Часть 1

Да чтоб всех грешников без масла жарили! Вельзевул шарила в карманах тренча, хотя уже стало ясно, что, кроме бордовой помады и зажигалки, там ничего нет. Должно быть, телефон остался на тумбочке в номере гостиницы, чьё название она уже и не помнила. На углу был таксофон. Теоретически Вельзевул могла позвонить и без карточки. Однако Кроули подобный звонок не оценил бы: ему не нравился сухой треск статики (он нервировал его до чёртиков, но, понятное дело, Кроули никому бы в этом не признался, тем более Вельзевул). Связь в самом Аду работала странно, и все разговоры неизменно сопровождались помехами. А уж скольких сил стоило наладить интернет! Вельзевул до сих пор вспоминала об этом с содроганием. Хорошо Кроули, у него воображение (и связь 6G, которую люди пока не изобрели; возмутительно!). На последних собраниях (до увольнения) он то собирал пазлы онлайн, то смотрел ролики на YouTube в самом высоком разрешении. И искренне удивлялся, когда ему хмуро сообщали, что в данном углу Ада интернет не ловит. Да, вообще. Да, никакой. И никогда. Кроули пожимал плечами и продолжал любоваться котиками. Или змеями. А может, дикобразами, кто их там разберёт. Вельзевул в такие моменты хотела превратить его лицо в кровавое месиво, чтобы зубы и фрагменты костей разлетелись по коридору и их выметали оттуда тысячу лет, не меньше. Она сдерживалась, конечно. Работать на Земле кто будет? Не Хастура же туда посылать… Наворотит дел от души — обе конторы разгребать замучаются. Сейчас она периодически задумывалась, как ей уговорить Кроули сотрудничать с Адом в качестве фрилансера. Хотя мысль об этом приходила ей в голову всё реже: дружеские отношения между начальницей и подчинённым практически невозможны. Если подумать, виноваты были пятничные поездки на «Бентли». Традиция образовалась по чистой случайности. После предотвращённого конца света номер два они с Кроули столкнулись на Греческой улице. Произошло сие знаменательное событие в пятницу. Кроули выходил из «Мезон Берто», держа в руках пакет с шоколадными эклерами («Они продают сладости с 1871 года, Вельз!» — сказал он пару недель спустя, когда она «ненавязчиво» поинтересовалась, куда можно сводить одного архангела. Заведение требовалось статусное, респектабельное и первоклассное). Вельз… гуляла. От заполнения бесконечной отчётности ломило виски и на физическом, и на метафизическом плане, а вид адских стен, покрытых неизвестной науке субстанцией, вызывал желание лезть на другие стены. Чисто вымытые. С порошком и хлоркой. Они долго смотрели друг на друга. Наконец Кроули отмер. — Кофе? Я угощаю. Вельзевул — неожиданно для самой себя — согласилась. Свиданием это не было: они взяли кофе навынос и отправились кататься на машине Кроули, болтая о каких-то пустяках и избегая тем вроде дружбы с ангелами и Армагеддона 2.0. Эклеры для Азирафаэля Кроули в итоге пришлось покупать ещё раз. Поездка то ли поставила что-то в голове Вельзевул на место, то ли сломала окончательно, потому что в следующую пятницу она нашла Кроули в книжном магазине и потребовала, чтобы он отвёз её в кондитерскую на Штефансплатц. Азирафаэль, помнится, поперхнулся дарджилингом. Но к торту «Захер» отнёсся благосклонно, если верить Кроули. Однажды они даже на двадцать четыре часа (земных, слава Кому-нибудь, а не световых) застряли в космосе. Кроули загорелся идеей показать ей какую-то редкую туманность, но не рассчитал силы, и на обратный путь их не хватило. Они сидели в «Бентли», парившей в невесомости, пили вино из горлышка, закусывали куриными крылышками из KFC и ждали, когда Кроули восстановится. Он рассказывал о том, как творил звёзды и как скучает по этому занятию. — Но если бы мне предложили вновь сделаться ангелом, я бы отказался. — Почему? — Потому что я больше не ангел. И я хочу оставаться собой. — Хорошо, что Азирафаэль это понял. — Он всегда это знал. А вот с формулировками он иногда промахивается. Как и я. В ответ Вельзевул поделилась своими фантазиями. О том, что