CОН

Эва оглядывается вокруг и не очень понимает, где она оказалась, а главное, почему. Под ногами тёмная вода, а перед ней возвышается мрачное синтоистское святилище. Несомненно, это Демоническая Гробница Двуликого Призрака, но что здесь делает она? Какими судьбами тут оказалась? На этот вопрос у неё пока нет ответа. Страх неизвестности липкими прикосновениями сковывает ей плечи и спину. Она помнит, каким разрушительным бывал этот Тысячелетний Демон. Когда он появляется, все горит огнем, начинается масштабное бедствие, и Сильнейший в истории вызывает исключительно ужас. Девушка оглядывается вокруг в поисках чего-либо, что могло бы дать ей подсказку, где она, а главное, зачем, а потому двигается прочь от пустующего пока что трона. Что-то ей подсказывает, что это будет вернее всего. Наверное, инстинкт самосохранения. Пройдя пару сотен метров, Эвона оборачивается и в ужасе замирает. Она словно не сдвинулась ни на метр. Не поворачиваясь спиной к воротам храма, что представляет собой огромную пасть, она пытается бежать, но святое место не отдаляется ни на метр. Это какое-то сильное колдовство? Эва недовольно цокает языком. Понятно. Величайший шаман в истории играется с ней при помощи магии и своего Расширения Территории. Помнится, радиус его действия около двухста метров, иными словами, за пределы этого расстояния уйти не получится. Ну и она не лыком шита. Эвона Как решительно идет вперед и ловко поднимается по многочисленным черепкам вверх к костяному трону. Гигантская зубная челюсть внушает отвращение, и она старается лишний раз на неё не смотреть.  Взобравшись наверх, она поворачивается лицом к владениями, оглядывает территорию Призрака с высоты, а потом деланно-спокойно усаживается на троне, закидывая ногу на ногу. На ногах обнаруживаются её пушистые розовые тапочки, а на самой девушке – розовый шелковый халат, в котором она обычно ходит по дому. Необычно, зато удобно. Она покажет ему, кто здесь Королева. Гостья территории продолжает изучать довольно аскетичные покои колдуна. Кроме кровяного озера, гор костей и непосредственно храма с троном здесь нет ничего. И она бы даже могла сказать, что никого – но это абсолютно точно не так. Король здесь. Она не просто это чувствует и понимает логически, она это знает: по тому, как сильно давит на неё его проклятая, во всех смыслах этого слова, сила. Разгневается ли он, если она решится задать прямой вопрос о том, как и зачем она тут оказалась? Даже если и нет, то сможет ли ответить на него? Мог ли он специально сюда её призвать? Зачем? Эвона хмурится, погружаясь в мыслительный анализ. Что она может предпринять, чтобы сохранить себе жизнь? Двуликий Призрак только кажется милостивым, на самом деле он жесток и безжалостен. Юная шаманка могла бы надеяться, что сила сможет развлечь Короля и отсрочить неизбежное, но она сомневается в том, что её потенциала хватит, чтобы развлечь хозяина владений хотя бы на пять минут. Девушка тяжело вздыхает, подперев подбородок рукой. Даже родовой техники у неё нет, как у того же Годжо или Зенин. Никаких козырей в рукаве. И здесь абсолютно не тот случай, когда то, что не убивает, делает сильнее. Оно убьёт, съест и не подавится, с удовольствием обглодает косточки – Эве хочется думать, что она достаточно вкусная для такой чести. Нужно искать позитив во всем. Но показывать, что она готова принять свою судьбы без борьбы – нельзя ни в коем случае. Поэтому Эвона приосанивается на троне и ждёт. Она его не видит, но чувствует его появление. Даже не так, это он позволяет ей почувствовать своё появление, когда на её плечи обрушивается неведомое ранее давление.  Девушка внимательно оглядывает капище, но ничего не изменилось, она его не видит. Или это он пока что не позволяет себя увидеть?  Глубокий пронизывающий голос раздаётся везде и одновременно нигде. От него бегут мурашки по коже, а в груди связывается тревожный узел. – Забыла своё место? – спрашивает Король.  Эвона практически задохнулась от волнения, но берет себя в руки. Она уже сидит на его троне, так чего ей терять? Откидывает свои розовые волосы назад элегантным движением и отвечает: – Оно здесь, – демонстративно перекладывает ногу на другую. – На этом троне.  