Часть 1

Ливий поставил перед Эвой небольшой глиняный горшок, одна половина земли в котором была покрыта скудными ростками, а вторая – яркими щедрыми всходами, и сообщил радостную новость. Девушка, однако, рада не была. — Что значит «ношу ребёнка»? Она заметила изменения в себе пару недель назад: то живот потянет, то резко захочется сладкого. А когда женский цикл не пришёл к ней, не оставалось ничего, кроме как сообщить о своих подозрениях Сету, с которым Эва жила уже достаточно продолжительное время. Он напрягся и велел ей обратиться к лекарю, а у Ливия, в свою очередь, после осмотра и проверки сомнений в диагнозе не осталось. — Тебе объяснить, как это происходит? — сказал он, выгнув бровь, и с его губ слетел смешок. — Я, конечно, ничего не имею в виду, но что-то мне подсказывает, ты уже сама разобралась. Эве было не до смеха. Она замерла, глупо хлопая глазами, и совершенно растерялась. Поверить в своё положение было не то что трудно, а скорее просто страшно. — Это нев... Я... — Эва обернулась на мужчину, безучастно подпирающего стенку в стороне. — Сет! До этого спокойный, он поднял скрещенные на груди руки в примирительном жесте и ловко увернулся от полетевшего в него цветочного горшка. Тот разбился о стену позади Сета. — Тише, тише! — крикнул он разъярённой девушке. — Тебе нельзя нервничать. Эва в три шага стремительно подошла к нему и, ухватившись за ускх на широкой груди, дёрнула мужчину на себя. — Я тебе руки оторву, покровитель ты проклятый! — процедила она грозно, срываясь на крик. — Да чтоб ещё хоть раз!.. — Руки-то зачем? — перебил её Ливий с усмешкой. — Можно подумать, он тебе ими ребёнка заделал. Сет испепеляюще глянул на него. — Молчи, не подавай ей идеи. Усмехнувшись ещё раз, лекарь предусмотрительно поспешил исчезнуть из поля зрения девушки прежде, чем её гнев перекинется на него, и покинул, стоит признать, довольно богато обставленный дом. Сердито, но бессильно стукнув мужчину по плечу, Эвтида принялась мерить спальню шагами, заламывая пальцы и сокрушённо восклицая: — Как такое вообще возможно?! Ты бог, а я смертная. И кем же тогда будет наш ребёнок? Полубогом или получеловеком? — она остановилась и обернулась на Сета так резко, что он невольно вздрогнул. — А потом что? Мы оба умрём, а ты наделаешь себе ещё детей! Последние её слова прозвучали с завыванием, таким, будто девушка готова была вот-вот разрыдаться. Она села на край кровати, спрятала лицо за ладонями, уткнувшись в них, и тихо всхлипнула. Тяжело вздохнув и незаметно подкатив глаза, Сет сел рядом с ней и попытался привлечь к себе, но Эва только дёрнулась и отвернулась от него. Обижалась так, будто сама была ребёнком, а не носила его под сердцем. Мужчина сказал спокойно и негромко: — Успокойся, сейчас все живы. — Успокоиться? — девушка сердито повернулась к нему, и в её глазах блестели слёзы. — А может, это тебе стоит начать хоть немного волноваться? На лице Сета отразилось недоумение. — С чего ради? — спросил он, убирая с заплаканного лица растрёпанные пряди волос, и посмотрел Эве в глаза. — Я рад твоему положению. Она удивлённо моргнула. — Ты... Что? — Говорю, я счастлив, — улыбнулся мужчина. — Ты меня обрадовала. Вздохнув то ли устало, то ли облегчённо, девушка рухнула в его объятия, беззащитно повиснув на мужской шее. Сет подтянул её к себе и осторожно, словно опасаясь испугать, положил ладонь на пока ещё ничем не примечательный живот. Дыхание спёрло от мысли, что отныне в Эве живёт и растёт частица его самого. Нежность и необъяснимый трепет, которые почувствовал мужчина, были ему... непривычны. Но приятны. — Мне страшно, — еле слышно призналась девушка. — Что делать?.. Он знает, что ей страшно, знает. Не просто так ведь она пила специальные снадобья, всеми силами пытаясь не зачать. Но это уже произошло, и страх теперь был бессмысленен. Сет переплёл их с Эвой пальцы, мягко сжимая хрупкую ладонь, и твёрдо сказал: — Уж точно не бояться. Давай решать проблемы по мере их поступления, хорошо? — он вытер мокрую дорожку слёз на женской щеке. — Сейчас тебе нужно только ни о чём не беспокоиться и благополучно выносить наше дитя. «Ни о чём не беспокоиться», как показало время, оказалось почти невозможно. За первый месяц Сет научился быть готовым в любой момент поддержать волосы Эвы, которую тошнило от малейшего запаха и вкуса. Затем у неё стала вечно кружиться голова, и Ливий велел ей есть побольше зелёных яблок и гранатов. Эва ела и давилась. Расстраивал также и запрет на хек и вино, хотя травяной отвар, прописанный лекарем, был не менее вкусным. Когда начал расти живот, девушка негодовала из-за тонких белых полосок, проредивших кожу на бёдрах, животе и груди. Тогда соседка Эвы, чудесным образом родившая пятерых всего за три года, посоветовала ей какие-то мази и масла. Эве они помогали, и внешний вид её больше не тревожил. Ровно до того момента, когда живот стал прямо-таки округлым. Эва плакала, глядя на себя в зеркало, но Сет улыбался и посмеивался, говоря, что она очень красивая дурочка, и что беременность ей к лицу. В