Глава 1

Глава 1

Драконий Камень, 300 год после Завоевания.

Деймон.

Лианакс парила над островом. Ее черная чешуя делала ее практически невидимой на фоне ночного неба. Он плотно прижимался к ее спине, чувствуя, как ветер развевает его волосы и хлещет их по лицу, но даже это раздражение не заставило его пожалеть, что он не связал их. Он направил Лианакс вниз к скалам, чуть дальше от крепости, чем ему хотелось бы. Ему было важно убедиться, что дракона никто не заметит. Если люди поймут, что здесь есть живой дракон, это вызовет не только зависть, но и страх. Особенно, когда станет известно, что этот дракон принадлежит не королю и не наследному принцу, а человеку, само существование которого уже внушало достаточно страха. Когда Лианакс приземлилась, Деймон отцепил рюкзак с мечами и доспехами. Хотя часть его жаждала быть готовым к битве, он наслаждался свободой носить обычную одежду, находясь на спине своего дракона. Он наклонился и заглянул ей в черные глаза, чувствуя тепло ее взгляда. «Будь осторожен», — услышал он голос в своей голове и улыбнулся. Она была слишком заботливой, и он боялся, что произойдет, если ему причинят вред. «Ты тоже», — подумал он, и она фыркнула, как будто ей вообще могли навредить. Деймон громко рассмеялся, прикрепил мечи к спине, взвалил доспехи на плечи и начал долгий путь к крепости. Прошло более восьми лет с тех пор, как он в последний раз ступал на этот остров, и он был рад вернуться. Восемь лет, в течение которых он путешествовал вдоль и поперек известного мира и за его пределами. Он танцевал среди теней в Асшае, плакал у великих ворот Инь, сражался с кхалом на Великом Травяном море и ходил по улицам Старой Валирии, когда вокруг него бушевало пламя. Но именно здесь, на этом острове, Деймон чувствовал себя счастливее всего, спокойнее и умиротвореннее. Наконец-то он вернулся домой. Подойдя к входу, он приготовился к неизбежному конфликту, хотя это должна была быть скорее война слов, чем оружия. Он думал о том, чтобы пробраться незаметно, но решил, что так будет лучше. — Стой! Кто идет? — окликнул его первый охранник. — Гость, пришедший повидать королеву, — ответил Деймон. — Королеве ты не нужен. Прочь, незнакомец. — Позволю себе не согласиться. Думаю, королева будет рада меня видеть, — усмехнулся Деймон, хотя смехом ответил только он сам. — Кто вы, сир? — спросил один из более сообразительных стражников. — Я внук королевы, Деймон Таргариен. И тут он услышал знакомые слова, которые уже слышал в детстве: «Бастард», «Черное Пламя», «Темный Принц». У него было много имен, но больше всего ему нравилось то, которое ему дали в Эссосе. — Принц-разбойник вернулся, — сказал он с усмешкой. Сир Барристан Он стоял у двери королевы один. Ему не хватало товарищей, но он уважал решение королевы-матери, ведь служение Рейелле было его величайшей радостью, хоть он и мечтал о том, чтобы ей не приходилось ездить в столицу. С тех пор как исчез ее внук, она отказывалась ступать туда. Она почти не разговаривала с сыном-королем, и даже когда они общались на публике, это всегда сопровождалось горечью. Ее другие дети перестали навещать ее много лет назад, а внуки приезжали всего дважды за последние пять лет. Однако, учитывая письма, которые она получала, и то, что ему доводилось читать, возможно, это было к лучшему. Барристан не мог понять, как Рейегар позволил своим детям и брату вырасти такими. Всю жизнь он мечтал служить настоящему и благородному королю, повезло лишь при Джейхейрисе, хоть его правление и длилось недолго. О правлении Эйриса и вспоминать не хотелось. Когда на трон взошел Рейегар, Барристан подумал, что наконец-то обрел желаемое. На первый взгляд Рейегар был хорошим королем, но именно за кулисами он начал разочаровывать своих верных рыцарей. Когда Артур вернул младенца, реакция Рейегара ошеломила как его лучшего друга, так и