Окутанные вечерним ветром

Сквозь полутемные окна таверны просачивался слабый свет, размываясь в дымке табачного дыма и тихом гомоне посетителей. Когда Хайтам переступил порог, его мгновенно окутала смесь ароматов вина и жареного мяса. Взгляд привычно скользнул по залу, выискивая знакомую фигуру. И он его нашёл — Кавех, чуть сутулясь, сидел за дальним столиком, окружённый пустыми бокалами и бумагами. Блондин держал в руке бокал, невнятно шевеля губами, явно погружённый в свои мысли. Когда Кавех заметил Хайтама, его лицо мгновенно просветлело, и он махнул рукой, привлекая внимание. — О, а вот и ты! — голос Кавеха был чуть хрипловат, под стать его настроению. — Иди сюда, я тебе расскажу, какие эти заказчики… бесполезные! Совсем! — Он потянул Хайтама за руку, усаживая его рядом, словно боясь, что тот может сбежать. — Знаешь, чего они хотят? — Кавех с жаром взмахнул рукой, разливая немного вина. — Ничего! Абсолютно ничего, кроме как портить мою работу! "О, мастер Кавех, добавьте больше колонн! А можно ещё побольше золота? Нам нужно, чтобы всё сияло!" — он передразнил приторные голоса клиентов, кривя лицо от раздражения. — Они понятия не имеют, что такое настоящее искусство! Всё, что их интересует — это блестящие побрякушки и как их впечатлит внешний лоск! Хайтам наблюдал за Кавехом с невозмутимым выражением лица, позволив тому выпустить пар. Он знал, что эти вспышки гнева для Кавеха были сродни катарсису, хоть и немного комичны в его состоянии. — Может, потому что ты слишком требователен к себе и к ним? — сухо заметил Хайтам, отпивая воду. — Не все видят мир через призму идеалов. — Требователен? Я? — возмутился Кавех, откинувшись на спинку стула. — Да я… я просто хочу, чтобы люди научились видеть красоту! Настоящую, понимаешь? Чтобы они перестали упрощать всё до безобразия. Но… — он горько усмехнулся, понижая голос, — похоже, сейчас это никому не нужно. Все заботятся лишь о деньгах и внешней мишуре. — Так всегда было, — спокойно ответил Хайтам, поднимаясь с места. — Пойдем. Тебе нужно освежить голову и сменить обстановку. Кавех прищурился, качнувшись немного вперёд, будто пытаясь осознать услышанное. Однако потом, поддавшись усталости, лишь обречённо махнул рукой. — Ладно… Но если ты тоже начнёшь говорить про простоту и функциональность, как эти бездари, — знай, я объявлю тебя своим заклятым врагом, — пробурчал он, прищурив глаза. Когда Хайтам деликатно вывел его из таверны, за стойкой мелькнула довольная усмешка бармена, привыкшего к подобным сценам. Ему уже давно было ясно, кто здесь настоящий «опекун» в этих странных отношениях. Хайтам лишь невозмутимо кивнул в ответ, поддерживая пошатывающегося Кавеха под локоть. На улице Кавех вдруг остановился, глядя на звезды. — Хайтам, — пробормотал он тише. — Я всё-таки прав… Красота должна спасать людей, а не быть… не быть… — он запутался в словах, устало прикрывая глаза. — Знаю, знаю, — едва слышно ответил Хайтам, аккуратно ведя его дальше домой.