.

В Пристань Лотоса Яо Чжимин прибывает, да, одним из первых, и ничуть этого не стесняется. Перво-наперво, он живет почти что ближе всех — ближе только Оуян Каймин, но тот не особо торопится, потому что про безумных юньмэнцев знает не понаслышке, и все его истории так интригуют, что, конечно, Яо Чжимин торопится при первой возможности прибыть в Юньмэн по надуманной причине от Вэнь Жоханя. Зачем Верховному Заклинателю было устраивать посещение Юньмэна вот так, не в рамках Совета Кланов, а произвольно, да еще с обязательным посещением юного поколения совершенствующих, было неясно, зато как интригующе!.. — Дети — наше будущее, — говорил Вэнь Жохань, глядя, впрочем, на свои отполированные и хищно заточенные ногти. — Мы должны поддерживать в них стремление к росту и развитию, к истинному пути, к совершенствованию!.. Вот вы, глава Не, имеете двух сыновей. Оба ли они ступили на путь самосовершенствования?.. Не Чанфу мрачно зыркнул в ответ и сообщил: — Да. Не Минцзюэ ныне иногда сопровождал отца на Советы кланов, периодически одаряя всех несогласных с мнением ордена Цинхэ Не тяжелым убийственным взглядом. Не Хуайсана же Яо Чжимин видел единожды, и он тогда бил веером уличного воришку — мальчишка кричал, плакал и продолжал бить покусившегося на его кошелек негодяя своим изящным костяным веером. Ждать, что это нежное создание сформирует ядро раньше шестнадцати, было глупо, но, оказывается, в свои четырнадцать он уже справился с этой задачей. — Славно-славно, — оценил Вэнь Жохань. — Глава Цзинь, а что же ваш наследник?.. — Еще в процессе формирования, — вежливо ответил Цзинь Гуаншань. — Мы не торопим его. Основательность основания — очень важна. Пусть позже, зато прочнее. И улыбнулся миловидно. Вэнь Жохань в ответ скептически поднял бровь, потому что ему все эти ужимки были явно не интересны. И, вероятно, даже раздражали. — Сыновья главы Вэнь следуют тому же пути, — поспешил спасти будущего родственника Цзян Фэнмянь. — Вэнь Чао же еще не сформировал золотое ядро?.. Вэнь Жохань мгновенно посуровел, вспыхнул алый огонь в багровых глазах, а голос был сравним со сдерживаем пламенем, когда прозвучало: — Как и ваш сын, глава Цзян. Ваш воспитанник, говорят, давно сформировал золотое ядро, а вот ваш сын, рожденный с ним почти в одно время, никак не может этого сделать. Цзян Фэнмянь ответил мягким спокойным взглядом, а голос его напоминал тихую реку, когда владыка озерного края ответил размеренно: — Думаю, разница в возрасте в полгода всё же имеет значение. И мой сын вскоре сформирует свое ядро. Вэнь Жохань в ответ глянул ярко, а Цзян Фэнмянь только мягко улыбнулся. Яо Чжимин аж залюбовался на это противостояние воды и огня, прекрасно понимая, что Верховный заклинатель сейчас сделает всё, чтобы уничтожить противника, и тут же звучит: — Что же. Тогда в течении полугода я… и все главы кланов и орденов ждем от вас, глава Цзян, приглашение для нас и наших детей на банкет по случаю формирования вашим сыном золотого ядра. И глянул этак, мол, опозоритесь, а Цзян Фэнмянь только согласно кивнул и ответил: — Если это веление Верховного Заклинателя. Это не было полноценным позором, а противостояние Вэнь Жоханю было неявным и очень деликатным, но всё же люди будут шептаться, если через полгода юный Цзян Ваньинь не сформирует золотое ядро, а если сформирует, то будут шептаться вдвойне. И вот они все спустя всего полтора месяца приглашены в Пристань Лотоса, дабы чествовать то обыденное, что происходит в жизни каждого заклинателя рано или поздно. Будет ли тут скандал? Будет ли противостояние Вэнь Жоханя и Цзян Фэнмяня? Что вообще может случиться на подобном странном по своей внезапности событии?.. И — самое главное — чего хотел Вэнь Жохань до того, как откликнулся своей огненной сутью на водное спокойствие Цзян