ей хотелось бы сотворить с Гавриилом. Не самая подходящая тема для обсуждения с другом. Классические пьяные откровения, мать их. В них обычно входили звонки бывшему. К счастью, бывших у Вельзевул не имелось. Да и из открытого космоса до Земли дозвониться трудновато. Повезло. …Кроули удалось вернуть их в Лондон в целости и сохранности. Потом они не виделись месяц — Вельзевул не могла смотреть ему в глаза. Кроули позвонил первым. Хмыкнул: «Хватит дурить», — и позвал в японский ресторан: «Мы с ангелом сегодня туда идём, обещали скидку на всё меню». Вельзевул как-то проговорилась, что не умеет есть палочками. Гавриил тоже не умел, и она планировала его научить. С эротическим подтекстом. Кроули и Азирафаэль честно ей показали, как обращаться с палочками. Правда, без подтекста. И слава Кому-нибудь, иначе Вельзевул сильно удивилась бы и бросилась проверять, не вселилась ли в ангела и демона какая-нибудь инопланетная сущность. Кто знает, чего ждать от этих инопланетян. Говорят, они людей похищают с разными нехорошими целями. Могут и на ангелов с демонами перейти. Опыт с суши оказался удачным: Гавриил проникся идеей кормить друг друга с рук (Азирафаэль открыл страшную тайну: оказывается, суши ели руками, а не палочками, по крайней мере, изначально), и ужин плавно перетёк во второй раунд крышесносного секса. Порванные чулки не дадут соврать. Тем не менее не всем фантазиям нужно было сбываться. «Мы же всё обсудили до того, как я… — думала Вельзевул. — И он получил удовольствие, я точно знаю!» А потом… Потом Гавриил торопливо оделся и выскочил из номера, словно за ним гнались адские псы. Бросил её одну, как какую-то… Вельзевул сделала глубокий вдох, ощутив, как под ногами задымился асфальт. И вздрогнула, когда рядом затормозила машина. — Кроули? Откуда?.. Кроули распахнул дверь «Бентли»: — Какая разница? Забирайся, прокатимся. — Сегодня не пятница. — Я в курсе, спасибо. Вельзевул уселась на пассажирское сиденье. За спиной зашуршали. — Просит, чтобы ты пристегнулась, — пояснил Кроули. Вельзевул обернулась. Сзади расположился лимонник китайский. Она припомнила: после неслучившегося Армагеддона номер один Кроули жил в машине. Вместе с самыми ценными экземплярами из своей коллекции растений. — Тебе же вернули квартиру. Я лично за этим проследила. — Ну да. Растениям скучно. Вот я их и развлекаю. В порядке живой очереди. Обогащение среды и всё такое. — Обогащение устраивают животным в зоопарке. — Кто сказал, что я не имею права сделать то же самое для растений? Вельзевул выразительно покрутила пальцем у виска. Кроули усмехнулся и завёл двигатель. «Бентли» стартанула ракетой, и Вельзевул уже приготовилась к скорости в девяносто миль в час, нарушениям правил дорожного движения и законов физики, но тут они выехали на М25. Пробка растянулась до самого горизонта. Кроули был подозрительно спокоен: не притоптывал ногой в нетерпении, не шипел сквозь зубы и не щёлкал пальцами, чтобы чужие машины переместились «куда Змей пошлёт». — Ты постарался? — сдерживая раздражение, спросила Вельзевул. Кроули кивнул, не отрывая взгляда от дороги. — Можешь отменить? — Могу. — «Но не буду», — намекала интонация. Объяснять свои резоны Кроули не стал. Неловкости за то, что его действия в который раз вышли боком ему же, он не испытывал. Значит, пробку он создал намеренно. Разбираться в его мотивах было лень. Вельзевул вздохнула и отвернулась к окну. Перспектива застрять в «Бентли» на ближайший час (или два) её не пугала. Она провела сутки в открытом космосе, в этой же машине и в той же компании, и никто не умер. К тому же здесь они не стояли на месте, а продвигались вперёд, пусть и со скоростью улитки. Горизонт только казался бесконечным и недостижимым. Она вновь вспомнила свои откровения в космосе. В частности одну — довольно мрачную — фантазию. — Мне хочется поджечь перья Гавриила, — прошептала она и ужаснулась тому, что наконец осмелилась признать, произнести вслух. Кроули не назвал её извращенкой, одержимой