Новогодний бонус.

***

      Походы по магазинам она любила всегда. Тем более в большие. Тем более с обоими родителями вместе. В этом было что-то особенное, несмотря на банальную рутину. Это не те быстрые походы за хлебом и молоком, когда мама, заведенная из-за очередной проверки, или папа, уставший после смены, старается как можно быстрее взять необходимое и убежать из продуктового. Ксюша четко знала: раз в месяц, с зачислением аванса они всей семьёй едут в большой, её любимый «Metro» и пропадают в нём в лучшем случае на час. —Ксюх, а где мама? —голос, который раздался между витрин, заставил обернуться не только девочку в розовом пуховике, но и незнакомых взрослых, вздрогнувших от громкости и неожиданности, —Ты чего тут одна?       Ксюша, застывшая напротив огромной витрины с куклами и, наверное, простоявшая так больше, чем достаточно, оглянулась по сторонам и вдруг поняла, что действительно стоит одна и стука маминых каблуков уже давно не слышит. Девочка почувствовала, как ладони в варежках вспотели, и даже яркие коробки перестали быть такими дружелюбными. —Не знаю. —растерянно обернувшись в поисках матери, она ещё раз тоскливо бросила взгляд на розовую коробку и поплелась к отцу, —Мама разговаривала с бабушкой насчет проверки, а потом…       Так и не договорив, что случилось потом, Ксюша остановилась возле Рыкова, опирающегося на тележку, пока ещё пустую, если не считать мяса и рыбы, за выбор которых в их семье отвечал единственный мужчина. Павел недовольно усмехнулся, прикидывая, как давно жена могла увлечься разговором и потерять дочь, а потом проследил за голубыми глазами Ксюши. —А потом ты увидела вон ту куклу и тоже отбилась. —смотря на то, как меняются эмоции на лице дочери, от искреннего удивления до детской наивности, Рыков улыбнулся, —Угадал? —Просто кукла на маму похожа. —выделив слово «мама», Ксюша взяла отца за руку и, заставив его оторвать локти от рукоятки тележки, подойти к витрине.       О какой именно кукле говорила дочь, Павел понял сразу. В ярко-розовой коробке Barbie стояла темноволосая(что для кукол этой марки было нехарактерно) врач, одетая в белый халат, поверх которого пропустили фонендоскоп. А вокруг неё по картону были закреплены крошечные медицинские приборы, экран с рентгеном и столик доктора. Павел, засмотревшись на маленькую версию того, с чем работал ежедневно, поймал себя на мысли, что кукла действительно чем-то напоминает Ольгу. —Раз на маму похожа, то давай возьмем. —недолго думая, сказал Рыков и, еще раз кивнув для уверенности, подтолкнул дочь к заветной коробке, —Кидай в тележку, и пошли искать эту начальницу.       Ксюша, чуть ли не подпрыгнув от счастья, обеими руками ухватила коробку, будто боялась, что передумают, и аккуратно опустила её в тележку рядом с продуктами.       Девочка, встав на нижнюю перекладину, вцепилась в металлический край, и они двинулись вперёд, оставляя позади сияющие витрины детского отдела. Ряды сменялись: посуда, ванные принадлежности, бытовая химия, , нескончаемые банки с биодобавками и нигде даже намёка на белую шубу Ольги. —Пап, а если она тоже потерялась? —шёпотом спросила Ксюша, крепче сжимая его пальцы, —Ну, как я. —Твоя мать? —Павел коротко усмехнулся, но, понимая, что дочери сейчас вообще не до смеха, принял серьезное выражение лица, —Ксюх, мама потеряется только, если захочет. Скорее, она лекцию сейчас кому-то читает. Возможно, даже бабушке.       Как по заказу, из-за стеллажа с кофе послышались знакомые интонации брюнетки. Быстрые, уверенные, с профессиональными оборотами, которые Арефьева так и не научилась оставлять на подстанции. Павел со вздохом повернул тележку в ту сторону, откуда доносился голос жены. —Оль! —Павел повысил голос, чтобы пробиться сквозь телефон и рабочие моменты между его родными женщинами, —Мама, пока вы тут о работе говорите, она твою внучку потеряла!       Ольга, подарив мужу, вмешавшемуся в разговор, недовольный взгляд, бала вынуждена сдаться и, когда Павел всё-таки выхватил у неё телефон, зажатый между ухом и плечом, поспешила освободить руки. В тележку брюнетка опустила огромную банку кофе и несколько коробок с разными крупами, преимущественно с кашами для Ксюши. —Откуда кукла? —разместив новые товары в тележке, брюнетка коснулась розовой коробки, —Ксю, ты папу развела? —Никто меня не разводил. —вместо дочери ответил Павел и, сунув жене в сумку ее же телефон, строго уставился на Арефьеву, —Ты бы еще минут десять где-нибудь походила, пока Ксюха одна стоит посреди магазина, может быть и Кена бы для Барни нашли. —Барби, пап. —поправила его дочь. —Не важно: Барни, Барби. —мягко отмахнулся от исправления Рыков, —Оль, ты ее потеряла! Это, по-твоему, нормально?       Ольга, глубоко вздохнув и, встретившись со взглядом дочери, которая явно в этой ситуации выбирала роль посредника между ними, а не защитника одного из родителей, и подошла к мужу. —Не нормально, Паш. —брюнетка приблизилась почти вплотную и, как бы невзначай, поправив ему ворот куртки, коснулась губами теплой щеки, —И мне очень стыдно. —Лиса. —цыкнув, Рыков бросил прищур на жену, —Ой, лиса. —Конфликт исчерпан? —Мы дома с тобой об этом поговорим.