Наконец-то она слышит приближение его шагов. Они раздаются из-за спины, поэтому она его и не увидела. Тяжелая поступь гулким эхом разносится по пещере, и с каждым шагом приближающегося проклятия в груди Эвы сердце готово остановиться. Волевым усилием она заставляет себя не вздрагивать, пока он, очевидно, приближается к ней. Шаги останавливаются совсем близко, за её спиной. Она не слышит ничего, даже шороха одежды. Демонстративно не поворачивает шею назад, сидит прямо и смотрит вперед. А затем голос Двуликого раздаётся прямо над её ухом: – Это моё место. Эва вдыхает глубоко – это жизненно необходимо.  Трон и правда широкий для девушки – на нем поместится ещё как минимум две девушки такой же, как она, комплекции. Но так просто сдаваться шаманка не намерена: возможно, находчивость поможет ей отсрочить приговор, который про себя уже назначил ей Двуликий Призрак. Конечно, хотелось бы не уступать подольше, но мысль, неожиданно посетившая голову, кажется не такой уж и плохой. Либо на адреналине она стала думать лучше и быстрее, либо наоборот – перестала совершенно. Эвона встаёт со своего (зачеркнуть) места безмолвно. Древний колдун на это лишь фыркает. Она делает пару шагов в сторону от трона, чтобы он не задел её, подходя к объекту их спора. Девушка слышит и чувствует, как он мгновенно преодолевает это расстояние и довольно опускается на сиденье, устраиваясь поудобнее, будто готовится лицезреть интересное представление. Хочет хлеба и зрелищ? Эва тоже. Девушка делает вид, что не удивлена, увидев на месте Короля Проклятий своего парня, Сукуну Рёмена. Пускай и в довольно необычной форме – Сукуна всегда был больше и выше неё, а его широкие мускулистые плечи Эвона использовала вместо кресла, но увидеть его ещё большего роста, ещё и четырьмя руками вместо двух, – такого она не ожидала.  Она резко поворачивается к нему, подходит ближе, очень близко, поддерживая зрительный контакт – в алых глазах смешинки и черти, удивительно, но ее дерзость не разозлила шамана – пока. Девушка смотрит лишь пару секунд, чтобы затем, почти неожиданно, развернуться на сто восемьдесят, но, не давая мужчине насладиться видом, быстро опуститься на его колени. Не перед ним на колени.На его колени.  – Мы называем это компромиссом, – умничает она, будто бы чуть осмелев благодаря тому, что не видит лица с четырьмя глазами. Симпатичного. Но пугающего. Да, её вкусы всегда были специфичны. – Мы – это кто? – прохладным голосом, что обволакивает все существо, спрашивает он из-за её спины. – Мы – это Эвона Как, собственной персоной, – она разворачивается к нему вполоборота и протягивает руку, словно представляясь. – Будем знакомы, Ваше Величество. Четыре алых глаза наблюдают с интересом, хотя, быть может, он просто поражён этой наглостью. И все же вместо того, чтобы отрезать нахальной девчонке голову или руку, он берёт её ладонь одной из своих четырёх рук, притягивает ко рту и прикасается губами к тыльной стороне девичьей руки. Эва чувствует, что в какой-то степени одержала победу, пускай она и удивлена его реакцией. Её расширенные от удивления зрачки встречаются с насмешливым взглядом Сукуны, который смотрит на неё в наклоне снизу вверх. Слегка испугавшись, девушка отдергивает свою руку. – Грешно злоупотреблять прикосновениями к прекрасному, – находится она. Король в ответ посмеивается низким смехом.  – Правда. Но ты на мне сидишь, а значит, прикасаешься ко мне. А значит, тоже грешишь. – Нас разделяет целых два слоя ткани, – парирует Эва, – так что не грешу. – Это легко исправить. Она не успевает спросить, что именно собрался исправлять шаман. Площадь телесного контакта увеличивается благодаря инициативности Рёмэна, опустившего ладонь на бедро сидящей на нем девушки в опасной близости от края ткани розового халата. Под ним виднелась светлая гладкая кожа, очень мягкая и приятная на вид. Сукуна бы с удовольствием оставил на ней красные полосы, проведя ногтями, и следы зубов – такие десерты он любит. Но грань не переходит. Дразнится в ответ. Ждет следующий ход Эвоны. – Конечно, – соглашается она. – Не грешить – гораздо сложнее, это