огнём и всем, что с ним связано, лишь заметил: — Тебе придётся ждать линьки. Тогда не будет больно. Или ты хочешь причинить ему боль? Вельзевул задумалась. — Нет. Я хочу смотреть, как они горят. И чтобы он… как выражаются люди? Словил от этого кайф. — Сленг, хоть и устаревший чуток? Гавриил будет в шоке. — В шоке он будет не от сленга. …Вельзевул не представляла, как завести с Гавриилом разговор о крыльях, объятых огнём, чтобы он не сбежал, сверкая нимбом. Она снова и снова нащупывала в кармане зажигалку «Зиппо», купленную в магазине, где торговали табаком и сигарами. Вельзевул не курила. Она лично запретила сигареты в Аду, а ходить за Врата каждый раз, когда возникнет желание отравить организм никотином, было нерационально. В постели она и Гавриил пробовали многое. Связывание (шёлковыми лентами и пеньковыми верёвками), наручники, плети. Несколько раз Гавриил осмеливался на сенсорную депривацию — или, выражаясь более простым языком, позволял Вельзевул завязать ему глаза. Наверное, стоило начать с воска и постепенно подвести его к мысли о настоящем пламени — обычном, не адском, разумеется. Но фантазия захватывала её разум, как сорняк огород. И ведь она не планировала воплощать её в жизнь именно сегодня. Звёзды сошлись? Ретроградный Меркурий повлиял? Магнитные бури постарались? Они встретились в холле гостиницы и поднялись в номер. Люкс, естественно. Гавриил любил роскошь. Чтобы люстры, и кровать с балдахином, и хрусталь в старинном буфете. Походка у него была странной — он немного дёргался всем телом и норовил прислониться спиной к косяку. Вельзевул не сразу сообразила, что это означало. У Гавриила линяли крылья. При смене оперения они чесались невыносимо. И на метафизическом плане тоже, что всегда приводило Вельзевул в изумление. Как может чесаться и зудеть то, что не имеет физической формы? Впрочем, существование ангелов и демонов нарушало законы физики само по себе, так что… Когда за ними закрылась дверь, Вельзевул материализовала собственные крылья — матово-чёрные с серебристо-серыми вкраплениями — и приподняла бровь. Мгновение спустя за спиной Гавриила распустились крылья, и он выдохнул с облегчением. В материальной форме справляться с линькой было легче. Вельзевул залюбовалась огромными белоснежными перьями. Маховые отливали золотом, остальные неярко светились. В них хотелось зарыться пальцами. — Раздевайся, — Вельзевул не узнала свой внезапно хриплый голос. Выложила из кармана тренча телефон — чтобы не мешал. Облизала пересохшие губы. — Быстро или устроить стриптиз? — А ты как думаешь? — Вельзевул стащила покрывало с кровати и бросила на пол. Обнажённый Гавриил вытянулся на простынях. — Умный мальчик. — Она села на край и протянула руку к правому крылу: — Можно? Перья были мягкими на ощупь, они будто ласкали ладонь. Гавриил блаженно жмурился, как кот, когда его чешут за ухом. Вельзевул чувствовала его возбуждение — не то, которое требовало немедленной разрядки, а медленно накрывающую волну, предвкушение грядущего удовольствия. — Чего тебе хочется? — и мурчал Гавриил почти как кот. — Поверь, ты не хочешь этого знать. — Почему? Настолько грязно? — Скорее страшно. Гавриил недоверчиво на неё уставился. — Ты сейчас серьёзно? После всего, чем мы занимались? Ну, в конце концов, Гавриил сам спросил. Вельзевул достала зажигалку. — Видел, как люди поджигают тополиный пух? Завораживающее зрелище. — Я не пони… — Я хочу сделать то же самое с твоими крыльями. — Гавриил замер. Вельзевул покачала зажигалку в ладони. — Здесь бензин. Или что там люди используют для получения огня. — Я… Вельзевул невесело усмехнулась. — Ты мне не доверяешь. — Дело не в… Вельзевул поднесла зажигалку к перу на своём левом крыле, достаточно большому, но не маховому. Возможно, она действительно извращенка. Однако не до такой степени. Вспыхнуло пламя. Боль прошила тело от пяток до затылка. Вельзевул сморгнула выступившие слёзы, пальцами затушила огонь. — Тебе больно не будет. Я обещаю. Гавриил судорожно