Фэнмяня? Яо Чжимин не знает. Но хочет узнать. Потому он прибывает одним из первых. Приветствуют его Цзян Фэнмянь с сыном. Юный Цзян Ваньинь стоит весь красный и смущённый, но больше не от того внимания, что уделяют ему гости, просто мимо то и дело прошмыгивают адепты его поколения и шепчут что-то подбадривающим тоном. Яо Чжимин тоже вежливо здоровается, но не спешит в пиршественную залу вместе с сыном, вместо того отходит в сторону и продолжает наблюдать. — А кто это с красной ленточкой? — ворчливо уточняет глава… Фа? Ли?.. Какое упущение!.. Но, стоит признать, новоявленных глав кланов, что возвысились силой воли Вэнь Жоханя довольно много. Они все — вассальные, некоторые построены на территориях — и костях — иных, своевольных кланов, так что Яо Чжимин решает пока что не запоминать имя этого человека. Вот если он будет жив к следующему Совету Кланов — тогда уже другой разговор. Но алую ленту в толпе юных адептов Яо Чжимин отслеживает — мальчишка тощий и явно недавно вытянувшийся, а потому у него ручки-веточки и островатые черты лица. И он постоянно что-то жует. — Кого-то мне он напоминает, — ворчливо продолжает мелкопоместный глава. — Неужто сын той самой Цансэ-санжэнь. Яо Чжимин присматривается и хмурится — если с этой позиции смотреть, мальчишка больше на Вэй Чанцзэ походит — тот тоже был тощий и высокий. Интересно, каким бы стал, когда в возраст бы вошел? Умер-то рано, мальчишкой почти. Вэй Усянь — так, вроде? — тем временем прошмыгивает мимо Цзян Ваньиня, что-то сунув тому в руку. Яо Чжимин напрягается, оглядывается с интересом, потому что кто-то же должен было это заметить, да?.. И вот она, хозяйка Пристани Лотоса, грозная Юй Цзыюань, мгновенно — лично! — ловит мальчишку за ухо и шипит едва различимо: — Да прекращай ты его кормить, дурной ребенок!.. Не умрет с голода, пока гостей встречает!.. Вэй Усянь дуется, потом замирает и быстро зажевывает то, что в кулаке было спрятано, а потом смотрит на свою госпожу большими серыми глазами. — Матушка, — тут же оказывается рядом Цзян Яньли, — а-Сянь просто тревожится. Юй Цзыюань фыркает, но мальчишечье ухо не отпускает и утаскивает воспитанника за собой. Накажет? Или времени на это нет? Но выглядит это всё весьма… занимательно. Яо Чжимин хмыкает и продолжает наблюдать за прибывающими гостями… и тем, как мелкие юньмэнские мальчишки тихонько подкармливают наследника Цзян, которому тут еще несколько часов стоять, гостей встречая. Вэй Усянь снова появляется через пару часов, что-то выслушивает от своих подельников, кивает и к Цзян Ваньиню не приближается, явно чтобы не получить еще один нагоняй от Пурпурной Паучихи. А потом прибывает Лань Цижэнь с племянниками. Два юных Нефрита ступают изящно за своим величественным дядей и вполне походят на юных небожителей, спустившихся в этот грешный мир. Лань Сичэнь еще улыбается вежливо, а вот Лань Ванцзи выглядит совсем не от мира сего. — Не пялься, — звучит рядом голос одной из служанок Юй Цзыюань. Она стоит точно за спиной Вэй Усяня, который совсем засмотрелся, и явно следит, чтобы он чего-то не учудил и не опозорил Великий Орден. — Разве такие красивые девочки существуют? — тихо спрашивает Вэй Усянь, не в силах оторвать взгляд от Лань Ванцзи. — Существуют, — сообщает служанка. — И это мальчик. — Как — мальчик?! — возмущается Вэй Усянь. — Я же не могу на нем жениться!.. Лань Ванцзи оборачивается резко и опаляет холодом взгляда. Вэй Усянь сначала замирает, а потом решает: — Значит, буду дружить. И улыбается широко и светло. Яо Чжимин чуть не фыркает, потому что насколько же это самоуверенно звучит!.. Покусился сын слуги на кровь Лань, решил если не супругом стать, то другом. А потом он вспоминает девиз ордена Юньмэн Цзян и оценивающе смотрит на мальчишку. Кто знает? Может, сможет?.. Вэй Усянь