факт. Мужчина снова смеется. Ей палец в рот не клади – откусит. Но лучше бы сделала с ним что-нибудь другое. Это позже. Хочется насладиться этой словесной перепалкой, прелюдией к прелюдии. Вместе с тем он кладёт вторую руку ей на другое бедро. Проводит пальцами по коже, которая выглядывает из-под халатика. Эве немного щекотно. – Ну я вроде и не верующий, – отвечает он в опасной близости от её уха. Девушка почти чувствует его дыхание на своей коже. – Правда, – пищит она в ответ, – не верующий. Король. И Бог. В ответ на эту фразу Сукуна сжимает когтями белоснежные девичьи бедра. Эва в ответ на это негромко вскрикивает, потому что больно, потому что остаются красные следы полумесяцев от его ногтей, но демон рук не убирает – продолжает впиваться в кожу, проводит ими выше, оставляя следом дорожку из красных полос. – П-помилуйте, мой король, – шепчет она едва слышно. – Сильные должны сносить немощи бессильных… Она накрывает своими ладонями его лапищи, стараясь остановить. Мужские вены в набухшем состоянии ощущаются очень отчетливо, и вместе с этим Эвону впечатляет разница в размерах их рук. Руки Рёмена не двигаются, но когти впиваться в кожу перестают. Вдруг появляется вторая пара гигантских рук и накрывает ими девичьи ладошки. Теперь она в западне. Дыхание спирает.  Он огромный. Ему не стоит абсолютно ничего поднять, далеко ее отбросить или двумя пальцами задушить. Но он этого не делает. Вместо этого руками, отобравшими не одну жизнь магов и простых людей, он почти нежно проводит кончиками пальцев по ее ладоням вверх, вниз, выводит замудреные узоры и смотрит на нее внимательно, выжидая хоть какую-нибудь реакцию, что-нибудь новенькое и интересное – на Эву он возлагает большие надежды. И она их невольно оправдывает. Его боятся все: мужчины, женщины, дети, проклятья, маги – без исключений. То, что он хочет, Король берет силой. Пусть даже и не применяет ее: все знают, на что способен сильнейший колдун, поэтому ему достаточно просто взглянуть на что-то, что привлекло его внимание, чтобы получить это. На женщин в том числе. Они боятся, хнычут, трясутся и с нетерпением ждут момента, когда все это закончится – желательно смертью, потому что не готовы продолжать жить обычной жизнью после утех Двуликого с ними. Эвона нервно сглатывает и игнорирует завязывающийся внизу живота узел.  Он огромный. Безжалостный и страшный сейчас дарит ей что-то похожее на ласку. Очень на это похожее. И она готова на нее отозваться.  – Сильные никому ничего не должны, – мурлычет ей на ухо Сукуна. – А вот слабым стоит подчиняться сильным… Эва чувствует, как феминизм покидает её тело. Она хочет подчиниться ему, особенно когда его сексуальный голос доводит её до мурашек. Девушка откидывается спиной к его мощной груди, расслабляясь, сидя на Короле. Двуликий воспринимает это как знак двигаться дальше. Мучительно медленно раздвигает руками полы розового халатика и проводит щекочущими движениями по внутренней стороне бедер. – Нет, – пыхтит девушка, – слабые не должны… Мы живем в эрудированном обществе, где слабость не является причиной… В этот момент Сукуна переводит пальцы на треугольник девчачьих розовых трусиков, и Эвона громко ахает. Не то, чтобы от неожиданности, скорее от яркости ощущений. Его большие пальцы принимаются гладить кружевные края ткани, намеренно не задевая приятную точку. – Причиной чего не является слабость? – дразнит колдун, продолжая свое колдовство. Эва дышит тяжело и громко. С трудом сдерживает себя и свое тело, чтобы не подставляться под его руки, которые и так везде, еще больше. Слабость физическую она признала с самого начала – глупо было элементарно отрицать то, с чем она не может соперничать и противостоять Королю Проклятий. Но на свою силу воли она все же возлагала кое-какие надежды. Которые сейчас трещали по швам с каждым ее вздохом, с каждым разом все более томным. “Только не стон, – умоляла саму себя мысленно Эва, – тогда конец всему.” Чему “всему” – сама не очень понимала, потому что в целом от того, что может произойти (зачеркнуть) произойдет, оба получат исключительно удовольствие. А это разве плохо? Эвоне бы поучиться гедонизму Сукуны. Шаман берет от жизни все и наслаждается каждым мгновением – тысячелетняя мудрость. – Заставлять… прислуживать сильным, – выдавливает из себя девушка. И чувствует, как чужой указательный палец задевает-таки самую чувствительную точку. Еле касаясь, но она достаточно распалена, чтобы… – Ах! Сдаться.  