саму Королевскую Гвардию. Король позволил мальчику подвергаться презрению и жестокому обращению, и Барристан был шокирован. Но вмешалась Рейелла, и в итоге Деймон воспитывался здесь, на Драконьем Камне, вдали от двора, который превратился в змеиное гнездо Королевской Гавани. Королевская гвардия любила мальчика, особенно он и Артур, потому что, в отличие от своего брата, Деймон был послушным и стремился к знаниям. Поэтому, несмотря на запреты, они продолжали его обучать. — Сир, к стражам привели кого-то, — донесся до него голос молодого слуги. — Что ты имеешь в виду? — Человек, сир Барристан, называет себя принцем Деймоном. Его отвели в башню, — пояснил слуга, и Барристан ахнул. — Когда это случилось? — Я только что оттуда, сир Аллисер лично о нем заботится. — Найди мне пятерых стражников, мальчик, побыстрее, — распорядился Барристан, повернулся к двери и постучал. Прошло несколько мгновений, прежде чем дверь открыли. Королева-мать стояла перед ним, столь же безупречно ухоженная, как всегда; если бы он не постучал сам, никогда бы не поверил, что она только что проснулась. Барристан колебался, размышляя, как сказать то, что собирался сообщить. Неужели это правда? И если да, то почему именно сейчас, после стольких лет? Ему нужно было поделиться этим с ней, на всякий случай. Сделав глубокий вдох, он начал, а королева смотрела на него с нетерпением. — Моя королева, твой внук… — начал он, но она перебила его. — Ты разбудил меня ради этого? Мне безразлично, какие злодеяния совершил Эйгон, и я не хочу их слушать, — она начала закрывать дверь. — Нет, моя королева. Деймон. В сторожевой башне находится человек, называющий себя принцем Деймоном, — сказал Барристан и едва успел подхватить ее, когда она ослабела, опершись о дверь. — Этого не может быть, — выдохнула она, качая головой и тяжело дыша. — Я не знаю, моя королева, я собирался узнать сам, но сначала хотел, чтобы ты знала, — сказал Барристан, и она кивнула. — Мы пойдем вместе. Я буду готова через минуту, — ответила Рейла, поворачиваясь, чтобы уйти. — Моя королева, ты уверена? — обеспокоенно спросил он. — Мне нужно это знать, Барристан. Я должна увидеть всё сама. Барристан наблюдал, как она скрылась в своей спальне, и впервые за почти восемь лет произнес молитву. — Святой отец, пусть это окажется правдой, — тихо сказал он. Рейла Королева быстро оделась и вместе с сиром Барристаном и пятью стражниками направилась к сторожевой башне. Ветер завывал, пока они пересекали мост, соединяющий Башню Каменного Барабана с другими частями крепости. Когда они вошли в сторожевую башню и начали спускаться по лестнице, Рейла ощутила облегчение от того, что мужчину не бросили в подземелья. Несмотря на надежду, что это действительно ее внук, она оставалась настороже: если он окажется самозванцем, его ожидает ночь в темнице. Но мысль о том, что ее внук, пусть даже ненадолго, будет заперт, причиняла ей боль. — Моя королева, позвольте мне войти первым, на случай, если это убийца или заговорщик, — сказал Барристан, и она кивнула. Когда они подошли к комнате, Рейла ощутила, как сердце забилось сильнее. Барристан открыл дверь, и она сдержала желание заглянуть через его плечо. Но услышав тихий вздох, она больше не могла ждать и вошла внутрь. Перед ней стоял он — волосы теперь длиннее, спускающиеся ниже плеч; шрам над левым глазом, заканчивающийся у щеки; он смотрел на нее и улыбался. В его темных, индиговых глазах блестели слезы. — Деймон, — прошептала она, бросаясь к нему и обнимая крепко. — Прости, бабушка, прости, — сказал он, и она только сильнее прижала его к себе. — Как? Где ты был? Почему? — спросила она, и, заметив его улыбку, ощутила легкий гнев, не в силах остановить себя, ударила его по щеке. — Я это заслужил, — улыбнулся Деймон, и она снова дала ему пощечину, прежде чем вновь заключить в объятия. — Сир