пытается сбежать следом за Ланем, но служанка не позволяет, напомнив: — Ты сказал госпоже Юй, что хочешь встречать гостей и поддержать этим молодого господина Цзян. Вэй Усянь сначала широко распахивает глаза, потом смотрит на Цзян Ваньиня, вздыхает и остается стоять на месте, верный своему слову. Вэнь Жохань прибывает последним. Выжидал ли он время, чтобы появиться эффектно, или совпало так, но да, когда все гости уже либо собрались в пиршественной зале, либо гуляли по Пристани Лотоса, является и Верховный Заклинатель. Лодка его останавливается у причала. Вэнь Жохань сходит, ступая так, будто делает величайшее одолжение нищим, смотрит на Цзян Ваньиня сверху вниз и протягивает руку. — А-Чэн, — говорит Цзян Фэнмянь спокойно, — протяни главе Вэнь свою руку. Он хочет проверить твое ядро. Вэй Усянь рядом резко дергается, но служанка удерживает его на месте. Цзян Ваньинь дерзко вскидывает голову и бесстрашно протягивает руку. Вэнь Жохань выгибает бровь, изгибает насмешливо губы, но к запястью прикасается, а потом кивает: — Вижу, глава Цзян, ваш наследник действительно сформировал золотое ядро… в свой срок. Цзян Фэнмянь кивает, а после вежливо говорит: — Тогда, когда положено было при его возрасте и его уровне совершенствования. Ни раньше, но и не позже. Добро пожаловать в Пристань Лотоса, глава Вэнь. Этот приветствует вас и ваших сыновей. Поскольку вы прибыли последним, я лично провожу вас в пиршественную залу. — Какая честь!.. — роняет Вэнь Жохань, но кивает и величественно идет вперед, даже не глянув лишний раз на хозяина здешних мест. Яо Чжимин настолько засматривается на эту сцену, что обращает внимание на Вэй Усяня только тогда, когда тот говорит громче, чем следует: — Да не придумываю я!.. На нем пылает то же солнце, что и на мне!.. Вэнь Жохань вдруг сбивается с шага и останавливается. Он мгновенно находит взглядом Вэй Усяня, прищуривается, оглядывая оценивающе, а потом приказывает: — Подойди, мальчик. Цзян Ваньинь дергается, будто готовится броситься закрывать Вэй Усяня собой, но Цзян Фэнмянь ловит сына за плечо и говорит: — Глава Вэнь заинтересовался не только моим сыном, но и моим воспитанником?.. Вэнь Жохань дергает плечом и роняет: — Это мое дело, кто интересен мне. — Не тогда, когда дело касается адептов моего ордена, — до внезапного твердо отвечает Цзян Фэнмянь. — Не тогда, когда дело касается моего воспитанника. Вэнь Жохань удивленно поднимает бровь и снисходит до того, чтобы посмотреть на Цзян Фэнмяня, который внезапно для всех оскалился на того, кто много сильней его. Или… или не сильней? Вода мягка и не имеет формы, но точит даже камень — дай только время. Ай же, как занимательно!.. Вэнь Жохань отвечает сдержанно: — Я хочу узнать, о чем говорит мальчик. Вэй Усянь, так?.. Мне нужно задать ему пару вопросов. Здесь. И сейчас. Цзян Фэнмянь оглядывает Вэнь Жоханя с головы до ног и — кажется — уже он снисходит до: — Хорошо. Задайте свои вопросы. Здесь и сейчас. И уже мягче добавляет: — А-Сянь, подойди к нам. Вэй Усянь вжимает голову в плечи и почти подкрадывается, словно готовый к тому, что на него выльют ушат воды, кошак, зыркает чуть виновато, явно понимая, что натворил делов, привлек внимание того, чей взор лучше на себя не обращать, но всё же подходит. Вэнь Жохань снова оглядывает его и спрашивает: — На тебе тоже горит солнце?.. Где?.. Вэй Усянь сглатывает шумно и прикладывает пальцы чуть выше нижнего дяньтяня, говорит сипло: — Тут. Иероглиф «солнца». Маленький. Но есть. А… а у вас он большой у сердца и бьется в такт ударам, наверное. У меня бьется в такт ядру. Вэнь Жохань вдруг выдыхает, оглядывая Вэй Усяня уже иначе, говорит: — Ты никогда не встречал никого из урожденных Вэней, так, мальчик? Вэй Усянь пожимает плечами, пытается глаза опустить, но его взгляд то и дело