Колыбельная для сонного котенка

«Тише, малышка, не говори ни слова, Папа купит тебе пересмешника» Диона была уже далеко не в том возрасте, когда её нужно опекать, как младенца. У неё была работа и чётко поставленная цель, обязанности и деньги. По всем признакам она была уже большой девочкой. Но для большой девочки она была еще очень "мала". Взрослые превосходили её по росту, а она еще не успела подрасти. Даже если ей было двенадцать, что было вполне приемлемым возрастом для взрослой девочки, но она все ещё была ребенком для этих пьяниц в таверне и для рыцарей, вторгшихся в её дом. Она всё еще была ребенком, которому не следовало самому заботиться о себе, сколько бы она ни говорила, что ей это нравится. Ребёнок, которого нужно было перевести в другой дом, чтобы о нем заботился другой пьянчуга. Маленький беспомощный ребенок. «Если этот пересмешник не будет петь, Папа купит тебе бриллиантовое кольцо» Поначалу она протестовала, воротила нос от рыжей головы, которая показалась в дверях, пока девочка ждала в штаб-квартире Ордо Фавониус. Скрестив руки, она зашипела, но мастер Джинн лишь умолял её пойти с мужчиной. Диона была так зла, что даже прождала лишний час, чтобы узнать, не найдется ли еще кто-нибудь, кто согласится её приютить. Когда через полчаса пришел Нимрод, девочка вцепилась в рукав пальто Дилюка, бормоча что-то вроде «ну, ты, по крайней мере, богат, так что, думаю, всё не так уж и плохо...» «Если это бриллиантовое кольцо превратится в латунь, Папа купит тебе зеркало» Диона сидела рядом с ним в повозке, которая везла их обратно на Винокурню, и все время смотрела на улицу. Дорога была неровной, и девочку постоянно трясло на сиденье. Она держала рюкзак на коленях и смотрела, как они проезжают мимо Спрингвейла и её старого дома. Ей было интересно, сердится ли мама на папу за то, что он не позаботился о Дионе, позволил похитить её злому виноделу. Она надеялась, что да. Верила, что это Дилюк во всём виноват. Глаза неприятно защипало, и она стала вытирать выступившие слезы. Один из когтей зацепился за щеку, и когда девочка убрала руку, на пальце осталась кровь. Она фыркнула, пытаясь вытереть лицо, но от этого стало только хуже. —Вот. Диона повернула голову, услышав слова своего нового опекуна. Дилюк вынул из кармана пальто пластырь. Взяв сложенный носовой платок, он вытер кровь с лица Дионы, а затем аккуратно заклеил царапину. Его руки были теплыми, почти горячими и немного шершавыми. Диона вцепилась в его запястье и закрыла глаза, чтобы ощутить это тепло. Приятно. Папа делал так, когда она была еще совсем маленькой. Она даже не заметила, что начала тихонько мурлыкать. «Если это зеркало разобьется, Папа купит тебе козлёнка» Винокурня была очень большой. Диона узнала об этом, когда играла неподалеку с Кли и тайком собирала виноград с лоз. Но внутри особняк был еще больше. Здесь был камин с жарким огнем, у которого так и хотелось свернуться калачиком. Кухня была большой, с холодильником, всегда заполненным продуктами. Спальня Дилюка тоже была роскошной, с множеством одеял, пледов и даже личным камином. Да и у Дионы, надо сказать, было не хуже. Здесь было много уютных вещей, в которые можно было завернуться, но одеяла были более пушистыми, чем она привыкла, а подушки такими мягкими, что её голова проваливалась в них. Впрочем, матрас был не таким уж и мягким, а из окна открывался вид на близлежащий лес. Комната была меньше, но это не страшно. Здесь стояли комод и шкаф, куда можно было сложить одежду, но у Дионы было не так уж много вещей. Только запасной комплект одежды и рабочая униформа. В углу стоял маленький столик с лампой и стаканом воды, а также кресло-качалка. Кресло-качалка? Она с насмешкой бросила на него свой рюкзак. Только старики пользуются креслами-качалками. «Если этот козлёнок не потянет, Папа купит тебе телегу и быка» В первую же ночь Дионе приснился кошмар. Она привыкла к кошмарам, они снились ей почти каждую неделю. Но когда она проснулась в новой, темной комнате, с незнакомыми одеялами и стенами, она запаниковала. Девочка спрыгнула с кровати, с грохотом упала на ковёр, вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Выбегая, она случайно хлопнула дверью, и, наверное, это было слишком громко, потому что Диона услышала, как открылась другая дверь. Но кого это волнует? Она просто хотела выбраться. Спускаться по лестнице было трудно, особенно потому, что она постоянно спотыкалась о хвост и поскальзывалась на ковре, но кошки всегда приземляются на лапы, так что она вышла из затруднительного