~ * * * ~

      Ночь. Летняя духота только-только спала. Во всём доме семьи Тодороки повисла гробовая тишина. Очевидно, все спали. Все, кроме Шото. Новообретённый шрам от ожога потихоньку заживал, а от того зудел под плотной повязкой, мешая мальчику заснуть. Тодороки-младший провозился так до глубокой ночи.       В какой-то момент тишина и отсутствие каких-либо естественных шорохов начали становиться более жуткими и мальчик забрался с головой под одеяло. Душно и отчего-то страшно, хотя дома Шото был не один — легче от этого не становилось. Если раньше можно было попроситься спать к матери и пригревшись у неё под боком, сладко засопеть, то теперь...       Так, ну-ка хватит! Он же уже не маленький и обещал себе не плакать. Маме сейчас тоже очень тяжело и ради неё он постарается стать сильнее и тогда отец... Примерно в середине своих мыслей Тодороки-младший забылся беспокойным сном.       Ненадолго, правда. И часа не прошло, как мальчонка вновь нервно завозился на футоне. Правый не скрытый под повязкой глаз тщательно всматривался в окружение, грудь прерывисто вздымалась выдавая неровное дыхание. Шото удержался от того, чтобы не закричать и не разреветься — это бы разбудило отца.       Кошмар. Это точно был кошмар. С недавнего времени они часто мучили его, но мальчик умудрялся как-то успокоиться и даже поспать ещё немного. Однако сегодня всё было по-другому. Тодороки-младший понял — на него давит не только тишина в комнате, но и то, что он один.       Да, было тревожно, но спать хотелось, глаза слипались и нужно было что-то предпринять. Идти к Фуюми мальчику совестно, ведь сестрёнка в последнее время итак выглядит очень уставшей после того, что произошло с мамой. А идти к Нацуо бессмысленно, ведь тот спит как убитый и разбудить его не сложнее, чем угодить отцу.       Потому ответ на неозвученный самому себе вопрос Шото находит быстро. Мальчонка тихонько открывает дверь и выходит в коридор, стараясь шагать как можно более тихо по прямой к самой дальней двери — к комнате старшего брата Тойи.       Он, ожидаемо, спал. С недавнего времени побелевшие полностью волосы на макушке раскинулись по подушке, одеяло скомкалось и сползло куда-то вбок, а выражение лица у первенца семьи Тодороки было до того спокойным и расслабленным, что Шото с новой силой начало клонить в сон. А ещё было жалко будить Тойю. Очень. И не хотелось разозлить брата, который после маминой госпитализации стал игнорировать мальчика, вместо того, чтобы открыто огрызаться и прогонять от себя, как он это делал раньше.       Ну, ничего не попишешь, Шото уже здесь, а возвращаться к себе мальчонке всё ещё было страшно, потому он осторожно, но ощутимо, потряс видевшего десятый сон брата за плечо: — Тойя-нии. — тихо и несколько неуверенно прозвучал оклик.       Белобрысый юноша даже ухом не повёл, только дёрнул плечом неосознанно отмахиваясь. Но мальчик повторил свои действия, на этот раз позвав брата громче: — Тойя-нии, ты спишь?       Старший заворочался, сонно разлепив глаза и уставившись ещё мутным от дрёмы взглядом на младшего. Немного осмыслив происходящее, белобрысый отвечает, зевая: — Мхм... Да, сплю. Чего тебе? — про себя горе-пирокинет всё же отмечает, что разбудившая его “мелочь” заметно нервничает и неловко переминается с ноги на ногу.       Кое-как набравшись смелости и убедившись, что старший брат на него, вроде как, не злился и сам ни черта не понимает, Шото шумно вздыхает и теперь значительно тише интересуется: — Можно мне остаться спать у тебя сегодня?       Несмотря на то, что проснулся Тойя совсем недавно, он уже достаточно ясно соображал, чтобы не раздумывая выпалить: — Вот ещё. Иди лучше к Фуюми или Нацуо, им меньше влетит, чем мне, если папаша прознает. — и после демонстративно отворачивается, чуть ли не с головой зарываясь под одеяло.       Минут на пять всё вокруг вновь затихает и Тодороки-старший уже было подумал, что его “одарённый младшенький” отчаялся и утопал обратно к себе, пока до слуха Тойи не доносится что-то печальное. Тихие всхлипывания складываются в обрывки от цельных предложений: — Пожалуйста, я не буду ворочаться и шуметь, Тойя-нии. Мне просто... одному страшно, а у тебя как-то спокойнее.       Чёрт, это против правил, запрещённый приём, думает белобрысый, пока сам молча садится и поворачивается к тихо хныкающей мелочи. Не самые радостные воспоминания о собственной слабости и реакции на них Нацуо неприятно колят Тойю где-то под рёбрами, потому Тодороки-старший сдаётся. Юноша вздыхает, отодвигает край одеяла справа от себя и хлопает по этому месту рукой, под конец озвучивая: — Ладно, только прекращай реветь.       Шото умный ребёнок и повторять дважды ему не требовалось. Мальчонка, напоследок шмыгнув носом и окончательно успокоившись, устраивается на предложенный край футона у брата под боком, а после накрывается одеялом где-то по шею.       Какое-то время они лежат молча, белобрысый всё же поворачивается к лежащему рядом младшему спиной. Однако напоследок, перед тем, как дремота наконец выиграет, вынуждая его закрыть глаза и провалиться в сон, Шото тихонько произносит, обращаясь к нему: — Спасибо, что не стал ворчать на меня и дальше. Спокойной ночи. — Ага. Спи, давай, мелочь.       И только когда Тодороки-младший действительно засыпает, ещё бодрствующий из-за неприятных мыслей Тойя вновь разворачивается к нему и легонько приобнимает, добавляя еле слышно: — Мне, вообще-то, не за что на тебя злиться, глупый...