тайне от неё он признавался себе, что хотел бы увидеть её такой ещё не раз. Выбор имени будущего первенца, пожалуй, стал самым сложным из всего, через что прошла девушка. Память и воображение подвели её, и после нескольких часов советов от назойливой соседки Эва отправилась перебирать храмовые свитки, изучая, какие имена дали родившимся за последний год. Сет в этом вопросе не помогал, разводя руками и говоря, что выбор имени всегда был и остаётся за матерью ребёнка, ведь та даёт ему жизнь, а значит, может и наделить определёнными качествами, подарив имя. Когда Ливий осмотрел девушку и, подсчитав что-то, уверенно сообщил, что она родит на этой неделе, Эва хотела запереться дома и не подпускать к себе никого вплоть до появления на свет малыша. Он пинался внутри неё, поясница ныла, ноги быстро уставали, и не было ни сил, ни желания не то что гулять и дышать свежим воздухом, а даже просто вставать с постели. Радовало девушку лишь то, что Сет, узнав о сроках, по делам почти не пропадал и был рядом с ней. Но настоящее волнение охватило Эву только тогда, когда на полу в спальне появился небольшой мягкий коврик, вдоль и поперёк расшитый текстами молитв, в четырёх углах которого лежали маленькие плитки с изображениями богинь, держащих на руках младенцев. Девушка осмотрела место, на котором должна будет со дня на день родить, и пожалела о том, что нельзя просто взять и передумать становиться матерью. Со стороны природы устроить женский организм таким образом было очень недальновидно. Живот у Эвы начал болеть ближе к вечеру, и поначалу она стонала не столько от боли, сколько оттого, что поспать ночью, скорее всего, не удастся. Ливий, которого Сет второпях притащил чуть ли не за шкирку, привёл с собой двух молодых помощниц, которые подхватили Эвтиду под локти и помогли усесться на ковёр. Сам лекарь тщательно вымыл руки и велел Сету уйти. Тот наотрез отказался, но, когда Эва стала выкрикивать ругательства в его сторону, согласился хотя бы просто отвернуться. Спустя, наверное, половину часа, мужчина пожалел о своём решении. Слышать крики девушки, не имея возможности держать её за руку и видеть, что происходит, было мучительно и глупо. Стоило настоять на своём. — У вас там всё нормально? — спросил Сет, обернувшись на мгновение, но, услышав, как Эва его проклинает, повернулся обратно к окну. Ливий, уставший, казалось, не меньше роженицы, глянул на него, как на идиота, и с вызовом крикнул: — А ты подойди и посмотри, раз интересно. Сет и рад бы, но слова, которые он впервые слышал из уст девушки, его останавливали. Сидя на корточках, у Эвы затекли ноги, и молодые лекарки, шептавшие молитвы, помогли ей встать на колени. Через четверть часа после этого по комнате разнёсся детский плач. — Всё? — изрядно запыхавшись, неверяще спросила Эва и откинулась на спину, прикрывая глаза. — Исфет... Она широко улыбнулась, увидев, как Ливий показывает ей уже закутанного в белую ткань кроху. Сет оцепенел, почему-то боясь обернуться, но на онемевших ногах он всё же сделал это. Взгляду мужчины предстала лежащая на ковре, уставшая, но счастливая Эвтида и улыбающийся Ливий. Он повернулся к нему и сказал: — У тебя сын, Сет. Тогда Сет и проснулся. Он подскочил на кровати, задыхаясь, как смертный в лихорадке. Отдышавшись, нервно, но с облегчением усмехнулся. Приснится же такое... Мужчина потёр шею, силясь понять, что же могло вызвать такой бредовый сон и, в поисках ответа оглядев комнату, с удивлением обнаружил, что она – не его. И в постели он не своей. Озадаченно повернув голову, Сет наткнулся на мирно посапывающую рядышком Эвтиду. От неожиданности он чуть не подпрыгнул на месте и с глухим стуком свалился на пол. Оказывается, он спал на краю. Мысли о странном сне вытеснили воспоминания о прошедшей ночи, однако, резво поднявшись на ноги и зачем-то растрепав волосы, мужчине не составило труда восстановить порядок событий. Вечером все в доме Нейт, обсудив план действий, выпили по чашке хека, а когда большинство странников разошлось по спальням, Эва взяла Сета за руку и с коварной улыбкой потянула его за собой. «А дальше всё как в тумане,» — сказал бы он, но, возможно, к сожалению, пьян не был, всё в подробностях помнил и, посмотрев на кровать, виду голой девушки не удивился. — Что такое... — сонно заворчала она, ворочаясь в постели, и легла так, что лунный свет падал прямо на её соски. — Сет? Он сглотнул. Эва сладко потянулась – должно быть, ей снилось что-то приятное. Впрочем, Сет не сказал бы, что его сон был неприятным. — Всё хорошо, Эва, — мужчина отвёл взгляд, опасаясь, что, если посмотрит на неё, то увидит девушку с младенцем на руках. — Спи. Эва повернулась к нему спиной, и теперь Сет прилагал усилия, дабы не засмотреться на обнажённые бёдра, а она пробормотала, вновь засыпая: — Возвращайся в постель, без тебя тут прохладно. Мужчина усмехнулся, глянув на скомканное в её ногах одеяло, но всё же лёг рядом, обняв со спины. Девушка льнула к нему во сне, а Сет не мог отделаться от навязчивой мысли. Было в том сне что-то... реальное.