Скоро

Колючая ветка ударила Олега по лбу. «Это знак?» — раздраженно спросил он у своего нутра. Нутро заурчало, но скорее голодом, чем предзнаменованием. Ага. Как всегда. Обычная попытка добиться от своего дара точных советов. Так и ощущалось: веткой по лбу и всë равно ничего не понятно. — Сколько еще? — пробормотал он вслух, вытерев пот грязной рукой. Только размазал еще больше. Алтан, раздражающе бодрый, — чертовы шаманы — отмахнулся: — Сам проверь. — Не умею я в это ваше колдовство. Послышался тяжкий вздох и шорох карты Леры... нет, карты Кирилла. Талантливого, смешливого, навсегда пятнадцатилетнего Кирилла. Олег снова потер лицо. Как же он вымотался. Алтан расправил пергамент, закрыл глаза и принялся оценивать что-то в Господине Ветре, или Боге Солнце, или кто знает в чем — Олег не понимал в магии природы ни копыт, ни рогов. Он и в собственных силах едва разбирался. С тех пор, как отец попался очередной группе фанатиков, не осталось никого, кто знал, как обуздать его дар. Да и Олег не особо хотел становиться обученным провидцем — любого сильного колдуна предательские собаки Инквизиции могли учуять за версту. Небезопасно. Мир катился в ад, а некоторые вместо помощи предпочитали обернуть свой магию против своих же. Кусали руку, которая их кормила, отвергали чрево, которое их породило, и всë ради позолоченного поводка инквизиторов. Алтан, как и многие другие, остался без клана именно поэтому. Олег хрустнул спиной с болезненным вздохом. Ну, в этот раз они хотя бы оторвались от псин без серьезных травм. Друид — или кем там были потомственные колдуны Дагбаевы — сказал после долгой паузы: — Прямо за тем пригорком, не больше часа. Немного полегчало: конец близился. Путешествие пожрало все силы; вяленое мясо было на исходе; демонический укус на плече Вадима заживал плохо; Олегу слишком часто снилось, что он горит заживо. Вид Леры, опиравшейся на него, вызывал дрожь: волосы поседели до цвета пепла, кожа, казалось, натянулась на костях, а глаза были похожи на пустые провалы в ад. Заклинание убивало ее. Единственный другой волшебник из их группы, способный создавать мощные чары — ее брат Кирилл — уже отдал жизнь, чтобы сотворить карту, от которой зависело существование, без преувеличения, всей человеческой расы. Следование заклинанию тоже забирало магию и здоровье, просто медленно — такие вещи не предназначались для поддержания в течение месяцев. — Пить хочешь? — Он ткнул Леру в бок, когда та промолчала. Она медленно моргнула, глядя мимо него, и протянула руку к поясу. Он помог отвязать фляжку, хоть и знал, что та заупрямится: мол, она была сильнее любого из них… в добром здравии, конечно. Не надо быть провидцем, чтобы знать, что Лера никогда больше не будет хороша, как раньше. Никто из них не будет. Дожить до встречи с чародеем — всë, что требовалось. — Сама могу, — тихо сказала она, все еще глядя вдаль. — Так быстрее, — пресек протесты Олег и добавил про себя: «Не то чтобы это что-то дало». Дурное предчувствие не покидало его. В каждом пролетающем вороне он видел приближающуюся гибель. Его чуйка подталкивала внутренним криком: «Скоро, скоро, скоро». Он почти боялся узнать. — Кор-ро! Кор-ро! — прозвучало над головой. Олег вздрогнул: птицы были жуткими. Его дар всегда шалил рядом с ними. Что-то там о предзнаменованиях и символах... твою мать, как же Олег жалел, что в детстве предпочитал охотиться, а не слушать наставления отца. — Пойдемте. — Вадим подтолкнул Алтана. — Вы сможете посмотреть на зверобой на обратном пути. — Это золотарник, — кисло поправил Алтан и шлепнул Вадима по больному плечу просто из природной