Декрет.

***

—Ой, Ушаков, —нахмурилась Арефьева, забирая из его рук очередную объяснительную, —что за бред-то ты тут написал? —Ольга Кирилловна, —развел руками в стороны парень, —я вот ничего же не делаю, а эти приходят… Заведующая ещё раз пробежала глазами жалобу от пациентки, объяснительную Вити и тяжело вздохнула. —Может мне тебя к Пал Дмитричу поставить, —предложила заведующая, —чтобы жалоб меньше приходило? —Только не к Пал Дмитричу! —запротестовал фельдшер, —Он же мне голову оторвет из-за того, что я Вас нервничать заставляю… —Витя, —Арефьева раздраженно отложила бумагу, —уйди уже! Не зли меня. Витя послушно встал, схватил свои вещи и быстро ретировался к двери. Напоследок остановился и сказал: —Вы только не нервничайте, Вам нельзя! —пригрозил пальцем и ушел.

***

С того момента, как супруги перестали скрывать беременность начальства, внимание и забота к заведующей возросли существенно. Врачи на жалобы старались не нарываться, в кабинет к Арефьевой лишний раз не ходить и постоянно спрашивали про её самочувствие у Рыкова. —Володь, что у Вас произошло на вызове? —спросил мужчина, узнавший от Лизы, что в кабинет жены снова пожаловал граф Ушаков. Ломагин устало потер переносицу, понимая, что друг явно не обрадовался тому, что его супруга вновь заведется из-за какой-то мелочи. —Ой, да там женщина была с герпесом на губах. —отмахнулся Владимир, —Витя сказал ей одно, а услышала она совсем другое... Всё, как обычно. —Нет, —цыкнул Рыков, —я его точно когда-нибудь прибью. В комнату отдыха пугливо просунул голову Ушаков, проверяя насколько злой Паша. Фельдшер уже заранее понимал, что от мужа начальницы ему влетит по первое число. —Ну, заходи уже. —хмыкнули мужчины. —Не виноват! —с порога начал оправдываться парень, —Паш, честно, я молчал, даже не переговаривался с ней. И Ольга Кирилловна, кстати, почти не кричала. —Ты совсем балбес, скажи мне?! Просил же ей нервы не трепать. —Посади её уже в декрет! —случайно вырвалось у Ушакова, —Всем спокойнее будет. —Вить, а в глаз? —Паша встал с места, двигаясь в сторону фельдшера, —Ладно, пойду Ольгу успокою.

***

Зайдя в кабинет супруги, Рыков застал её за телефонным разговором. Более менее спокойный тон, который после Ушакова был обычно намного злее, обрадовал. Ольга улыбнулась мужу, встала со своего места и пересела на диван, попадая в объятия любимого человека. Паша положил руку на уставшую за день поясницу, нежно поглаживая. —Спасибо, Марина Леонидовна. —Арефьева отложила телефон и повернулась в сторону врача. Паша, услышав имя матери, удивился и выжидающе посмотрел на жену. Та лишь устало прикрыла глаза, положив голову на его плечо. —И о чем вы говорили с мамой? —спросил мужчина, гладя брюнетку по волосам. —Я, Пашенька, с понедельника в декрет выхожу. —с нотками грусти в голосе сказала Арефьева, —Болит у меня всё уже. Рыков отстранил жену от себя, пытаясь выяснить, что значили ее слова. Полминуты спустя он понял: Ольга просто сильно устала. —Оленька, какая ты у меня умница, —хотя врач считал, что нужно было это сделать ещё две недели назад, ровно в срок. Конечно, даже сидя в декрете, Арефьева не смогла оставить любимую работу. Паша ворчал, но приносил ей бумаги домой, мирился с тем, что она продолжала составлять расписание бригад, и лишь изредка высказывал недовольство.