Распластаться на нём и развести бедра в стороны, чтобы у него был полный доступ к её межножью. Мужчина издевательски хмыкает ей на ухо, но ничего не говорит, и слава богу, потому что Эва и так уже сгорела от стыда. Его верхняя пара рук оглаживает ей плечи и массирует, разминая окаменевшие от волнения мышцы шеи и спины. Эвона постепенно расслабляется, тем более, что вторая пара мужских рук прогуливается у неё по трусикам. Пока что только по ткани, а так хочется, чтобы его пальцы оказались внутри… Словно читая ее мысли, Двуликий забирается мощной ладонью в розовые трусики, проводит вдоль влажной дырочки, собирая смазку, – и в этот момент снова хмыкает довольно. Приятно заставлять истекать от возбуждения такую красотку, которая трясется на нём, как осиновый листок.  Ему хватает одного указательного пальца, при помощи которого он делает круговые движения, чтобы девушка выгнулась на нём и положила голову ему на плечо, откинувшись назад. Пользуясь случаем, Сукуна перемещает ладони на её женские полушария. – Все ещё заставляю тебя? – бормочет он ей на ухо под тихое хныкание Эвы. – Вынуждаете, – шепчет девушка, повернув к нему лицо и утыкаясь носом в гладкую щеку с тонкой фигурной татуировкой, лишь подчеркивающей острый угол его челюсти. Вдыхает его запах. Пахнет кровью. Пахнет опасностью. Пахнет болью и всем самым страшным в этом мире, что только может быть. Казалось, раздвинуть ноги шире невозможно, но она оказалась не права. Снова. Бедра раздвигаются ещё больше, а тазом она начинает двигаться навстречу Сукуне, в надежде поймать его пальцы в свой плен. Что-то подсказывает, что для её пика хватит двух, а то и одного его пальца. Она уже почти готова.  Он убирает руку. Эвона расстроенно хнычет, приговаривая: «Нет, нет, нетнетнет, ну пожалуйста». Двуликий определенно над ней издевается, но даже не думает внемлить ее просьбе и помочь. – Я решил быть милостивым, – сообщает Сукуна девушке, но в его голосе слышится все издевка мира. – Не буду ни заставлять, ни вынуждать.  У Эвы узел внизу живота обиженно скручивается. За что он так с ней поступает? Это же… нечестно. Впрочем, Король Проклятий, очевидно, с подобными понятиями не знаком. Эвона решает играть в эту игру. – Ваше Величество, – умоляет она, разворачиваясь на его коленях к нему лицом. – Пожалуйста, – просит она, глядя в его глаза томно. Кладет руки (пока только руки) ему на плечи и ластится, как кошка, смазанно целуя линию подбородка. – Я сделаю всё…  – Хм-м, – низким рычанием тянет Сукуна, облокачиваясь щекой о свою руку. – Все, говоришь?  Эва смотрит ему в глаза и уверенно кивает. Она действительно готова на всё. Смерть под Двуликим Призраком не кажется такой уж страшной и плохой перспективой. Возможно, ее дух будет счастлив, покидая тело. Сукуна тоже счастлив видеть такой ответ. Конечно, он был бы еще более доволен, именно услышав ответ, но голубые омуты напротив сияют так красноречиво, что лишнее сотрясание воздуха кажется необязательным. – Мой Король, – дрожащим голосом шепчет Эва, в ожидании ответа – ощущение, что мужчина слишком долго молчит, принимая такое важное решение. Она нежно кладет ладонь на его щеку, начинает поглаживать, будто это любимый домашний кот, а не древний сильнейший шаман. – Какой ваш положительный ответ? Сукуна впечатлен. Сукуна восхищён. Сукуна очарован.  