поднимается на уровень груди Вэнь Жоханя, где он точно что-то видит. — Не встречал, — сам себе отвечает Вэнь Жохань. — И дар тебе пришел от матери. А ей — от ее матери… или от главной линии Вэней. От моей линии. Может статься так, что твоя матушка была мне сестрой, о которой я не знал. Он говорит это уверенно, и в голосе его слышна почти улыбка, слышно странное удовольствие. Яо Чжимин бросает взгляд на служанку Пурпурной Паучихи, но та уже ускользнула куда-то незаметно — может, и госпоже донести?.. Осталось решить — стоять неподвижно или подобраться поближе?.. — Откуда такая уверенность, глава Вэнь? — вмешивается Цзян Фэнмянь. Вэнь Жохань смотрит на него, и становится ясно, что с Вэй Усянем он общался с какой-то мягкостью, что тут же покидает его лицо, когда он смотрит на хозяина этих краев и воспитателя Вэй Усяня. — В мой род давным давно влилась кровь видящих, — говорит спокойно Вэнь Жохань. — Секрета в этом нет — достаточно почитать старые хроники, поскольку не говорил об этом только ленивый. Видящие могли видеть родство меж сильными заклинателями… или возможными сильными заклинателями, на сути которых отражался определенный иероглиф. В моем роду это было солнце. А в вашем?.. — Вода!.. — радостно вклинивается Вэй Усянь. — У дяди Цзяна вода — прямо у сердца. Как и у Цзян Чэна, как у шицзе, а у меня вода в руку съехала!.. Он показывает на свое плечо, а Вэнь Жохань смотрит на него с добрым снисхождением, как на маленького, но родича, как смотрят на своих детей, которым готовы простить всё. Уж не попытается ли Верховный Заклинатель у Цзян Фэнмяня ребенка забрать? И что это за чудной дар? Старый, видать, дар, может, угасший еще до того, как клан Яо зародился. — У тебя, дитя, вода съехала, — хмыкает Вэнь Жохань, — потому что ты — не кровь главы Цзян. Лишь родич. Как мне. Племянник, может. Скорей всего — племянник. В главной линии рода особые ритуалы проходят наследники, чтобы укрепить кровь, чтобы не угасал семейный дар. Это совершенно нормально. — Но дар видящих не требует укрепления? — полуспрашивает Цзян Фэнмянь. — Не требует, — качает головой Вэнь Жохань. — Он пришел с кровью и живет в крови… вот только проявляется обычно только у женщин, поскольку в них сильна энергия инь. По лицу Цзян Фэнмяня словно рябь проходит, он смаргивает, потом протягивает руку к Вэй Усяню, и тот охотно ныряет ему под руку, становясь рядом с Цзян Ваньинем. — Я нашел Вэй Ина в Илине… близ Луанцзан, — говорит довольно спокойно Цзян Фэнмянь. — Он поверил мне сразу и сразу проникся к моим детям. Я думал, это от того, что я знал его родителей и пообещал ему позаботиться о нем. Вэнь Жохань смотрит так снисходительно, словно ученик при нем сказал несусветную глупость, а потом почти ласково уточняет: — Вэй Усянь? Ты же пошел к главе Цзян, потому что увидел на нем тот же иероглиф, что на себе разглядел?.. — Ага, — радостно соглашается Вэй Усянь. — Я так обрадовался, что есть еще кто-то, на ком есть метки!.. Я тогда, правда, не знал, что это — иероглифы. А вы говорите, что дядя Цзян мне родич? И что у меня есть семья!.. Самая настоящая!.. И по крови я — не один-одинешенек!.. Цзян Фэнмянь ласково гладит Вэй Усяня по голове, а Цзян Ваньинь так обиженно зыркает, что Вэй Усянь быстро начинает бормотать: — Ну, а-Чэн, я же не говорю, что вы мне не семья, я говорю, что я вам теперь не кошак помоечный, подобранный по случаю, а самый настоящий родич! Это ведь хорошо!.. Наверное, это действительно хорошо, но вот сейчас Яо Чжимин основательно перебирает в своих воспоминаниях слухи и прикидывает, что он больше никогда не сможет обсудить. Племянник — не сын, не бастард, не найденыш, не дух Луанцзан, заключенный в человеческой плоти. Родня Вэнь Жоханю по Цансэ-санжэнь. Ох уж, можно тут и о Баошань-санжэнь поговорить, выходит — где