сильную апатию, Стены ещё долго ничего ему не транслировали — должно быть потому, что искренне наслаждались его подавленным состоянием Но вот, ещё через какое-то время, она наконец-то соизволили "пригласить" его на новый "киносеанс"… На экране появилось какое-то странное, тёмное место — Моно такого раньше не видел. Эта территория совсем не выглядела как одна из частей Бледного города, это было что-то другое, не менее (а возможно, даже и более!) страшное Моно видел, как Стены показывали ему лопасти, винты, трюмы и… каюты? Потом были затопленные помещения, дети в клетках, чьи-то длинные руки, кривые ножи, множество зеркал и бледные тени среди книг А потом, в самую последнюю секунду "вещания", он увидел, как по тёмному коридору двигается маленькая фигурка В жёлтом дождевике. Она Шестая! И Моно задохнулся - от непонимания, где она находится, но облегчения, что она хотя бы жива. А потом, Шестая подошла поближе к крысе, застрявшей в мышеловке и крик Моно стал аккомпанементом тому, что она сделала Стены из Плоти тут же прервали вещание. Моно без сил опустился стул и плотная масса тут же окружила его, что впитать все его новые эмоции. Снова Кажется, теперь он готов стать Тонким человеком