Он облизывает губы в преддверии веселья. Рёмэн не сомневается в том, что сможет хорошенько развлечься с девчонкой, расплывшейся на его коленях не просто от его действий, но и от одного его присутствия, впервые за очень и очень долгое время. Возможно, даже никогда с ним подобного не было. – Ну тогда делай, – он отнимает от неё все четыре руки, разводя их в сторону, мол, я весь твой, а сам расставляет бедра шире, отчего Эва падает в ямку между его ног. Ей приходится соскользнуть с его колен и с трона, чтобы выпрямиться напротив Двуликого. Он с интересом наблюдает за девушкой, ожидает зрелища. Эвона даёт ему и зрелище, и хлеб. Эффектным движением распахивает полы халатика и метает его в сторону своего Короля. Шелковистая розовая материя непременно закрыла бы ему лицо, но Сукуна ловит ловкой рукой и подносит нежную ткань к своей щеке, потираясь о неё. – Мм, тёплая, – комментирует это он с усмешкой. А напротив стоит хрупкая Эва, в одних только трусиках. Тоже розовых. Она не прикрывает грудь, так что алые глаза прикованы именно к ней, к торчащим ореолам сосков, которые он ранее накрутил до покрасневшего состояния. Девушка поворачивается к нему спиной и наклоняется, глядя на Сукуну через плечо. Она обводит руками свои ягодицы, потрясывает ими, а потом принимается стягивать мокрые трусики. Король аж подаётся вперед, чтобы получше рассмотреть, и Эва, переступая через них, швыряет треугольник ткани ему в лицо. Она тоже смотрит. Для нее это тоже интересное зрелище. Двуликий Призрак почти что путается в ее розовых вещах, пытаясь незаметно вдохнуть запах ее возбуждения, который впитала ткань – во всяком случае Эвоне так хочется думать, когда она видит, что трусики оказываются в странной близости к прямому носу Сукуны, когда он, в принципе, мог их просто откинуть в сторону за ненадобностью: а они теперь действительно не нужны. Девушка проводит по своим изгибам двумя пальцами – не сминает кожу и в принципе действие выглядит почти целомудренным и даже танцевальным, и все же так она демонстрирует свою наготу. Рука проходит по шее, чуть взлохмачивает розовые волосы и улетает вверх – сценка окончена. Теперь она скользит взглядом по мужчине напротив снизу вверх, от соломенных сандалий на ступнях, по ногам, прикрытым шароварами, двумя парам рук, на которые накинуто кимоно, что не закрывает мощного торса и довольно ухмыляющегося большого рта на животе, по широкой груди, плечам и к лицу, половина которого тоже скрыта под маской с двумя страшными глазами, которых Эва почему-то не боится: ей хочется, чтобы взгляд всех четырех, какими бы они ни были, был прикован к ней. Она театрально изгибает бровь в недоумении. Король ждет объяснений. – Король милостив, – повторяет девушка, – но вопрос – справедлив ли он? – Чего хочешь? – улыбается Сукуна. – Справедливости. Произнести “равноправия” у Эвы не хватило духа. Благоразумие подсказало засунуть феминизм куда подальше. Сукуна Рёмэн умен. Он умен чертовски, его можно смело назвать гением, зная даже не обо всех его талантах, способностях, техниках и победах. Но гении ленивы. Ему гораздо интереснее, чтобы девушка говорила прямо, а не заставляла его думать тогда, когда думать не надо. Но и Эвона не дура. И достаточно умна эмоционально, чтобы прочесть недовольство Короля во взгляде и чуть потяжелевшем воздухе. – Я разделась сама. Полностью. Разденьтесь и вы. – Ещё что сделать, соплячка? – фыркает Сукуна, занимая ещё более вальяжную позу, хотя казалось бы, куда уж больше…  Эва не считает себя проигравшей. В конце концов, они выиграют оба, предварительно в итоге будет ничья. Так она, по крайней мере, надеется. Девушка медленно кладет руку ему на колено, а потом забирается туда целиком. Сидит лицом к Двуликому и надувает обиженно губки. Она сомневается, что это сработает, но почему бы и не попробовать? Приводит ладонью по краешку ткани его кимоно от плеча к груди, слегка стягивает, оголяет участок кожи. – Всегда хотела увидеть, как раздеваются Короли, – тянет она требовательно, как ребенок. Сукуна снова фыркает. – Короли не раздеваются сами, – отвечает он с насмешкой, – для этого есть с… – мужчина задумывается всего на мгновение, заменяя слово «слуги» другим, – специально обученные люди. Эвона бы хотела обидеться, но ей весело. Хочется примерить на себя эту роль. – Этому надо специально учиться? – невинно хлопает она глазами. – А меня вы научите? – Сама ты как-то уже разделась, – хмурится Рёмэн, – руки я тебе все еще не отрубил. Учиться лучше всего в процессе, лучше схватывать будешь. Девушка слишком резко тянет за рукава кимоно вниз, почувствовав  в словах шамана непосредственную угрозу ее телу, так что ткань еле слышно трещит. Руки ей все еще нужны. Как и все остальное.  