она девочку уворовала? Ну и прочее. — Дитя, — говорит вдруг Вэнь Жохань, — если хочешь, я стану твоей семьей. Вэй Усянь смотрит до внезапного серьезно и говорит: — Вы так из-за дара, да? Потому что вы меня по всей цзянху не искали. Вам было плевать. — Я не знал о тебе, — просто отвечает Вэнь Жохань, — но в тебе горит Вэньское солнце, а твоя мать была мне сестрой — по отцу или по деду. А может, и теткой — кто ее, ученицу бессмертной, знает? Но сейчас я знаю о тебе. И я могу стать тебе семьей. Вэй Усянь смотрит на самого могущественного человека Поднебесной, а потом говорит тихо: — Но у меня же есть семья. Они были мне родными до того, как я узнал, что у нас одна кровь. Что толку только в родной крови?.. Вон, в госпоже Юй и красивых мальчиках течет одна кровь — у них тоже молнии на животе, а лед у сердца бьется… Но толку в этой родной крови, если госпожа Юй даже не вышла приветствовать их? Она встретила свою матушку и сестру с племянницей… но даже не взглянула на мальчиков ее крови. Яо Чжимин только начинает перебирать в своей голове всех глав, что явились больше, чем с одним сыном, когда Юй Цзыюань говорит: — О ком ты говоришь?! Среди детей, прибывших сегодня в Пристань Лотоса, не было моей родни. У меня ныне лишь одна старшая сестра, и она прибыла с моей племянницей, у отца моего были только дочери, да и наследуют у нас в клане по женской линии. Нет ни единого шанса… И тут Яо Чжимин совершает глупость, потому что его язык реагирует раньше разума. Да, так нельзя, так не должно быть, но… — Разве ваша старшая сестра не пропала при загадочных обстоятельствах, чтобы быть найденной через десяток лет мертвой?.. Юй Цзыюань опаляет его гневным взглядом, а Вэнь Жохань внезапно говорит: — За десяток лет она могла родить детей. Сыновей. И если вы не знали о том, что с ней происходило… вполне вероятно, что ее сыновья сейчас там, в пиршественной зале Пристани Лотоса. Юй Цзыюань чуть теряется, но огрызается: — Вы так уверены в этом даре?! А если мальчишка ошибается? — Что же, — чуть склоняет голову Вэнь Жохань, — тогда я извинюсь, поскольку я хочу узнать, не являются ли дети вашей родней, госпожа Юй. И если они вам родные… я попрошу, чтобы Вэй Усянь изредка навещал меня в Цишане. — Навещал!.. — фыркает Юй Цзыюань. — Конечно!.. С его-то даром можно найти даже угасшие рода, если я правильно понимаю. Вэнь Жохань смотрит на нее с интересом, а потом мягко смеется: — Спорить могу, ваш муж подумал о том же и уже даже спланировал визиты по всей территории Юньмэна, но он промолчал, а вы, госпожа Юй, более прямолинейны. Прошу, проводите меня в залу, чтобы мы нашли ваших племянников. И… что вы будете делать, когда вскроется ваша родственная связь? Отвезете детей убиенной сестры в земли клана Юй?.. Юй Цзыюань просто замирает на месте, а кольцо на ее пальце начинает трещать всё сильней и сильней… и Цзян Фэнмянь почти мгновенно оказывается подле супруги и говорит: — В Пристани Лотоса много места, даже если мальчиков не примут в клан Мэйшань Юй. Так ведь, моя госпожа? Он протягивает супруге руку, и она опирается на нее с внезапным облегчением. Потому что да, непонятно, что делать с внезапным родством, когда в клане Мэйшань Юй привечают только девочек, а уж мальчиков, рожденных от насилия над дочерью нынешней главы… Их могут затравить. А потом старший из сыновей Вэнь Жоханя вдруг спрашивает: — А что мешает этому мальчишке просто отказать нам и воспользоваться новыми знаниями по своему усмотрению?.. Вэнь Жохань смотрит на него с одобрением и отвечает: — Знания. У нас в библиотеке сохранились записи тех, кто владел этим даром. И его можно усилить, можно изменить, можно сотворить с ним невообразимое!.. Если научиться им пользоваться. Цзян Фэнмянь смотрит в лицо Вэнь Жоханю и говорит твердо: — Я не буду заставлять