положения без единой царапины. Входная дверь была заперта, но, немного повозившись с замком, надавив и потянув, она смогла открыть её и выскочила на крыльцо. На улице было прохладно, кто бы мог подумать! Дрожа, Диона делала вдох и выдох, наслаждаясь тем, как воздух наполняет её легкие. Кошмар стал отступать, и она снова смогла ясно мыслить. —Диона? «Если эта телега с быком перевернутся, Папа купит собаку по кличке Ровер» А вот и Дилюк. Он стоял в дурацкой шелковой пижаме и теплых носках, его длинные волосы были заплетены в небрежную косу, и он был готов ко сну. Диона тяжело дышала, рассматривая его. Он выглядел глупо. Он был глупым. Он поступил глупо, приведя в свой дом заклятого врага, потому что теперь у неё будет доступ ко всем его винам. Она уничтожит винную индустрию изнутри, и всё потому, что он доверился ей. Он думал, что Диона не может сделать ничего плохого, ведь она всего лишь маленькая кошечка, но он не знал, что у неё есть план, как разрушить всё, что Дилюк с таким трудом построил, и как только всё это рухнет... —Я покину этот дурацкий вычурный особняк и вернусь в Спрингвейл к папе! Она смотрела на него с такой ненавистью, что у неё заболели брови. Её клыки были обнажены, а ногти впивались в руки. На ладонях начали образовываться полумесяцы, и она подумала, станет ли Дилюк перевязывать ей руки даже после того, что она ему наговорила. Неужели она сказала ему всё это? Она не хотела. Это должно было остаться в её голове. Теперь она, наверное, отправится к Нимроду. Может быть, ей не следовало говорить все эти гадости. «Если эта собака по кличке Ровер не залает, Папа купит тебе лошадь с повозкой» Дилюк был теперь на уровне её лица, но по какой-то причине он был весь размыт. Лицо девочки было горячим и влажным, и она поняла, что плачет. Она не хотела плакать. Просто она... Ей было грустно. И ей было страшно. Совсем чуть-чуть, потому что большие девочки не должны были пугаться таких глупостей, как кошмары и переезд в другой дом. Они должны были скрестить руки, плюнуть, и даже если после этого они никому не понравятся, кроме странных парней постарше, ничего страшного, ведь большим девочкам остается надеяться только на себя. Дилюк опустился на колени. Она, наверное, была намного, намного меньше его, не так ли? Она и сейчас чувствовала себя маленькой, вся дрожала от холода, а по подбородку текли слезы. —Можно я... - Дилюк прочистил горло. Чувствовал себя неловко. - Можно я обниму тебя, Диона? Диона усмехнулась, но на самом деле ей не хотелось ехидничать. —Только если ты не будешь трогать мой хвост. - пробормотала она, внезапно заинтересовавшись деревянными половицами на крыльце. Дилюк молчал, но, заключив её в объятия, не коснулся ни хвоста, ни ушей. Он был даже теплее, чем его руки, и Диона почувствовала, что её тянет к этому теплу. Приятно, когда тебя согревают. Быть в тёплых объятиях. От отца всегда исходило какое-то липкое тепло, как в тавернах и барах, от которого у девочки мурашки по коже. Но Дилюк был чистым, сильным, теплым. Она прильнула к нему, но совсем чуть-чуть. Она не хотела этого, но ночь была очень холодной. Вот и всё. Она почувствовала, как её ноги оторвались от земли, и Дилюк встал. Диона была немного удивлена, но... ничего страшного. Ведь Дилюк был очень сильным, и она верила, что он не уронит её. В конце концов, если бы он это сделал, у него были бы большие проблемы. Даже если она ему не нравилась, он должен был позаботиться о ней. Она фыркнула. Папа никогда не был таким добрым, даже когда Диона была очень милой и следила за тем, чтобы он добрался до кровати. Дилюк был добрым. Даже когда она сказала ему, что он глупый, он понес её обратно в теплый дом, обратно по чертовой лестнице, на которой она споткнулась, обратно в незнакомую спальню. Дилюк был невероятно добр. Он сел, все еще прижимая к себе Диону, и почему-то ей не хотелось его отпускать. Ведь он был теплым, а Диона постоянно мерзла. Она вцепилась в его ночную рубашку, стараясь, чтобы когти не проткнули шелковую ткань, а он крепче прижал её к себе. Мужчина начал раскачиваться в кресле-качалке, медленно, плавно, его хрипловатый голос напевал мотив колыбельной, которую Диона не слышала уже много лет. Маленькой, такой маленькой она себя чувствовала, прижавшись к его груди. Как будто мама снова держала её на руках, уговаривая уснуть после тяжелого дня. Ей это даже нравилось. Может быть, не так плохо, когда о тебе заботятся. «Если эта лошадь с повозкой повернут назад, Ты по-прежнему будешь самой милой малышкой в городе»