Милостивый Король, до этого развалившийся в кресле, все же немного помогает ученице, чуть привстав так, чтобы ей было проще явить его тело миру (зачеркнуть) территории во всей красе. Эва буквально присвистывает, когда видит две пары мускулистых рук. Одна хорошо, а две – лучше в данном случае подходит? Сукуна такой реакцией доволен, и его настроение снова приподнимается. И не только настроение. Девушка хочет потомить их обоих, поэтому поцелуями начинает покрывать шею, ключицы, плечи, оглаживает покатые бицепсы – как, оказывается, приятно ощущать такую мощь под своими руками! Кусаться она пока не решается, но вот проводить языком мокро и размашисто – вполне. Щекотно ли Королю? Он как-то судорожно выдыхает, пусть и невооруженным глазом это не заметно. Вот только у Эвы глаз-алмаз, поэтому подергивание не ускользает от ее внимания. – Приятно? – уточняет она, ненадолго отрываясь от своего занятия и смотря на шамана исподлобья, чуть улыбаясь. Он же лишь пожимает плечами. Ей хочется рассмеяться, но девушка все еще помнит про угрозу не только своим рукам, но и всему ее существу в принципе – едва ли он остановился бы лишь на двух ее конечностях. – Рав-но-пра-ви-е, – по слогам произносит она, – говорю и я, и вы. Мы же оба хотим провести время с пользой, Ваше Величество?  Эве на самом деле очень повезло, что Король оказался в хорошем расположении друга. А может, она и сама причастна к этому… Вряд ли она узнает причину этого, но она чувствует на затылке одну из четырех больших ладоней, которая приближает ее обратно к коже. – Продолжай, нахалка. Девушка все же беззвучно смеется и делает то, что велят. Тем более, ей и самой это, в целом, нравится. Кому не понравится облизывать и целоватьтакогомужчину? – С вашего позволения, – кивает Эвона и старается как можно элегантнее, женственнее, может быть, если повезет, по-королевски – откинуть розовые волосы назад, пока сама она расположилась на коленях перед Демоном. – Но помните, услуга за услугу… Сукуна рычит в ответ. – Ты кто такая, чтобы напоминать мне об… – и он прерывается на полуфразе, когда девушка не раздевает, не слуга же, но стягивает штаны-хакама с его паха и заглатывает, будто всю жизнь это делала, будто глотательных рефлексов не существует. Здесь второго шанса не будет, нужно произвести впечатление на Короля с первого раза. И судя по его рыкающему стону, Эва сделала всё правильно, пусть челюстные суставы готовы порваться, а из глаз и носа течёт жидкость. Она выпускает его член из горла с лёгким кашлем и покрывает его горячую плоть слюнями, стараясь выглядеть… ну, не элегантно, нет, не в этой ситуации, хотя б привлекательно в его глазах.  Девушка как ни в чем ни бывало,как будто бы она не заглотила сейчас ничего до слез в уголках глаз, кончиками пальцев проходится по коже вокруг рта, убирая остатки случившегося порыва страсти. Смотрит на Короля снизу вверх, будто и не чувствует совсем его давящего превосходства. Как будто у нее самой по венам бежит кровь с оттенком голубого – проверять это не хочется, но Сукуна может это запросто провернуть и обнаружить самозванку в случае чего. – Ну как? – спрашивает она расслабленно. – Впечатлило? Рёмэн усмехается и медленно аплодирует. Эва была бы рада присесть в книксен перед ним, но она уже сидит у его ног, покидать это место не хочется. – А ты шлюха, – тянет он. Довольно улыбаясь, – настоящая королевская шлюха. – Комплименты вы делать не умеете от слова совсем. – Ты ждала хайку, воспевающий твои умения? – Хотя бы так, – пожимает шаманка плечами. Не то чтобы ей хотелось это услышать, но… было бы интересно, раз Сукуна это предложил. Повелитель ненадолго задумался, глядя в пространство, после чего все-таки выдал: – Вершину Фудзи покорила.  Разве забуду теперь её лик? В спальню к себе возьму. Эвона помолчала несколько мгновений, и на её лице четко было видно, что она осознает только что импровизированное Сукуной хайку. Когда до неё, наконец, дошла тонкая аллюзия на его большой член через гору Фудзи, девушка фыркнула, а потом расхохоталась, вытирая слезинки в уголках глаз.  