Вэй Усяня. Он сам решит, нужно ли ему это… или нет. Но это разговор — не сегодняшнего дня, глава Вэнь. Вэнь Жохань смотрит так, будто нашел что-то крайне занимательное, и кивает: — Согласен. С удовольствием буду ждать нашего разговора, глава Цзян. И решения Вэй Усяня, разумеется. А сейчас… я жажду убедиться, что дар моей крови пробудился в этом мальчике. Яо Чжимин очень надеется, что о нем не вспомнят, потому что быть свидетелем подобных событий, конечно, интересно… но только живым свидетелем, но Вэнь Жохань опаляет насмешливым взглядом и идет в пиршественную залу следом за хозяевами Пристани Лотоса и их детьми. И, с одной стороны, не хочется особо на глаза попадаться, но что-то пропустить и услышать в корявом пересказе Оуян Каймина?.. Увольте. Лучше уж попасть под внимание Вэнь Жоханя… и Цзян Фэнмяня, который, очевидно, не так уж и прост. Так что Яо Чжимин пристраивается строго за сыновьями Вэнь Жоханя, а у самого входа вполне удачно проскальзывает на свое место, садится рядом с сыном и оглядывает зал, чтобы понять, кто же может оказаться родней госпожи Юй. Вэй Усянь говорил что-то про лед у сердца. Значит, не Цинхэ Не — да и старший родился примерно за месяц до пропажи первой — и ныне мертвой — молодой госпожи Юй. Но понять всё самому Яо Чжимину просто не дают. Вэнь Жохань со снисходительной гордостью говорит: — Итак, Вэй Усянь, племянник Цзян Фэнмяня, сын моей погибшей сестры, укажи же, у кого лед у сердца и молнии в теле. И вывернул этак ловко, шельмец!.. Сразу указал на важность мальчишки!.. Сразу отмел все слухи о том, что Вэй Усянь был бастардом, еще и на родство свое с ребенком указал, чтобы все злые языки поприжались!.. Вот почему он стал Верховным Заклинателем и всех неугодных год от году всё сильней к ногтю прижимает, ага. Вэй Усянь под всеобщими взглядами чуть теряется, но на его плечо кладет ладонь госпожа Юй, не требуя, а прося: — Покажи мне моих племянников, детей моей сестры. Вэй Усянь оборачивается на нее через плечо, а потом тихо говорит: — Ну, вон они сидят. Самые красивые. С ленточками на лбу. Это… клан… орден?.. Орден Гусу Лань?.. Он договаривает в такой страшной тишине, что даже шепот в ней звучит оглушительно, а потом морщится, глядя на пальцы Юй Цзыюань, вцепившиеся в его плечо. Впрочем, она почти сразу берет себя в руки… и материализует Цзыдянь. — И как это понимать, Лань Цижэнь?! Вы годами говорили, что ничем не можете помочь в поисках моей сестры!.. А сами… Сами!.. Чьи сыновья — твои племянники?!.. Лань Цижэнь смаргивает, хмурится, говорит совершенно спокойно: — Здесь какая-то ошибка. Я ни разу не встречал, конечно, вашу сестру, но мать моих племянников ничуть не похожа ни на кого из клана Юй. Он говорит с полновесной уверенностью, с верой в непогрешимость его клана… хотя, может, он и не знает?.. И Яо Чжимин делает еще одну ошибку. Он случайно. Правда. Но это просто всё сильней его!.. Ему нужна правда!.. — Вам же было пятнадцать, когда первая молодая госпожа Юй пропала, — говорит Яо Чжимин. — Вы не знали, вероятно, что отличительной особенностью этой молодой госпожи были ее золотые глаза. И смотрит в лицо Лань Ванцзи. Тот смаргивает и смотрит на дядю, явно не понимая, что происходит. — Но первая молодая госпожа Юй была наследницей, — продолжает Яо Чжимин. — Отчего молния не на сердце тогда?.. — Скорей всего потому, что не была закреплена линия наследования, — легко отвечает Вэнь Жохань. — Вэй Усянь, вот посмотри на свою шицзе. Где у нее иероглифы «молния» и «вода»? Вэй Усянь, даже не взглянув на побледневшую Цзян Яньли, отвечает уверенно: — Оба на уровне сердца. А у Цзян Чэна молния чуть ниже сердца, но не на животе как у… Ланей. — Это значит, — поучающе сообщает Вэнь Жохань, — что над Цзян Яньли так же провели традиционные ритуалы клана Мэйшань