***

Она крутила в руках бокал тонкой работы, в котором переливалось тягучее золотистое вино. Элронд что-то говорил ей, но она не слышала. Все звуки как будто слились в единый гул, далекий и нечеткий. Как можно было быть такой дурой? Она упустила его. И даже нет, хуже. Сама привела сюда. Никому пока нельзя ничего говорить, есть время все исправить. Но как? Элронд явно замечал перемены в ее настроении. В висках пульсировало. Галадриэль попыталась восстановить в памяти его образ, проштудировать воспоминания, чтобы понять, где, где она обманулась больше всего и почему. Как быстро в ее воображении предстало его лицо, нахальная ухмылка, этот взгляд – добрый, слегка смеющийся. Как он… да почему из всех людей? Нет, он же настоящий принц обмана, конечно, он принял облик, который смог конце концов взволновать ее. Она тряхнула головой, чтобы освободиться от наваждения. Не помогало. Образ был слишком ярким. Они стоят у входа в тронный зал Нуменора, он возвышается на целую голову, смотрит пристально, вдруг резко притягивает ее за руку. В тот миг у нее перехватило дыхание от неожиданности. Или от чего-то другого? Моргот его забери! Да почему?! Она всегда считала себя сильной, не подверженной глупостям вроде вздохов по смазливым эльфам, как это бывало с другими эльфийками ее возраста. Келеборн, ее муж, не вызывал в ней подобного волнения. Именно поэтому она не сразу распознала пропасть, в которую летит. Именно поэтому, позволила себя увлечь так далеко. - Галадриэль?! Ты меня совсем не слышишь? Голос Элронда звучал напряженно и удивленно. Похоже он к ней обращался, а она и не заметила и теперь около дюжины глаз, если не больше, включая Гил-Галада, удивленно взирали на нее. - Мне что-то нездоровится, пойду подышу свежим воздухом. Галадриэль вышла во двор. Сумерки сгущались. Ей показалось, что чья-то высокая стройная фигура маячит в кустах. Нет, всего лишь тень. Где она оступилась? Когда пала ледяная стена в ее душе? Все, чем она жила и о чем думала, был Саурон: найти его и уничтожить. Только это давало ей силы идти вперед без остановки, когда все отворачивались от нее. Найти и убить. Что заставило ее потерять бдительность? Пара горящих глаз? Намеки? Широкие плечи? Глупости, не достойные ее. Нет, это все тут не при чем. Было что-то еще. Что она ценила больше. Самоотверженность, скромность, при этом гордость и … скрытое величие. Скрытое ли? А мог ли он его скрывать? Невозможно. Будучи одним из величайших майар, даже если бы он сжался до песчинки, и тогда бы его величие сияло ярче солнца. Оно сквозило в каждом его жесте и взгляде, в каждом не произнесенном слове. Она приняла это за благородство короля. Какая наивность! Даже сила Гил-Галада рядом с ним казалась тонким ручьем рядом с бурлящей полноводной темной рекой. Именно эта затаенная сила смела ее с ног. Потому что ее собственное величие, величие света ее души, бескрайнее море неизбывной надежды, столкнулось с величайшей бескрайней тьмой. Не сметающей все на пути, но упорно затягивающей, со спокойной уверенностью пока не начавшейся бури, темневшей на горизонте. Ее горизонт теперь вбирал только эту тьму. Ее сияющая душа стремилась и одновременно противостояла тьме. Казалось, чем ближе его тьма, тем ярче ее свет. Тем полнее она дышит, тем крепче ее рука с мечом, тем кровь быстрее бежит в ее жилах. Но этот ее свет будто питал и тьму. Она росла и высилась. Это уже не остановить. Галадриэль обхватила себя руками за плечи. И тут же будто почувствовала, что это его рука лежит на ее предплечье. Когда на тебя так смотрят, тебе кажется, что ты можешь все. Она верила, под этим взглядом, что все получится и весь ее путь не напрасен. Ни в чьих глазах не видела она столько веры и восхищения. Он не говорил комплиментов, не произносил высокопарные речи, ничего такого. Но близость этой силы… она будто переливалась в нее, когда он даже просто стоял рядом. Галадриэль так хотелось произнести его имя, чтобы только этим именем стереть наваждение и напомнить себе, о ком она