Барристан, — обратился Деймон, когда Рейла его отпустила, и протянул рыцарю руку. — Моя королева, мои люди не причинили принцу вреда, и с ним обходились достойно. Верно ли это, мой принц? — спросил сир Аллисер с легкой ноткой волнения. — Да, бабушка. Сир Аллисер и его люди были очень вежливы и внимательны, — подтвердил Деймон, и она кивнула. — Благодарю вас, сэр, — сказала Рейла. Она взяла внука за руку, и они покинули комнату. Барристан заметил клинки, закрепленные за его спиной, и не мог скрыть любопытства. Деймон тоже это заметил, снял мечи и передал их рыцарю. Один из клинков был длинным, полуторным, другой — короче. Но взгляды Барристана и Рейлы привлекли узоры на темной стали. — Это валирийская сталь. Как ты ее раздобыл, мой принц? — Это долгая история, сир Барристан, поистине долгая история. Когда они добрались до Башни Каменного Барабана, Рейла заметила урчание в животе внука. Она сразу же отправила слуг за едой, и, когда они вернулись, Деймон быстро все проглотил. Рейла послала за добавкой, и он съел ее столь же жадно, но она обрадовалась, увидев, что на этот раз он, кажется, насытился. Они немного помолчали, и ей не терпелось узнать обо всем, что с ним произошло с тех пор, как он исчез. Хотя больше всего ей хотелось узнать, почему он ушел много лет назад, по какой причине и был ли это его выбор? Она видела, как он обдумывает ответ, и улыбнулась, заметив знакомые выражения его лица, которые так хорошо помнила: как его брови морщатся, а в глазах мелькает огонек. — Мне жаль, что я оставил тебя, бабушка. Мне пришлось, они не хотели, чтобы я оставался, и никто не сказал мне, куда ты исчезла. Я пытался найти тебя, — сказал Деймон. — Я бы вернула тебя, если бы они не отправили меня в Дорн, — виновато произнесла Рейла. — Я бы никогда не оставила тебя одного. — Бабушка, это не твоя вина. Даже не думай так. Это они, они этого хотели, а не ты, никогда не ты, — воскликнул Деймон, вскочив со своего места и направившись к ней. — Я знаю, но… Я оставила тебя там, а потом ты ушел, — ответила она, и слезы выступили у нее на глазах. Он крепко обнял ее. Она заметила, насколько он вырос и как много времени упустила с ним, от чего заплакала еще сильнее. Сир Барристан, видя, что это причиняет ей боль, незаметно вышел из комнаты, оставив бабушку и внука наедине. Когда Рейла успокоилась, ее утешило то, что Деймон, похоже, был так же расстроен, как и она. — Почему, Деймон? — Они хотели, чтобы ты умерла. Видели во мне угрозу Эйегону и чувствовали бы себя спокойнее, если бы со мной случился несчастный случай. Вот почему тебя отправили в Дорн — единственное место, куда мне запретили идти, — ответил Деймон. — Кто? — Думаю, Мартеллы, хотя не уверен. Но кто еще мог бы видеть во мне угрозу для Эйегона? — Ты слышал это? — Да. Я прятался в туннелях и услышал разговор. Они сказали, что, раз тебя нет, время пришло, и это случится той ночью. Вот почему я ушел. — Почему ты прятался в туннелях? — спросила она, но Деймон лишь грустно покачал головой. — О, Деймон, мой мальчик, прости меня. Я должна была сделать больше. — Это не важно, бабушка, правда. Если бы я не прятался, все могло бы закончиться гораздо хуже, — сказал он с улыбкой. Они провели оставшуюся ночь, смеясь и шутя, наверстывая упущенное. Он не рассказывал ей подробностей о своих приключениях и сдержанно упоминал трудности, с которыми столкнулся, но Рейла могла видеть по его глазам, что ему пришлось многое пережить. Наконец они оба начали зевать, и она усмехнулась, видя, как он смущенно улыбается. Она распорядилась подготовить для него комнату и попросила Барристана лично выбрать охрану, прежде чем провести внука в семейное крыло. — Спокойной ночи, бабушка, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку. — Спокойной ночи, мой милый принц, — ответила она, улыбаясь ему вслед. Ей предстояло обсудить с ним многое, как