Юй, усилив в ней кровь. Цзян Ваньинь, скорей всего, просто имеет довольно неплохую предрасположенность для обоих кланов — идеальное дитя для наследования обоих боевых учений, можно сказать. Цзян Фэнмянь чуть удивленно на сына смотрит, а Юй Цзыюань вдруг прищуривается, словно решив что-то для себя. — Над юными Ланями же, — продолжает с чуть большим холодом в голосе Вэнь Жохань, — явно никто ритуалов клана матери не проводил, а наследовали они не по материнской линии — потому и на животе символ клана, из которого пришла мать. А то и специально вытеснили материнские дары. Кстати, Лань Цижэнь, почему ваш брат проводит время в уединении?.. Яо Чжимин просто от восторга замирает. Это ж как прекрасно сыграно словами!.. И объяснил и дар, и принцип наследования, и почему Ланей можно считать детьми первой молодой госпожи Юй. — Мой брат ушел в уединение по причинам, ведомым только ему, — очень осторожно говорит Лань Цижэнь. — Вы не вправе судить его за это. И я не верю, что женой моему брату была Юй. Они все слишком… слишком… слишком!.. — Ах вот оно что, — хмыкает Юй Сюлинь, что ныне властвует над Мэйшань Юй. — Значит, украсть мою дочь, принудить ее родить двух сыновей, а потом вышвырнуть, отравленную нерожденным третьим сыном… это не слишком!.. Она встает в полный рост, смотрит на Вэнь Жоханя и говорит: — Глава Вэнь, прошу справедливости. За мою дочь. — За моих племянников!.. — вклинивается Юй Цзыюань. — Детей моей сестры. Вэнь Жохань улыбается с таким нескрываемым наслаждением, что Яо Чжимин понимает — своего тот добился, и ныне влияние одного из Великих Орденов будет существенно ослаблено. Но нет, желания стать вассалом ордена Цишань Вэнь у него до сих пор нет, так что чуть позже надо будет придумать, как подорвать авторитет Вэней… а то и восстание поднять. Не самому, конечно!.. Зачем ему это самому делать, если всегда будут недовольные и возмущенные? — Вы лезете туда, куда права лезть не имеете!.. — вскакивает на ноги Лань Цижэнь. — Мой орден не имеет никакого отношения к Юй!.. Вэнь Жохань смотрит на него со скепсисом и уточняет: — Или вам просто не всё сказали, господин Лань. Просто не всё сказали. Ведь ваши старейшины так любят хранить знания и секреты, да?.. Он выглядит невероятно пугающим, и становится даже любопытно — что именно не позволили узнать ему старцы из Гусу Лань, что до сих пор выедает его, что толкает на месть и торжество от чуждого позора?.. Яо Чжимин даже примерно понимает, кого нужно поспрашивать — всё ж не такое дальнее прошлое. А Лань Цижэнь не унимается: — В любом случае!.. Но перебивает его Юй Цзыюань твердым: — У этого мальчика — глаза моей сестры!.. Она смотрела, конечно, намного теплее. Она была добрая и смешливая, и все мы думали, что ей будет сложно управлять кланом, а… а потом она пропала… и у этого мальчика… у него глаза моей сестры. Моей а-Ли, той, что любила сливовый цвет, в честь которого была названа. У него ее глаза. И в зале повисает тишина. И в этой тишине Лань Ванцзи встает, подходит к Юй Цзыюань и просит: — Ванцзи… просит… рассказать о маме. Юй Цзыюань говорит до внезапного мягко: — Конечно. Ты знал ее?.. Ванцзи мотает головой, говорит тихо: — Видел. Раз в месяц. Потом меня не пустили. Но Ванцзи приходил. И ждал. Ванцзи не понимал… смерть. — Дядя, — тихо говорит Лань Сичэнь, — подумай, прошу. Первая молодая госпожа Юй могла оказаться нашей матушкой?.. Лань Цижэнь смотрит растерянно на Лань Ванцзи, переводит взгляд на Лань Сичэня на миг, выдыхает: — Нет? Но это больше звучит как вопрос. Он сам не уверен. Он не знает. Потому что, да, старейшины Лань невероятно любят тайны, а Лань Цижэню было пятнадцать, когда пропала первая молодая госпожа Юй… пропала ли?.. Жила в Облачных Глубинах — несчастливо жила, раз ей лишь раз в месяц давали видеть сыновей, но