***

Плести кружева ненавистнее, чем вышивать — коклюшек слишком много, нити путаются, булавки выскакивают. Айрис сбивается с узора раз за разом, шепотом поминает закатных тварей и осекается сама, потому что больше некому ей выговаривать за недостойное дамы поведение. Она закусывает губу и начинает всё с начала. Потому что кроме неё — некому. Надорское кружево давно не в чести, модницы предпочитают алатское или гайифское, изящные завитки, цветы и листья. Айрис же вплетает в свой узор колючие терновые шипы, скрещенные клинки и острые пики северных гор, парящих воронов и сломанные короны. Боль и гнев прикладывает Айрис к каждой нити. — Сударыня… — черно-белые перья взмахивают над полом. Айрис поднимает глаза от кружева. Служанка, должно быть, объявляла о его приходе, но она пропустила, поглощенная работой. — Капитан Давенпорт. Селина и Мэллит считают его скучным занудой, слишком грустным и правильным, чтобы принимать его внимание. Прежде Айрис бы согласилась с подругами. Но та злая зимняя ночь возвращается к ней в ночных кошмарах слишком часто. Наяву она немногое помнит отчётливо, но лучше всего — как этот грустный усатый человек подхватил её на руки и прижал к груди, как кричал он на камни и они расступались перед ним. И как потом утром он плакал, думая, что она ещё без сознания — некрасиво, отчаянно, размазывая пыль и грязь по щекам. Она сама словно выстыла изнутри и окаменела, плакать не могла, а потому была благодарна ему за эти слёзы. И за последующий разговор с Лионелем Савиньяком, который хотел знать, что с ней теперь делать — а ей было всё равно. Капитан Давенпорт как-то всё устроил, ей нашли коня, одежду, провожатых, а потом нашлась госпожа Арамона и Селина, и жизнь подхватила и понесла Айрис дальше, пока она не очутилась здесь, в Аконе. Сестра мертвого предателя и убийцы, уже не невеста герцога Эпинэ и не подопечная герцога Алвы. Крошечный осколок некогда огромной скалы. — Как сегодня ваше здоровье, сударыня? — неуверенно интересуется Давенпорт. — Погода сегодня солнечная… Айрис смотрит на подушечку с кружевом в пятне солнечного света, на висящие коклюшки, на собственную юбку, расправляет её руками. — Вы зовёте меня на прогулку, капитан? — Кажется, раньше вы любили кататься верхом? В той, другой жизни, Айрис бы отказалась, не раздумывая. Какой-то там граф, вассал Скал, разве можно его сравнить с герцогом Алвой? В этой, новой жизни Айрис улыбается. Она не так давно начала улыбаться снова, губы плохо слушаются. А герцога Алвы рядом нет и не было, когда он был так нужен. — Мне следует переодеться. — Обещаю, я вас дождусь, — он шутит, а глаза остаются грустными, и Айрис хочется взять его за руку или коснуться ладонью щеки, только бы он не выглядел таким печальным и неприкаянным. Когда она возвращается в одежде для прогулок, Давенпорт стоит над её рабочим столиком. Его палец прослеживает узоры, не касаясь кружева. — Матушка говорила, в древности у каждого рода был собственный узор, а теперь так мало кто умеет. — В древности! — в Айрис вспыхивает гнев, словно кто-то дунул на тлеющие угли. — Ничего хорошего не выходит, если оглядываться на древность! Отец и брат хотели вернуть древность обратно, матушка… Горло сжимает спазмом, она осекается, отворачивается от него и прячет лицо в ладонях. И чувствует, как бережно его руки ложатся на плечи. — Сударыня… — Никому это не нужно теперь, — шепчет она. — Айрис, — его голос над самым ухом, умоляющий, совсем как тогда, среди смерти и страха. — Для меня было бы честью носить кружева, сплетённые вашими руками. Она судорожно вздыхает, пытаясь сглотнуть комок в горле, прижимается спиной к его груди, такой твёрдой и надежной, как скала. — Я не лучшая партия для вас, Чарльз, вам скажут, что вы берёте в дом дурное семя. Его усы щекочут щеку, и Айрис становится смешно, и боль и гнев внутри успокаиваются, сворачиваются клубком, укрываются толстым одеялом из серого пепла. — Я вызову каждого, кто так скажет, — обещает он, и Айрис накрывает его ладонь своей. Они выезжают на прогулку стремя к стремени. На фоне голубого неба облетевшие осенние рощи под стенами Аконы напоминают плетёные надорские кружева.