думает. Но не получалось. Как будто пока она не произнесет этого, он все еще Халбранд. Халбранд, с которым она сражалась бок о бок. О котором не давала себе думать, холодными ночами, но о котором собиралась подумать как следует, когда все закончится. Слава Валар, Галадриэль не пришла ни одной такой ночью в его комнату или каюту на корабле. Хотя, пока он сидел в темнице Нуменора, приходила. Но что там могло случиться? Галадриэль вспомнила прутья металла, которые разделяли их, когда она спустилась в темницу и спросила его о гербе короля южных земель. Он был так близко, она ощущала его дыхание на своей коже. Непрошенная мысль, которую она не смогла отогнать: он берет ее за руку и резко тянет на себя, вот она уже ощущает сквозь тонкую ткань платья его твердое тело. Он улыбается, его лицо так близко, что кажется еще миг и их губы встретятся, но этого не происходит. Галадриэль глубоко вздохнула, но из ее груди будто вырвался всхлип. Слезы накатили, она их смахнула, но тело ее уже отвечало на одну лишь мысль даже не о поцелуе, а лишь о близости его тела. Но дело не в этом теле и не в этой маске. Ее сводила с ума эта сила, которую она не встречала ни в ком и никогда. Оборванный и грязный на том плоту он стоил тысячи королей. «Моя королева!». Тот миг, когда она взглянула в морское отражение и увидела себя рядом с ним, был величайшим искушением для нее. Не от того, что ей нужна была власть. Но от того, что ей нужен был кто-то, чья сила превзойдет ее собственную. Чтобы встать с ним плечом к плечу, чтобы биться рядом на равных. Они и бились как-то раз. И он сказал ей: «если бы я только мог привязать это чувство к свое душе!». Очередная ложь? Или он этого хотел? Или это то, что ей самой хотелось услышать? Галадриэль уже ничего не понимала. Теплый воздух растрепал ее волосы и коснулся оголенной шеи. Она дотронулась пальцами до этого участка кожи. Ее собственное прикосновение обожгло ее. Почему-то ноги стали ватными, а дыхание участилось. Эльфийка устремилась в свои покои. Распахнула дверь, тут же захлопнула ее и прижалась к ней спиной, пытаясь отдышаться. В голове снова пульсировало. Нет, не может быть. Она прошлась по комнате несколько раз пока не почувствовала вновь дуновение ветра. Но окна закрыты и дверь… - Галадриэль… Этот голос. Он разрезал ее на тысячи острых осколков, которые будто со оглушительным звоном упали на каменный пол. Она не оборачивалась, руки ее задрожали. - Убирайся! Она хотела закричать, но голос ее подвел, он сорвался и превратился в лающий шепот. Ее погибель, причина, почему она больше не управляет своим разумом, причина по которой она была слепа и не признала врага. Он молча приблизился. Она все еще не оборачивалась - как ты сюда попал? - для меня нет преград в виде дверей и замков - зачем ты здесь? Он подошел совсем вплотную, и она почувствовала, как ее затылок коснулся его груди. Его дыхание было ровным, в отличие от ее. Она закрыла глаза. А что, если она обернется, и он предстанет в своем истинном жутком облике. Он тихо рассмеялся. «Нет, Галадриэль, я выгляжу также, как в миг нашей последней… и первой встречи». Она пыталась обернуться, он удержал ее. И его руки на ее плечах еще больше прижали ее к его крепкому телу. Непрошенное тепло разлилось по низу ее живота, так быстро и резко, что она не успела даже разозлиться на себя. Она не знала куда деть руки, легкое движение и он тут же взял ее ладони в свои, его дыхание обожгло шею. - Я здесь из-за тебя. Она попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал ее. - Галадриэль, моя прекрасная светлая эльфийка. Маленькая глупая эльфийка. Скажи мне лишь одно слово, и я отпущу тебя. Ее воля покидала ее, но где-то на задворках сознания возник образ брата. - Отпусти меня! Он тут же убрал руки. Она наконец обернулась. Что за вид должно быть у нее был. Растрепанная, раскрасневшаяся, с высоко вздымающейся от волнения грудью, ее руки дрожали. А он играл с ней. Он заметил кресло и медленно опустился в него. Он выглядел до неприличия