родила двоих, а многим и это не под силу, но третий ребенок убил ее, выходит. А какие еще грязные секреты скрывает этот самый праведный орден с тысячами правил?.. — Глава Вэнь, — смотрит на Вэнь Жоханя Цзян Фэнмянь, — если дети того пожелают, то оба могут обрести приют в Пристани Лотоса, пока не станет ясно, что же случилось с их матерью… и кем была эта мать. Конечно, дар а-Сяня показывает истину, но мы должны всё же спросить… хотя бы Цинхэн-цзюня, а не судить, даже не спросив. Лань Сичэнь поднимается на ноги и вежливо кланяется всем, говорит мягко, но непреклонно: — Я — наследник и мне разбираться с тем, что сотворено теми людьми, над которыми я должен был встать главой. Но, глава Цзян, я прошу приютить… — Сичэнь!.. — почти кричит Лань Цижэнь. — …моего брата, — невозмутимо договаривает Лань Сичэнь. — Тетушка Юй, я прошу позаботиться о Ванцзи, потому что он еще мал для того, что вскрылось. — Сичэнь!.. — снова пытается одернуть Лань Цижэнь, но племянник смотрит на него с горечью и напоминает: — Я годами спрашивал, дядя!.. Годами. И вы никогда не отвечали. И просили не спрашивать, потому что и сами боялись правды. Довольно. Глава Вэнь, я буду содействовать. И Вэнь Жохань удивленно поднимает обе брови, потом хмыкает, а после говорит: — Ох уж эта упрямая и дерзкая кровь Юй. Даже тысячами правил не задушишь. Наследник Лань, клан Цишань Вэнь окажет поддержку и помощь в расследовании. Я лично окажу помощь. Но за всё есть цена. — Думаю, — мягко отвечает Лань Сичэнь, — о цене мы договоримся. После того, как убедим старейшин, что хранить тайны уже поздно. — Глава Вэнь, наследник Лань, — вклинивается Юй Сюлинь, — а что насчет помощи клана Юй? Да, мы не так сильны, но я хочу справедливости. И мести. Цзыюань?.. — Я бы присоединилась, — нехорошо улыбается Юй Цзыюань. — Только племянника устрою. — Думаю, — очень осторожно говорит Цзян Фэнмянь, — бросаться в бой сегодня не очень… А потом на него смотрят женщины клана Юй, и глава Цзян дипломатично поднимает ладони, признавая поражение, уточняет: — Моя госпожа сама отдаст распоряжение готовить лодки?.. Думаю, мы справимся с размещением Лань Ванцзи сами. Я даже знаю покои, что ему подойдут. И все, кто не готовы сейчас же отправиться в Облачные Глубины, конечно же, могут продолжать пиршество. И вот сейчас, глядя на то, как из зала выходят Юй, большая часть Ланей и Вэнь Жохань, оставивший своих сыновей под присмотром телохранителя, Яо Чжимин очень жалеет лишь об одном: у него нет официальной причины, чтобы отправиться с ними. Это ж кто ему потом расскажет, что там творилось? Официальные новости — это же совершенно не то!.. Ладно. Зато он сейчас знает больше всех и может всем всё рассказать. А о том, почему Облачные Глубины были частично сожжены, почему от знаменитого Совета Старейшин осталось только семеро, почему скоропостижно умер Цинхэн-цзюнь, и как была снесена Стена Правил, он сумеет узнать немного позже. По крайней мере здесь и сейчас Яо Чжимин может наблюдать, почему Лань Ванцзи, завороженный быстрой речью Вэй Усяня, добротой Цзян Яньли и неуклюжей заботой Цзян Ваньиня, останется в Пристани Лотоса. На месяц. Второй. Третий. Год. Два. Пять. Десять. Навсегда. Но этого Яо Чжимин пока не знает, вместо этого глядя на то, как вертлявый тощий мальчишка с алой лентой в волосах подкладывает в тарелку растерянному мальчику в белоснежных одеждах всё больше и больше еды, как мягко заботится об обоих девушка в пурпурном, попутно успевая обойти весь зал и убедиться, что всем всего хватает, и как не подпускает к тому же мальчику в белом никого сердитый мальчик в пурпурном. Тогда он еще не знает, что видит знаменитое Трио Юньмэна и их обожаемую сестру. Тогда. Но в том, что они будут невероятно интересны и сейчас, и в грядущем, Яо Чжимин не сомневается ничуть.