________

      Ольга, присев на корточки рядом с мужем, поморщилась и шмыгнула носом, когда Павел в очередной раз показал ей коробку с разноцветными шариками. Эти ей снова не понравились, и Рыков, кажется, совсем отчаявшийся найти то, что понравилось бы и жене, и дочери, пробурчал что-то невнятное и поднялся на ноги. —Эти тебе чем не угодили, Оль? —непонимающе развел руками Рыков, —Ты всего лишь шарики на елку выбираешь, а не новую фармацевтическую компанию для сотрудничества с подстанцией. —Паш, в том году вы с Ксюшей купили какие-то ядерные рыжие шары. —брюнетка резко повернулась на Рыкова и, откинув прямые пряди назад, тоже встала, —Я дни считала, когда мы елку уберем. Поэтому давайте в этот раз купим что-то нормальное, хорошо? —Нормальное, это какое? —Павел потер ладони и оглядел полки, будто надеялся, что среди сотен коробок найдётся та самая, с надписью «одобрено Ольгой», —Белые? Серебряные? Или, например, голубые, как форма моя. —Очень смешно. —Ольга закатила глаза, но уголки губ дрогнули, —Просто спокойные. Без кислотных цветов. И без блёсток, которые потом по всей квартире.       Ксюша, до этого молча сидевшая на корточках и перекатывавшая в ладонях один из шариков, осторожно поднялась и подошла ближе к родителям, протягивая тяжелую коробку отцу. —Розовый тоже яркий цвет?       Ольга посмотрела сначала на Ксюшу, потом на мужа, рассматривающего нежно-розовые шарики в коробке, задержала взгляд на тележке, где среди мяса, круп и кофе уже уютно устроилась кукла-врач, подозрительно похожая на неё саму, и вздохнула. —Нет, Ксю. —усмехнулась Ольга и, поправив очки, наконец встала, —Розовый, по сравнению с рыжим, нормальный.       Павел победно хмыкнул и, не дожидаясь, пока жена передумает, подхватил коробку с розовыми шарами и решительно опустил её в тележку. —Наконец-то. —он демонстративно выпрямился, —Ксюх, ты свидетель. —Я запомню. —с важным видом подтвердила девочка и даже сложила руки на груди, как видела у мамы на работе, когда та на кого-нибудь ругалась, например, на дядю Костю и заставляла писать объяснительные.       Ольга покачала головой, но уже без прежнего напряжения. Что-то в этой сцене: тележка, дочь между ними, розовые шары и дурацкая, наигранная серьёзность Павла — неожиданно согрела. Брюнетка протянула руку и легко сжала его пальцы. —Так, все. На кассу и домой. Елку будем наряжать.