шаманской вредности. Вадим только сдавленно охнул и поправил остатки доспехов. И даже не разразился любимыми высокопарными, устаревшими ругательствами. Он вообще давно перестал напоминать того холëного аристократа, которым присоединился к их группе. Ну, не считая деловой хватки, подвешенного языка и адски дорогого зачарованного меча, ласково именуемого Золотцем. Алтан бросил на Вадима то, что можно было назвать обеспокоенным взглядом, если вы разбирались в отмороженных выражениях лиц. В ответ его молча дернули за одну из удивительно чистых черных кос. И хотя обычно на этом заканчивались споры и начинались драки, Алтан наклонил голову, нахмурился сильнее и замедлил и без того осторожные шаги. Вадим тоже ничего не сказал. Сегодня, решил Олег, все, кроме Леры, какие-то неправильные. Даже он сам. Подколок больше не прозвучало: все выбились из сил. Этот поход продолжался несколько недель. Поиск в целом — годы. Время утекало, а демоны начали понемногу просачиваться в мир. Если бы не Вадим — высоченный мужик вдвое старше любого в группе — их бы слопали вместе с потрохами уже не один раз. Если бы не жертва Кирилла… — Сколько еще? — снова спросил Олег, на этот раз Вадима. Тот хмыкнул и закашлялся. — До следующей волны две недели. Нам придется отклониться на запад. — Он прищурился, оценивая что-то невидимое. — Эта будет больше. — Черт возьми. — И возьмет, — бесцветно вздохнул Вадик, снова легонько подталкивая Алтана, зацепившегося взглядом за сизый куст. — Я останусь, — уперся тот, — там совсем голо. — Как скажете, Ваше Друидейшество. Я безмерно польщен, что вы хотите присмотреть за нашими вещами. По лицу Дагбаева сразу стало понятно, что он за время их отсутствия собирается найти траву, да повонючее, и сунуть в сумку Вадима, да побольше. Вадим, как будто прочитал намерения, оскалился. Почти радостно. Почти как обычно. Олег не мог думать о странной дружбе этих двоих без головной боли. Он согласился с Вадимом: Алтан плохо переносил отдаление от природы, и ему — красноглазому и в шаманских тряпках — не стоило идти в незнакомый город… прошлого раза хватило. Лодыжка Алтана, как и спина Олега, не пережили ту стычку без потерь. Правил и ограничений в походе было много. Алтан избегал поселений, Вадим избегал светить золотой рукоятью меча, Олег избегал азартных игр, Лера избегала колдовства. Научились на горьком опыте. Особенно Лера и Алтан. Даже без учёта Инквизиции, не везде любили колдунов. А многие безмозглые крестьяне ещё и винили их в демонических нападениях. Истончившаяся грань мира изнурительно сгибалась, как при родовых схватках, и исторгала демонов в мир все чаще и чаще. До полного прорыва — с огромным порталом и адскими, прожорливыми легионами за ним — по оценке неуловимого дара Вадика оставалось не больше года, которого едва хватит, чтобы подготовиться. Олег верил единственному доступному эксперту. Выбора не было: либо они найдут последнего из древнего рода, либо грань падет, и тогда шансы выжить хотя бы горстке людей опустятся до отметки «хрена с два». Все знали, что чародеи Разумовские — рыжие, вечно юные, до благоговения мощные — единственные, кто может справиться с демонами, как сделали это тысячу лет назад. О них ходили легенды, но за последнюю сотню лет и множество мелких войн никто не видел наследников. Олег, к сожалению, знал причину: чуйка позволила их группе познакомиться с историком. Люди испугались власти и возжелали ее; люди забыли, кто охранял их покой; люди расслабились... Оборванных, помятых путешественников легко пропустили в поселение. Похоже, намечался какой-то праздник: люд, пыльный и