Двуликий нахмурился. – Что смешного? – недовольно спросил он, чувствуя, как его хрупкое мужское эго пошатнулось из-за того, что Эва над ним смеется. – Ничего!.. Правда. Просто так поэтично о мужских половых органах ещё никто не говорил, – утешительно сказала девушка, примирительно гладя его по мощному мускулистому колену. – Что до спальни… Возражать не стану. – Как будто кто-то будет спрашивать твое мнение, – фыркает Сукуна, скрещивая одну из пар мощных рук на груди. Эве даже на мгновение кажется, что он немного надул нижнюю губу. Так мило и немного по-детски, что хочется поскорее утешить и задобрить эту гору мышц, несмотря на то, кем он является и чем грозит в случае, если ему что-то не понравится. – Ну-ну, – гладит она его по голове.  Не смогла удержаться от соблазна это сделать. Волосы у Сукуны мягкие и розовые, будто сахарная вата в парке аттракционов – совершенно не вяжется с его образом и личностью. Интересно, что так бывает. Интересно, что он думает на этот счет? Если вообще об этом задумывается. Шаманка прерывает свой поток мыслей – подумает потом, подумает об этом завтра может быть, сейчас у нее в перспективе занятие поинтереснее. Она приближает губы к уху сильнейшего и томно шепчет: – Король может делать со мной все, что ему заблагорассудится. – О, правда? Спасибо, что разрешила, – саркастически откликается Демон, скрывая, что на самом деле он более чем доволен тем, что девчонка разделяет его желания. – Для этого нам надо переместиться в спальню… Щелчок пальцев. Больше нет пещеры с черепами, больше нет трона, на котором восседал Король со своей подданной на коленях. Эва не успевает осмотреть королевские покои, потому как оказывается спиной на шелковых простынях, под горячим и сильным телом. Его тяжесть заставляет приятно сжаться всё внутри. Кстати, о “внутри”... – Мне так хочется… – смотрит она Сукуне прямо в глаза. – Так хочется ощутить тебя внутри… Мой Король. Двуликий смотрит на эту лисицу, которая так призывает его скорее приступить к соитию. Эти оборотни-кицунэ всегда такие соблазнительные, да он и не хочет сопротивляться происходящему – с большим удовольствием кусает клыками невесомую кожу на девичьей шее, всеми четырьмя руками сжимая её тельце, чтобы точно никуда не делась. Не то чтобы Эвона и хотела… но так приятнее. Обоим. Сомнений в этом нет, потому что шаманка под ним не скрывает своего удовольствия – чуть извивается, стонет, закатывает глаза, кусает губы и старается не отставать от Сукуны, сама пытается подарить ему тепло и ласку, которые он отрицает. Но которые ему приятны. Он шипит от удовольствия, когда девушка задевает эрогенные зоны: чешет ухо, чуть задевая кожу головы, проводит ногтями по рукам одновременно невесомо, но и очень ощутимо. Однако Король все еще помнит и о просьбе подданной, да и о своем желании забыть не может, кровь отлила от головы в известном направлении, и ему не очень понятно, как он все еще не разорвал беднягу под собой.  Эва громко вдыхает воздух, когда чувствует, что оказывается заполненной со всех сторон. Даже переполненной. Но как же ей хорошо. Ей так хорошо, что в уголках глаз собираются слезы. Снова. Неужели, теперь всегда ее удовольствие будет сопровождаться слезами? Сукуна не двигается. Не потому, что он настолько благороден и внимателен, что дает девушке привыкнуть к его размерам. Никак нет. Даже не так, он не сомневается в том, что она приняла бы с благодарностью каждое его движение внутри, но ему вдруг захотелось растянуть этот момент первого проникновения на подольше. Запомнить свои ощущения, когда его сжимают стенки теплого и влажного влагалища, чувствовать, как они подрагивают.  Ну и, конечно же, мучительно подразнить маленькую шлюшку тоже хочется. Отнекиваться от этого желания глупо. – Все хорошо? – торопит его нетерпеливо девушка. Как он и хотел, она повелась на его поддразнивания. Шалость удалась. – Более чем, – рыком отвечает мужчина. И тогда Сукуна толкается в первый раз, вызывая у обоих трепетный вздох. Эва словно ещё сильнее сжимает его, нехотя выпуская наружу и с радостью встречая обратно. Руки Короля жадно ласкают грудь девчонки, выкручивая и без того эротично торчащие соски, отчего она вскрикивает. – Понежнее, пожалуйста, – просит Эвона жалобно. Но Рёмэн не готов больше идти на уступки. – Ещё что сделать? – уточняет саркастично мужчина, вгрызаясь в её чувствительно набухающие соски.  – Пока что только это, – сдержанно отвечает Эва, покряхтывая от резких и ярких ощущений. – Если что-то ещё будет не так, я скажу. Внезапно Король остановился, слишком резко для того, чтобы это было чем-то обыкновенным. – Не так? – переспросил он ласково, но угроза, исходящая от него в этом вопросе, мурашками пробежала по загривку Эвоны. – Не так? И далее последовал особенно глубокий и чувствительный толчок, заставивший её вскрикнуть громко. А затем ещё один. И ещё. В бешенства Сукуна положил одну из ладоней ей на рот и продолжил вбиваться крепко и ощутимо. – А как тебе вот так? – прорычал он с ухмылкой. Эва могла лишь что-то пропищать ему в ладонь и зажмуриться, потому что слишком много ощущений одновременно. Нужно сфокусироваться на чем-то одном. Где-то внизу. Там, где Король Проклятий безжалостно вбивается в ее хрупкое и маленькое, по сравнение с его огромным, тело, но отважно принимающим все, что ему дают.  Сукуна даже про себя удивляется, что она еще ни разу не пожаловалась на то, что много, на то, что сильно, на то, что слишком большие  – что там еще не устраивает обычно женщин, которые оказываются с ним в одной постели или хотя бы просто одном пространстве? Эвона подмахивает бедрами, как может, насаживается изо всех сил, потому что хочет всего. Своими размерами или своими умениями, но древний шаман доводит юную колдунью до кульминации довольно быстро. Перед глазами фейерверки, в ушах шум, в теле нирвана.  Сукуна покидает ее тело, несмотря на то, что соблазн остаться подольше был очень велик. Но он опытный игрок, понимает, что это вынужденная мера, чтобы познать истинное удовольствие уже скоро. Пока Эва возвращается в реальность и в чувства, Король успевает отойти к шкафам у стены, что-то достать и вернуться. Совсем девушка приходит в себя, когда чувствует, как ее тело продолжают гладить большие руки, делают это почти нежно. Делают это с маслом – кожа поблескивает в приглушенном свете комнаты, Эве от осознания, что выглядит она после оргазма так хорошо и о ней даже ухаживают, очень приятно. Но в горле сухо. Поэтому она ничего не говорит. В том числе и поэтому шаманка не может попросить даже воды, чтобы промочить его. …Эва открывает глаза, кашляет и чувствует на себе горячие руки, а Сукуна спрашивает, всё ли в порядке. – Пить хочу, – шепчет вполголоса девушка, практически хрипит, и Рёмэн включает свет на прикроватной тумбочке, после чего любезно подаёт бутылку воды, которая стояла с его стороны. Эвона жадно пьёт, пытаясь прийти в себя. В голове небольшой сумбур, и она внимательно разглядывает своего мужчину – вот он всё тот же её большой и любимый медвежонок, татуировки на месте, две руки, две ноги, не более того.  Это был сон, но какой же яркий! Девушка прильнула к нему под одеялом и поцеловала в щёку, нежась носиком о его небритую щетину. – Что за внезапный порыв нежности? – добродушно ворчит Сукуна. – Ты время видела? Четыре утра. Спать давай. – Я тебе сейчас такое расскажу, медвежонок!.. – Ну, удиви меня, – мужчина слегка кивает головой, ожидая рассказа от сонной, но чем-то очень взбудораженной девушки.  Эва сначала хочет вкратце – поэтому задумывается, – но в итоге в подробностях делится с бойфрендом сюжетом своего сна. – Сукуна, у тебя было…их – два!– блогерка широко раскрывает глаза, на что Рёмэн же не может сдержать самодовольной ухмылки. – Тебя так впечатлило… – хочет он развить тему их страстного примирительного секса, но Эвона пока обсуждать это не готова. – Спокойной ночи! – быстро обрывает она, закутывается в одеяло и поворачивается на бок, спиной к мужчине. Закрывает, даже зажмуривает глаза – сон, поскорее приходи! Но она знает, что он придет не скоро без одной важной детали. Эва чувствует тяжесть руки Сукуны на своей талии, и как ее притягивают ближе к себе и зарываются носом в волосы. До этого натянутая, как струна, девушка расслабляется и действительно быстро проваливается в сон. На этот раз, без потрясений.