и поговорить с Бонифером, когда он вернется. Если и был кто-то, кто мог узнать, кто стоял за покушением на ее внука, так это ее любимый рыцарь. Но это могло подождать до утра. Рейла направилась в свои покои и, обернувшись, увидела сира Барристана, следовавшего за ней. — Он хорошо выглядит, не правда ли, сир Барристан? — Это честь видеть его снова. — Да, — сказала она, входя в комнату. Прошла неделя. Ворон, прилетевший с приказом короля, разозлил Рейлу, и, выяснив, что сообщение отправил мейстер, она его выгнала, зная, что теперь он никогда не сможет ступить на Драконий Камень. Они проигнорировали требование короля, и Деймон продолжал вечера с бабушкой, рассказывая ей истории о своих приключениях, хотя не упоминал самые тяжелые испытания и пока ничего не рассказывал о Лианаксе. Время с Рейлой, сиром Барристаном и старым кастеляном Аллисером восстанавливало его дух. Но Деймон знал, что так не могло продолжаться вечно, и, глядя на приближающийся корабль, гадал, кто на нем прибыл. — Похоже, отец не принимает молчание за ответ, сир, — сказал он, обращаясь к Барристану. — Нет, мой принц, не принимает. Может быть, нам следует поговорить с королевой? — Веди, — ответил Деймон, и они отправились в путь. Они поднялись по извилистой тропе. К моменту, когда достигли вершины, корабль уже был пришвартован, и вскоре после этого пассажиры вошли в замок. Деймон знал, что отец сам не придет. Скорее, он пошлет Визериса или Эйегона, и, глубоко вздохнув, он приготовился к драме. Войдя в тронный зал, он увидел бабушку, уже сидевшую на троне. Она была явно раздражена и, казалось, ждала. Деймон подошел к ней, поцеловал в щеку и ухмыльнулся, закатив глаза, что заставило ее слегка шлепнуть его по плечу и улыбнуться. — Тебе не обязательно идти с ними, Деймон. — Я знаю, бабушка. Давай посмотрим, кого они послали. Она кивнула и устроилась на троне, в то время как Деймон и сир Барристан встали по обе стороны. Вскоре они увидели человека, шагавшего по залу. Отец не отправил ни одного из родственников, но, увидев, что это был сир Артур, Деймон, наконец, улыбнулся, и рыцарь ответил ему теплым взглядом. — Моя королева, мой принц, — произнес сир Артур, преклоняя колено перед Рейлой. — Что привело вас сюда, сир Артур? — спросила его бабушка коротким голосом. — Моя королева, его светлость послал меня проверить, правдивы ли слухи о возвращении его сына, и если да, привести его к отцу. — А если мой внук не захочет сопровождать вас, сир Артур, вы возьмете его силой? — Нет, моя королева, у меня нет приказов делать это, и я не стану их выполнять, даже если они будут даны мне, — сказал Артур, и Деймон ухмыльнулся, а его бабушка приподняла бровь. — Тогда я оставлю это дело моему внуку, сиру Артуру. — Я никогда не отказывался от своего отца или своего долга, сир Артур, сегодня не тот день, — сказал Деймон, и Артур кивнул. Красный замок, 300 год после Завоевания. Двор гудел от слухов и намёков: по-видимому, сегодня в Тронном зале должно было произойти что-то важное, и Мирцелла гадала, что бы это могло быть. Её мать была уверена, что помолвка Эйгона будет объявлена, и Мирцелла надеялась, что так и будет, по крайней мере, тогда она могла быть уверена, что её дед не будет продолжать настаивать на браке. Её мать давно отказалась от этой идеи, посчитав Эйгона слишком похожим на своего тезку, недостойного, а не завоевателя, что всегда заставляло её хихикать. Учитывая, сколько бастардов у принца уже могло быть, это было не так уж и далеко от правды, и её мать была слишком гордой львицей, чтобы позволить своей дочери быть так опозоренной. Её брат предпочитал дразнить её тем, что она недостаточно красива, недостаточно хороша для его друга принца, но он делал это только тогда, когда их мать отсутствовала. Правда была в том, что в некотором смысле она не была такой: в пять и десять лет она все еще