спокойно, усмехался и весело смотрел на нее. С этим своим спокойствием он владел ситуацией и ее это взбесило. Из них двоих она была тем, кто в смятении и чье сердце трепещет. Ее явно намокшее белье бесило ее еще больше. Она вытащила кинжал, приблизилась к нему и приставила лезвие к его горлу. Он не сопротивлялся, ждал. Она медлила. - Я убью тебя! - Галадриэль, мне начинает это надоедать, ты знаешь, что такой зубочисткой меня не убить. - Ты во всем притворялся! Позволил мне выхаживать твои раны, хотя мог за пару минут восстановить свое проклятое тело! Манипулировал, врал! Он внимательно посмотрел на нее. Она злилась, но на что именно больше всего. - Не во всем. Они застыли в этой немой сцене будто два изваяния. - Да будь все проклято! Прорычал он. Саурон резко дернула ее на себя. Она упала к нему на колени, он обхватил ее за талию и притянул так близко, что казалось, хочет впечатать в себя. В тот же миг его губы нашли ее. Он настойчиво, без лишней неспешности, требовательно проник в ее рот. Она что-то промычала и попыталась его ударить. Он позволил ей эту пощечину, потому что обе его руки скользили по ее телу и это посылало под ее кожей электрические разряды там, где он ее касался. Она укусила его за губы, но он лишь рассмеялся, отрываясь от нее и облизывая кровь. - Я не ошибся в тебе, Галадриэль, ты совсем не похожа на других эльфов. Дикая, непокорная, прекрасная. Я пришел, потому что не могу больше быть вдали от тебя. Но я почувствовал и твое смятение. Твой свет стремится к моей тьме и с этим ни ты ни я поделать ничего не можем! Так зачем сопротивляться? Она сидела на его коленях, еще более растрепанная, с красными щеками и жадно глотала воздух, который он выбил из нее своим поцелуем. Как только она собралась извергнуть проклятия и попытаться слезть с него, он вновь накрыл ее рот своим и сжал в своих руках ее хрупкую, но сильную фигурку. Его язык был ненасытным и горячим. Не отвечать на поцелуй было все труднее, его руки были везде, а она текла уже совершенно бесстыдно. Так ли это хорошо, как она себе представляла, когда лишь однажды задумалась о Халбранде, представив их близость? Это было даже лучше. С этой ее мыслью он оторвался от ее губ и приник к шее, нежно лаская ее тонкую кожу. Она сама не поняла, как ее пальцы оказались у него на затылке, а сама она устроилась на его коленях: она развела ноги и теперь ощущала его мужское достоинство, красноречиво дающее понять о том, что дальнейшее неизбежно. С этого мига она отпустила себя. Только раз. Один раз. Галадриэль взглянула в его глаза и увидела, что он понял эту перемену в ней и тут же восторжествовал. Его улыбка, победная, счастливая, будто у ребенка, который поучил долгожданный подарок. Она отдастся ему по своей воле! Сама же она уже не понимала, где кончается ее воля и начинается его. Он встал, подхватив ее на руки. В ее комнате постель была центральным предметом мебели. Большая, роскошная, мягкая. Никогда на ней она не занималась ни с кем сексом. С Келеборном они делали это в его покоях, но она, даже будучи замужней женщиной, оставляла для себя свое личное пространство. Только для себя самой. Теперь все это пространство нарушено и смято ее врагом, как ее чудесные простыни. Он швырнул ее на кровать. И начал снимать с себя одежду. Он мог бы испепелить ее, но хотел, видимо, чтобы она насладилась видом, игрой мышц, когда он поднимал и опускал свои сильные руки. И она наслаждалась. Ей самой он раздеться не дал. - позволь мне Это звучало почти покорно, но ощущалось как приказ. Опять эта чертова сила. Пускай, она даст ему сделать все, что он хочет, сейчас она уже даже не на краю пропасти, она прыгнула и летит. Хоть раз в жизни будет сметенной мужской энергией, которую она не могла и вообразить, потому что все мужчины в ее жизни были слабее ее, слабее энергией, духом. Это она чувствовала почти физически. Но он был сильнее. Она закрыла глаза. Вся превратившись в чувства. Он медленно освободил ее от платья, когда ее грудь обнажилась, он прильнул