сглотнул. — Тебе очень этого хочется? — Очень. — Тогда давай. — Уверен? — Ради всего!.. Я знаю, ты не причинишь мне вреда, Вельз! Обвинять меня в недоверии — это… У Вельзевул вырвался нервный смешок. Она провела кончиками пальцев по груди Гавриила, по внутренней стороне бедра. Он всё ещё был возбуждён. Даже жаль, что такой стояк пропадает. Ощущать в себе его член, пока вокруг всё горит… Мысль следовало обдумать. Вельзевул улыбнулась Гавриилу, отчего по его телу прошла дрожь, погладила перья, выбирая те, что готовились выпасть. Щёлкнула зажигалкой. Они оба смотрели на пламя как заворожённые. Когда огонь охватил первое перо, Гавриил чуть не отшатнулся — инстинктивная реакция. Второе перо, третье… — Ты такой красивый. Пламя тебе идёт. Подчёркивает силу. Ты горишь, но не падаешь. Возможно, в следующий раз я тебя оседлаю. И ты меня трахнешь, пока старые перья превращаются в золу, чтобы уступить место чему-то новому и прекрасному. И я почувствую, как это происходит… Как ты кончаешь и возрождаешься подобно фениксу, во всём великолепии. Кажется, оргазм застал Гавриила врасплох: зрачки расширились в изумлении и на какую-то секунду он вообще перестал дышать, а потом с шумным выдохом излился в подставленную ладонь. Сгоревшие перья пеплом осели на простыни. Дыхание Гавриила постепенно выравнивалось. Щелчком пальцев Вельзевул очистила их обоих. Сказать она ничего не успела. Он взглянул на неё — с ужасом, потрясённо отметила она, — оделся с помощью чуда. Хлопнула входная дверь. …Водитель справа нажал на клаксон. Вельзевул никогда не понимала, зачем люди сигналят, если на скорость движения это не повлияет. Пробка — она и в Африке пробка. Они доползли до третьего перекрёстка. Она вздохнула. Кроули внимательно на неё посмотрел и принялся что-то печатать в своём телефоне. Наверняка с Азирафаэлем беседует, зараза. — Переписка за рулём? Нарушаем ПДД? — Вельзевул постаралась придать строгости голосу. Кроули лишь фыркнул. — Ты помнишь, что я в жизни не сдавал на права, да? Он убрал телефон в карман и щёлкнул пальцами. Машины бодро поехали вперёд, словно и не стояли как приклеенные последние сорок минут. Доехав до ближайшего разворота, Кроули направил «Бентли» в сторону Сохо и затормозил у «Мезон Берто». — Эклеры должны повысить мне настроение, Змей? — Э-э… Не совсем. Он практически втащил Вельзевул внутрь и уверенно повёл к столику в углу зала. Там обнаружился… Гавриил. С двумя чашками горячего шоколада и телефоном Вельзевул. Да. Похоже, переписывался Кроули вовсе не с Азирафаэлем. А Гавриил, значит, вернулся в номер, нашёл в телефоне Вельзевул контакты Кроули и… — Ты меня бесишь, — сообщил Гавриилу Кроули. — Взаимно, — откликнулся тот. — Но ты почему-то нужен ей, — кивнув в сторону Вельзевул, продолжил Кроули, как будто его не перебивали. — И что? — Пока она счастлива и довольна, проблем не будет. Вельз, в пятницу едем в Льеж есть вафли. Не опаздывай. — В кармане куртки зазвонил телефон, и Кроули с улыбкой ответил на звонок: — Да, ангел, я разобрался с делами и до пятницы совершенно свободен. Книжная ярмарка во Франкфурте? Конечно, я тебя отвезу. Но кофе на самой ярмарке не рекомендую. Он хуже, чем моча мексиканского осла. Откуда я знаю, какова на вкус моча мексиканского осла? Ну и вопросики у тебя, ангел! Нет, я её не пил! С этими словами Кроули гордо удалился. Вельзевул и Гавриил проводили его заинтригованными взглядами, а затем уставились друг на друга. — Ну? — прошипела Вельзевул. — Я испугался, — выдавил Гавриил. — Меня? — Нет. — Тогда чего? На щеках Гавриила появился румянец. — Мне… Мне понравилось. Он встал из-за стола, подошёл ближе. Сказал тихо-тихо, обжигая шёпотом ухо: — И я подумал… Что, если это будет адское пламя? И ты… как ты говорила, оседлала бы меня. Возможно, приковав перед этим наручниками к кровати… — Ты настолько мне доверяешь? — У Вельзевул даже голова закружилась. Хотелось смеяться и плакать одновременно. — Да. Кроме того, линька только началась. У меня ещё много перьев…