только приходила в себя, как сказал бы её дядя Тирион, её придворный опыт был гораздо меньше, чем у других. Она также не хотела бросаться к ногам Эйгона, как некоторые, но, более того, она была, возможно, слишком наивна для змеиного гнезда, слишком доверяла своей дружбе, как она узнала на собственном опыте. Поэтому, когда она, её мать и дядя направлялись в Тронный зал, она надеялась, что всё окажется именно так, как сказала её мать, и тогда, возможно, она сможет вернуться в Утес Кастерли. — Это будет шлюха Тирелл? — спросила её мать. — Я так и предполагаю, — сказал её дядя. — Тогда они идеальная пара, ведь ни один из них не будет придерживаться брачного ложа, — сказала её мать и скрыла смешок за легким кашлем. — Любовь моя, ты больна? — Нет, мама, я здорова, просто горло немного пересохло. — Как и моё собственное, — ухмыльнулся Тирион. Когда они вошли в Тронный зал, стало ясно, что это не то объявление, которое они ожидали, учитывая размещение людей в зале. Тиреллы не были на видном месте, и на самом деле их собственное размещение было намного лучше, что заставило её мать вопросительно посмотреть на неё и Тириона. Впереди присутствовала вся королевская семья, чего она не могла вспомнить с тех пор, как пришла сюда два года назад. На лицах Визериса и Дейенерис было скучающее выражение, и оба они больше были сосредоточены на присутствующих женщинах, чем на чём-либо ещё. У Эйгона было лицо, подобное грому, которое соответствовало лицу его сестры, в то время как Элия выглядела встревоженной. Выражение лица короля было таким, какого она тоже не видела слишком часто: он выглядел почти возбужденным, в то время как слева принц Оберин выглядел готовым нанести удар, что, учитывая его репутацию, вероятно, было недалеко от истины. Она услышала шаги слева от себя и обернулась, когда вошел сир Артур Дейн в сопровождении человека, одетого в самые невероятные доспехи, которые она когда-либо видела. Они были глубокого чёрного цвета, пока на них не падал свет, а затем они, казалось, меняли цвет почти по своему желанию: красный, синий, золотой, — было трудно понять, какой это был на самом деле. Она слышала промежутки и шёпот валирийской стали, звучавший по всей комнате, но самый громкий вздох раздался, когда мужчина снял шлем. — Темный принц… сволочь… Блэкфайр… — слышала она вокруг. Её дядя рядом с ней прошептал, что этого не может быть, в то время как её мать с интересом наблюдала, а затем вся комната затихла, и она посмотрела на мужчину, когда король начал говорить. — Сын мой, ты вернулся. — Так и есть. — Перед королём принято преклонять колени, не так ли? — услышала она голос Эйгона, и в комнате стало ещё тише. — Я преклоняю колени только перед богами, но никого из них здесь не вижу, — сказал мужчина, усмехнувшись, когда король сердито посмотрел на Эйгона, который отступил назад. — Как и положено принцу, сын мой, — сказал Рейегар, слегка кивнув. — Конечно, отец, но если так угодно моему брату, то, возможно, мы оба преклоним колени перед нашим королем, — сказал мужчина, и Рейегар рассмеялся, в то время как Эйгон и принц Оберин сердито посмотрели на мужчину. — Кажется, твои странствия развязали тебе язык, сын мой, — голос Рейегара был мягким и почти шутливым. — Путешествия, может, и развязали мне язык, но не развязали пояс, — сказал мужчина, и на этот раз в комнате раздался смех, и даже Мирцелла усмехнулась. Король встал со стула и подошёл, чтобы обнять сына, прежде чем повернул его, и Мирцелла впервые взглянула на мужчину. Она почувствовала, как у неё перехватило дыхание, когда она это сделала: он был красив, даже прекрасен, и на секунду их глаза встретились, и она почувствовала румянец, когда он подмигнул ей. — Мои лорды и леди, я приветствую возвращение моего сына, принца Деймона Таргариена, — сказал король под аплодисменты, и её крики были громче большинства.