к ее соску с рыком голодного зверя и ее спина тут же выгнулась. Его рука поглаживая ее уже обнаженное тело, спускалась к все ниже и когда, наконец, он дотронулся до нее там и почувствовал, какая она влажная, его глаза зажглись по-настоящему торжествующим огнем. - О, Галандриэль, ты и вообразить себе не можешь, что ты делаешь со мной Он поднес блестящие пальцы к своему лицу и слизал ее влагу. Она не могла оторвать взгляда от него. Но все-таки заставила себя закрыть глаза. Ей не хотелось, чтобы он видел, как это все на нее действует. - ох, милая, мне не нужно видеть. Твое тело говорит за тебя. Секунда – и его губы на ее бедре, дальше, нежнее, его язык, который совсем недавно ласкал ее рот, теперь занялся более сокровенными частями ее тела. Она чувствовала, как буквально изливает свою влагу на его губы, как она течет из нее. При этом она не ощущала никакой неловкости, будучи с этим мужчиной. Его язык точно знал, где и как ее ласкать, когда ускориться. То ли он так хорошо знал ее разум, то ли чувствовал ее тело. Ей было наплевать. Он распростерся у ее ног, как покорный слуга, но его внутренняя мощь пылала даже сейчас и она знала, что в этот миг это она принадлежит ему. Это ее величайший враг. Тот, кто предложил ей бросить к ногам весь мир. Это абсолютная тьма. Волны оргазма начали накатывать на нее. И она, наконец, отдалась этому шторму. Ее стоны, казалось, будут слышны на много лиг. - Не сдерживайся, я звукоизолировал твою комнату. Даже если бы и нет, ей уже было все равно. Она кончала так бурно, как никогда в ее невероятно долгой жизни. Он дал ей кончить, заглушив последний прекрасный стон нежным поцелуем. Он способен и на нежность? Ее оргазм, казалось, ошеломил его, он смотрел на нее с нескрываемым восхищением. Что это? Он способен дарить? Или это манипуляция? Все это неважно, пусть даже так, она возьмет все, что он может предложить этой ночью. Дав ей отдышаться, он, наконец, вошел в нее, медленно, дюйм за дюймом, мучительно. Когда она, наконец, привыкла к его размерам, он начал двигаться в ней. Его лицо было так близко от ее лица, их лбы соприкасались и она вновь видела его торжествующую улыбку. Он дотронулся пальцами до ее прекрасных губ. Сколько раз ему хотелось это сделать. Ее рот приоткрылся, его темп был так хорош. Желая получить его еще глубже, хотя ей казалось, что это уже невозможно, она согнула ноги и подняла их еще выше, он ускорил темп и начал двигаться жестче. Она обхватила губами его палец и начала его сосать. Он застонал и выругался. Вдруг остановившись, он взглянул на нее испытующе. Задыхаясь от возмущения и тянущей неги она едва открыла рот, чтобы велеть ему продолжать. - Назови мое имя Она молчала. Он смотрел на нее теперь уже серьезно и внимательно. - Галадриэль. Назови. Мое. Имя - Нет - Я хочу, чтобы ты сказала, как меня зовут Он прильнул вновь к ее шее и подался наконец вперед, его член вновь заполнил ее всю и она выгнулась. - Назови его. Он шептал ей на ухо, продолжая терзать языком и губами тонкую кожу на шее. - Халбранд - Нет, маленькая дерзкая дрянная эльфиечка. Скажи, кто тебя трахает, пока твой король сидит через пару коридоров. Кто трахает тебя, пока твой малохольный друг рассуждает о добре и зле - Нет Ее ответы срывались стонами с губ, ее пальцы гуляли в его каштановых кудрях. - Кто делает это с тобой, Галадриэль. Так, как это не смог сделать никто другой. Она закусила губу. Кажется, если она скажет, назад дороги нет. Она откроет этот омут, она не сможет обмануть себя, не сможет потом сказать себе, что это был прекрасный сон, в котором она была с Халбрандом. Она заглянет в самую тьму и признает, что дала этой тьме себя поглотить, хоть и на одну ночь. Но что там, за этой тьмой? Что там, в слиянии их сил? Света и Тьмы? - … Саурон… Узкие зрачки вспыхнули в кроваво-золотой радужке. Его улыбка, которую он спрятал в ее прекрасных волосах еще долго играла на его губах, пока она выкрикивала имя врага всю оставшуюся ночь, не в силах остановиться. *** есть два продолжения)