***

      Оказывается, расклад, обещавший день, полный взлётов, падений и неожиданных стечений обстоятельств, следовало понимать буквально. Мэй Няньцин безмятежно наблюдал за одним конкретным облаком, насмешливо зависшим где-то высоко над ним, наверное, небо посылало ему знаки, так подозрительно похожие на задницу. Стоило напрячься ещё тогда и не ждать ничего хорошего.       — Приветствую. Мы рады, что вы выбрали именно нашу компанию. Нам очень важна ваша душа. К сожалению, сейчас все операторы перевода в мир иной заняты, дождитесь своей очереди. Если ожидание покажется слишком долгим, советуем посетить античное отделение наших партнёров. Река Лета решит все ваши проблемы.       Сгусток тени, смутно походивший на чёрного пса, привычно бросился за улетевшим телефоном. Алые огоньки глаз горели обожанием, давно никто так весело с ним не играл.       — Твари, даже тут устроили бюрократию.       Мэй Няньцин перебрал все известные матерные выражения, которыми можно было описать тупость происходящего, парочку позаимствовал от соседа по несчастью, но словарь неумолимо иссякал. До отметки «твари» он не доходил при жизни никогда, обычно спорившие с ним кретины сдавались на отметке «в демоновой заднице я краше видел гандонов». Твари — это почти ласковое обращение.       Он выдохся, повторяться не хотелось, а оригинальные обороты и описания подошли к концу, игра в мячик с демонским дымком наскучила, а вот про соседа Мэй Няньцин как-то позабыл, приняв его частью пейзажа.       — Дай руку, погадаю, — зря он, что ли, у бабки учился, смерть смертью, а заработок по расписанию. — Есть у тебя чего, монетка, может? Хотя к чёрту, сейчас и пуговица сгодится, главное — не за просто так.       Игнорируя невнятное сопротивление — если клиент сразу не сбежал, значит, уйдёт без гроша за душой — Мэй Няньцин упорно пытался завладеть чужой ладонью. В целом отдельно от тела она бы его даже больше устроила — ноль возни, вырываний, возмущений и недовольств. Няньцин всегда легко увлекался, ни капли удивления не промелькнуло на его лице, когда он оказался сидящим на коленях незнакомца и что-то подозрительно упиралось в бедро. Бедняга под ним совсем побледнел, наверное, жалел что нельзя умереть ещё раз. Не зная, куда деть руки, он держал их поднятыми в жесте полной капитуляции. Мэй Няньцин сощурился — неудобный угол, не все линии видны, прискорбно.       — Деловое предложение: я верю, что в меня упирается нож или, допустим, пистолет, который ты зачем-то носишь в кармане, а ты наконец даёшь мне свою грёбаную руку.       Няньцин примерил самую обворожительную улыбку. Мужчина побелел окончательно, капельки пота заблестели на лбу. «Хм, не такой уж я и страшный, обидно». Но сдавшую оборону руку перехватил быстро.       — Так-так, линия жизни длинная… А нет, вот прерывается, не свезло. Любовь свою встретишь в странном месте, хотя уже не встретишь. Не напрягайся ты так, мне некомфортно, — Мэй Няньцин поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Так, вижу, умом ты не блещешь, но богатством обладаешь…       Он окинул скептическим взглядом порванные джинсы и свитер с заплатками на рукавах.       — Это дизайнерские вещи.       — Конечно-конечно, может, это всё-таки линия невезения, а не богатства, я больше по картам, а в хиромантии — как рыба в воде.       — Очень хорош?       — Плаваю.       Мэй Няньцин продолжил бубнеть себе под нос, водя пальцем по линиям, некоторые так и хотелось стереть — ну, врут же и не краснеют. «Какой тут высокий потенциал в отношениях? Двух слов сложить не может, только белеет и краснеет».       — Тебя как зовут, кстати? — вскинул голову Мэй Няньцин, снова стало скучно, линии ничего нового рассказать больше не смогли, дольше боролся за руку, чем развлекался.       — Главное — вовремя, — кажется, он пытался пристыдить Мэй Няньцина, тот искренне желал ему удачи. — Цзюнь У.       Зазвонил телефон. Мэй Няньцин огляделся в поисках этой адской пластинки, которая трепала его нервы часами вежливо-приторным голосом автоответчика. Дымчатый щенок подозрительно затих, округлив угольки глаз.       — Не говори, что ты его сожрал.       Щенок молчал, но мелодия выдавала с концами.       — Выплюнь, — беспомощный скулёж в ответ. — Тогда пришло время почесать тебе животик. Стоять!       Цзюнь У уже тоже на всякий случай встал, уронив ругающегося Няньцина.       — Господи, если ты есть, скажи, за что мне столько дебилов даже после смерти? ***       — Рад, что вы дождались нас. Как вам наш антистресс? Позаимствовали у партнёров, у нашего только одна голова, но мы работаем над решением этой проблемы.       Дымок, как прозвал его Няньцин, обиделся и жался к ногам Цзюнь У, фырча жалобы на своём непонятном языке.       — Просто великолепен.       — Хм, хорошо, — оператор перевода подозрительно смотрел на трясущегося потомка цербера. — Перейдём к сути вашей проблемы.       — Дела, — уточнил Мэй Няньцин.       — Хм?       — Вы хотели сказать к сути нашего дела.       — О нет, уверяю, у вас, — он выразительно обвёл обоих взглядом, — именно проблема. Ни одно ведомство не согласно вас забирать. Видите ли, обстоятельства вашей кончины связаны и весьма запутаны.       — Ближе к делу! — терпением Няньцин не славился и при жизни, чего уж лицемерить сейчас.       — Как будет угодно. Если в общих чертах, то вы, господин Мэй Няньцин, случайно выпали из окна второго этажа собственного дома, что не должно было стать вашим концом.       — Но стало.       — Не совсем так. Теперь обратимся к вам, господин Цзюнь У, вы стали жертвой стечения обстоятельств, ведь господин Няньцин упал на вас, но также вы и убили господина Няньцина, хм, позвольте уточнить детали… Ритуальным ножом для жертвоприношений древнему ацтекскому божку.       — Ты что сделал? — Дымок испуганно прижал уши.       — Не перебивайте. Это тоже случайность, нож просто был в руках, когда вы упали. Таким образом, — оператор устало выдохнул, — от вас отказалось отделение рая, посчитав убийцей и самоубийцей. Ацтекский божок не смог получить свою жертву, потому что у нас не подписан договор об экстрадиции. В свою очередь ад отказался от вас, так как господин Цзюнь У не под их юрисдикцией, а из-за вас, господин Мэй Няньцин, они не хотят портить отношения с ацтекским отделением. И вернуть мы вас не можем, так как в случае отказа этого божка от жертвы должен наступить конец света, а возвращать кого-то одного было бы несправедливо.       В кабинете повисла тишина. Пылинки весело летали в воздухе. Даже адский щенок проникся трагикомедией ситуации.       — Таким образом выходит, что вы, как бы выразиться точнее…       — В полной заднице.       Оператор благодушно улыбнулся, не споря с выводами гостей.       — И никак нельзя уладить этот вопрос? — впервые подал голос Цзюнь У.       — Боюсь, что нет. Такого ранее не случалось, все мы в замешательстве. Но вы можете остаться тут, пока не выйдет срок давности или не сменится политика компании.       Может, его новый знакомый и согласен мирно ждать, но не Няньцин. Только не он, в его светлой голове уже зрели планы по государственному перевороту и свержению действующей системы, посмертный мир такого точно ещё не видел.       — Правильно делаете, — Няньцин сам поразился, как по-доброму прозвучали его слова.       — Прошу прощения? — оператор занервничал, в должностных инструкциях точно не прописывали, что делать с психами.       — Правильно делаете, что боитесь, говорю. Мы можем делать что угодно. Например, взять в осаду ворота в рай или ад, наведаться к вашим партнёрам… И что нам будет? Ни-че-го.       — Мы?       — Ты проткнул меня грёбаным ритуальным ножом. Кто вообще в своём уме ходит по улицам днём с ножом наголо? Поэтому да, мы — ты, я и Дымок — устроим им всем весёлую жизнь. Я не собираюсь сидеть тут без дела.       Мэй Няньцин сгрёб под мышку адского щенка, подцепил за шиворот недоубийцу и уверенным шагом направился к выходу.       Они все ещё пожалеют, что не смогли решить их вопрос сразу.