пьяный, прибывал постоянно. Местные жители были взбудоражены. Стая черных птиц, наоборот, бесшумно растеклась по крышам и не шевелилась; Олег бы не заметил, не имей он привычки выслеживать этих портящих предсказания гадов. Олега что-то дернуло отделиться от группы. Он подал знак Вадиму, подвел Леру к ближайшему зданию и двинулся дальше. Он услышал негромкий разговор между женщинами. — …казнят убиванца. — Так ему и надо, — процедила немолодая дама в богатых одеждах, — четырех порешал. Олег вздохнул про себя: «Не праздник», — и, несмотря на то, что предчувствие не отпускало, вернулся к ребятам. Взгляд Леры скользил по толпе. Она сидела у стены обшарпанного дома. — Он здесь, — тихо, как шелест крыла, прошептала она. — Точно? — спросил Олег, хотя и сам чувствовал покалывание на затылке. Но он себе не доверял — никогда не знаешь, намекает дар на что-то или ему на макушку упал жирный паук. — Точно он и точно здесь. Я уже сказала Вадиму. Олег заставил себя облегченно выдохнуть и кинуть, хотя и не успокоился. Он здесь. Они нашли его. Всë будет хорошо. Лера ушла в себя на несколько секунд. Это не переставало быть жутким — видеть ее такой. У Олега засосало под ложечкой от следующей мысли. Он очень хотел надеяться, что наследник Разумовских просто пришел посмотреть на зрелище. Ворон каркнул где-то неподалеку: «Кор-ро!» — Распутывай чары. Найдем так. Она сделала несколько бессмысленных для Олега магических жестов и покачала головой. — Уже не могу... Не делай такое лицо. Они сами спадут, когда встретим его. — Ты бледнее обычного. И тебя лихорадит. — Высплюсь и буду в порядке. — Еë голос, несмотря на резкость слов, звучал слабо. — Прекрати. — Я... Ладно. Олег в тревоге осмотрелся: Вадим, как лучший переговорщик, уже где-то должен применять обаяние. Толпа зашумела. Лера продержится ещё полчаса. Он вообще всегда знал, что она переживет его и Вадима. Почему-то эта мысль сегодня его не утешила. Где этот?... Олег обогнул группу хихикающих крестьянок и еле проскочил дальше. — Да, ищу друга, — услышал он знакомый голос, — рыжий такой, видел? — М-м, друга, говоришь? Может и видел, но я очень занят... — А если так? — спросил Вадим, наверняка с одновременно блеснувшей золотой монетой. — Мне бы с ним встретиться. Что-то звякнуло. Собеседник Вадима хохотнул. — Сейчас, сейчас, встретишься. Федь? — А? — Проведи колдуна, друга рыжего, куда надо. До заката всего ничего. Раздался глухой удар. Олег споткнулся. Вадима куда-то потащил другой стражник. Пальцы похолодели. Затылок закололо. Он двинулся вперед, расталкивая людей. Что-то стало с его предчувствием. Что-то стало с его дыханием. Он… — Эй! — Усатый охранник схватил его за плечо, прищурившись. — Ты тоже рыжего ищешь? Олег проигнорировал его — чуйка кричала — нет. Он развернулся к центру площади и застыл. В самом сердце толпы было полупустое круглое пространство — кроме столба и веток. Он резко вдохнул. Кого-то собирались сжечь на костре. Он нашел взглядом Леру. Она шатко опиралась на стену и смотрела на что-то или кого-то с ужасом и шоком на лице. Это выражение было хуже, чем прошлое неестественное спокойствие. Раздался свист и улюлюканье. — Убивец! — Колдун! — Сжечь! Он сглотнул и кинулся вперед, уже зная по колючему маяку чистой силы, кого увидит на костре. Олег не задумывался. Времени не было — он сделал единственное, что мог: потянулся внутрь себя, как мог только в опасности, и попробовал призвать предвидение. Зашептал молитву любому богу. Его волосы обдало ветром, а ладони засветились. Боль — и все потемнело. Олег разлепил глаза, залитые кровью. Все ужасно ныло. Челюсть не