Часть 1

— Открыто? Ты уверен? — переспросила Тисс, гораздо более удивлённо, чем ей хотелось бы. Ша'арнез вопросительно посмотрел на неё, нахмурил брови, но ничего не ответил. — Это не… Ты этого хочешь? Тебя это не смущает? Твоя репутация или… — уточнила она. — Ну, знаешь… — она замялась, пытаясь подобрать более точные слова. — Я эсшайка. И, кроме того, для всех я была с вашим принцем, — уже тише добавила она. Он отвёл взгляд, задумался, на мгновение напряглась его челюсть. — Для большинства это скорее честь и бонус, чем повод для стыда, — иронично заметил он. "А для тебя?" — хотела бы спросить она. "Что думаешь ты? Не противно ли тебе? Сможешь ли ты вынести снисходительные взгляды?" Она ещё не знала его настолько хорошо, чтобы безошибочно понять, что он хочет сказать. Мысли путались, всплывали догадки и домыслы. Поэтому она уточнила вслух: — Мне вовсе не интересно мнение большинства и пересуды обо мне. Меня волнует только то, что чувствуешь и думаешь ты, — мягко сказала она. Тисс опустила глаза, не решаясь посмотреть на него, хотя обычно не отличалась робостью. Но с ним всё было иначе. Он сделал шаг к ней, посмотрел сверху вниз и, нежно приподняв её подбородок, заставил взглянуть ему в глаза. — Я знаю правду. Для меня это важно. Он замер на секунду, будто задумавшись, потом качнул головой, словно утверждая решение, принятое самим собой, и продолжил: — Я бы хотел, чтобы ты была со мной, была моей, — сказал он. — Если только позволишь, если хочешь сама, — добавил он через мгновение. Она залилась краской, посмотрела на его губы, шею, закрытую воротом кожаной куртки, вспоминая его горячие поцелуи, от которых кружилась голова, закусила губу. В памяти всплыли его прикосновения, от которых по коже бежали мурашки, а дыхание замирало. Его случайные или не совсем случайные взгляды на её уроках с драконами. Всё внутри наполнилось теплом от его слов. Она опустила взгляд и кивнула. — Хочу, — прошептала она. — Остальным знать правду не обязательно, и ничего это не изменит, только сделает твоё положение более шатким, вызовет множество вопросов, — продолжил он. — Мне нет дела до разговоров. Никто не посмеет ничего сказать тебе тоже, я этого не допущу. А с Таем я уже поговорил. Тисс подняла на него удивлённый взгляд и встретилась с его голубыми глазами. Он был предусмотрительным, деликатным, мягким. Уверенным, тем, кому можно доверить самое сокровенное. С ним не было страшно, хоть он и имперец, бывший враг, но теперь — тот, кто завладел её мыслями и чувствами. Он спросил, хочет ли она быть его. Быть с ним открыто, перед всеми, не скрываясь, не боясь, что их заметят в библиотеке или в загоне для драконов, где он сначала нежно, робко, будто бы спрашивая разрешения, помогал ей залезть и пристегнуться к дракону, потом снимал с него, позже касался её плеч, обнаженных платьем. Гораздо позже, уже узнав о её расположении к нему, буквально вжимал в стену, страстно целуя, так что ни одной приличной мысли в её голове не оставалось. Да и никаких других, откровенно говоря, тоже. После того как принц Тай поделился с повелителем своим планом, и тот согласился, решив, что это логичный и выгодный политический шаг, поддерживать слухи о её связи с принцем больше не было необходимости. Всё оказалось логично и естественно. Сколько прекрасных девушек было у него до нее — более знатных, красивых, тех, что скрашивали его вечера, а потом продолжали жить при дворе, выходя замуж. Для многих быть с принцем было привилегией. К счастью, в этом больше не было необходимости. Тисс была благодарна Таю за деликатность, за жизнь, которой она бы лишилась при любых других обстоятельствах. Но также безмерно счастлива от того, что правда открылась тому, кто завладел её мыслями и грёзами. Ша'арнез провёл рукой по её щеке, выводя из задумчивости. — Тисс, — еле слышно прошептал он, наклонился и мягко, едва касаясь, поцеловал её. Отстранился и сделал несколько шагов назад. Она улыбнулась. — Уже поздно, ты, должно быть, устала. День был долгим. Тисс посмотрела на него с непониманием. Он хочет уйти сейчас? Почему? Не хочет давить? Но не он ли только что предложил отношения? Официальные, настоящие? При этом они ни разу не заходили дальше поцелуев. Очень горячих, должна была она заметить. Тисс не была опытна в таких вопросах, не знала, что сказать или сделать, но знала, что хочет его, хочет быть с ним… Набрав воздуха в грудь и собрав всю решимость, на которую была способна, тихо прошептала: — Хочешь остаться? Думал ли он о том, что останется сегодня с ней, когда после тренировки решил проводить её до комнаты и затеял весь этот разговор? Нет. Нравилась ли она ему? Определённо да. Сильно. Понравилась ещё тогда, когда он увидел её впервые. Имел ли он право думать о ней до недавнего времени? Нет, как он смел. К тому же она была— женщиной принца. Но теперь, после того как ему была открыта правда, всё изменилось. Имело ли для него значение, если бы она и вправду была с принцем? Он не знал ответа. К счастью, думать об этом было не нужно. Хотел ли он её? Да. Хотел ли больше, чем просто целовать, обнимать и заботиться? Определённо да. Чего он точно не хотел, так это давить, вынуждать, подталкивать её к решениям, к которым она ещё не готова. Как вот сейчас. Предлагая ей быть с ним, быть его, он не имел в виду, что она прямо сегодня должна отдать ему всю себя. Ему не была нужна жертва или подношение. Женщины никогда не были для него проблемой. Он хотел именно её и был готов подождать, решил так с самого начала. Он убедился в этом после её робкого признания между их жгучими поцелуями, когда его пальцы скользнули в ворот её куртки для верховой езды на драконе, и она прошептала, что для неё это впервые, попросив его быть нежным. Дальше поцелуев и объятий он решил не заходить. Это было тогда. Был ли он старомоден? Придерживался ли не столько традиций, сколько собственной внутренней морали — в некоторых вопросах или, возможно, в большинстве, если не во всех? Скорее да, чем нет. А по мнению большинства при дворе ответ был очевиден — да! Резкий, дерзкий, саркастичный, преданный принцу и своим принципам, странный, отстраненный и, бесспорно, старомодный. Пауза, молчание после её вопроса начали затягиваться. Когда они вошли в её комнату, свечи не были зажжены, и опустившиеся сумерки погрузили её в полумрак. Тисс не понимала, как реагировать, и продолжала смотреть на Ша'арнеза, смущенная, не зная, что делать с его молчанием, не понимая его. Он мягко улыбнулся, взял её ладонь в свою. — Хочу, Тисс, не сомневайся. Очень хочу.