слушалась совсем. Он моргнул и понял, что связан и на коленях. Слева от него в той же позе сидел Вадим, который выглядел ужасно, но наверняка лучше, чем сам Олег: избитый и безысходный. Такой непохожий на хитрого придурка, к которому все привыкли. Олег согнул пальцы и пошевелил рукой, но отцовский нож пропал из рукава. Гадкая ухмылка стражника, кивок на пояс — семейная реликвия обнаружилась в ножнах усатого гада. Там же было и Золотце. Олег заволновался: ситуация становилась паршивее с каждой секундой. Он снова посмотрел на Леру. Она, прозрачно-бледная, поймала его взгляд, мотнула головой в центр площади и сползла по стене. Толпа загалдела хлеще прежнего. Он поднял глаза, сморгнув красное. Стража волокла на площадь парнишку — обманчиво молодого, аристократично тонкокостного, со спутанными рыжими волосами. Последний щит между ордой адских тварей и людьми, последнего, кто мог произнести древнее благословение и закрыть щель в ад на сотни лет — и его собирались казнить ужасным способом. Картинка реальности двоилась в глазах, то ли отставая, то ли забегая вперед. Огонь, вороны, кровь... Тошнота подступала к горлу. Визг, ругань, смех; пролетели несколько гнилых овощей. Юноша не сопротивлялся, когда его привязывали к столбу. Он мог: род Разумовских славился магической силой слова, настоящим высшим чародейством. Государства падали и поднимались по велению прошлых поколений этой семьи; армии обращались против самих себя; невесты, воспылавшие наносной любовью, сбегали; раны заживали, стоило златоглазому колдуну произнести слово… поэтому всех до единого и вырезали. Как и большинство других — если им не повезло родиться поцелованными солнцем или одаренными мощной магией. Наследник великого рода сквозь копну длинных волос смотрел на каждого из них: довольных, равнодушных, озлобленных… И всë — просто смотрел. Даже встретившись с наверняка умоляющим, полным зыбкой надежды взглядом Олега, он не изменился в лице — безучастный, как стихия. «Кор-ро!» Олег с поражением закрыл глаза, и заткнул бы уши, если мог. — ...извел со свету четверых честных людей… — …опасный колдун… — …сжечь на костре! Боль от сломанной челюсти вернулась с новой силой, когда безмозглый стражник схватил его за волосы и поднял голову. Он прошипел: — Смотри, шваль колдовская! Огонь от факела палача охотно взметнулся по сухим веткам костра, наполняя воздух едким дымом и желто-рыжими отблесками. Олег дернулся в тисках чужих рук. Это ничего дало. Беспомощность душила. Он молча сморгнул слезы. Эти идиоты либо оклеветали, либо довели колдуна до убийства… а потом подожгли единственный выход из смертельной ловушки, в которую мир собирался обратиться через считанные месяцы. Процесс и так уже запущен — Олег и ребята вычислили наследника в том числе по предзнаменованиям. Ему не нужно было смотреть — он знал, что будет дальше, и без этого. Предвидение всё-таки сработало. «Толку от него? Лучше бы меня порешали прямо здесь, — с трудом признался Олег, сглотнув вязкую слюну, — милосерднее». Рыжий парень поднял голову. Его волосы тлели. Глаза загорелись болезненно-золотым. Олег чувствовал, как внутренности скручивает от оживающего перед глазами кошмара. Видение короткого, мучительного будущего отпечаталось на внутренней стороне век. Вороны, кровь, сера, адское пламя. Он прочитал по губам колдуна его последнюю волю, последнее благословение... — Горите в Аду. ...или проклятие. Огонь взметнулся, окатив волной жара. Огромная стая птиц с хриплым карканьем закружилась. Горизонт утонул в красном закате. Выше, сияя злобным отсутствием света, открылись Врата. Намного раньше срока.