Часть 1

      Lana Del Rey — Big Eyes       Это начинается с того, что Луи практически залетает в гостиную, в которой Лестат наслаждается книгой, сидя перед камином. Мерно пляшущее пламя не греет вампира, но создаёт ощущение комфорта. Только последнее вскоре оказывается нарушено.       — Ты обещал, что больше не будешь так себя вести! — обвиняюще бросает Луи.       — Как? Читать? — Лестат с искренним изумлением поднимает на друга взгляд из-за книги. — С каких пор это стало преступлением?       — Я не об этом, ты знаешь.       — Не знаю. Просвети меня.       Луи ходит из стороны в сторону мимо него. Такое мельтешение раздражает, но Лестат старается держать себя в руках.       — В Трем-Лафит было совершено массовое убийство. Тринадцать человек, — наконец говорит Луи. — Все они обескровлены.       Лионкур фыркает:       — Преступников в том районе больше, чем порядочных людей. Было бы о ком жалеть.       Луи качает головой:       — Среди них были женщины. И трое детей. Лестат я надеялся, что твоё кровавое прошлое осталось в прошлом, но…       — С чего ты вообще взял, что это сделал я?       Он задаёт вопрос спокойным, почти скучающим тоном. Луи удивлённо моргает. Ему не приходила в голову мысль, что это может быть кто-то другой. И этому есть разумное объяснение.       — Это твой почерк, — поясняет он. — Мало кто из нас настолько небрежен в заметании следов. Но ты… Ты словно бросаешь всем вызов своими кровавыми пиршествами.       — Раньше бросал, — поправляет Лестат. — В последние годы я убиваю лишь преступников и бездомных, и то аккуратнее, чем раньше. Ты и сам это знаешь. Прежде чем бросаться обвинениями, сначала бы убедился, что в этом действительно есть моя вина.       Луи хмурится. Он знает, что его друг не стал бы юлить, не скрывал бы перед ним свои дурные порывы. Сейчас же Лестат выглядит раздраженным, будто эти обвинения и впрямь беспочвенны.       Его взгляд падает на предмет, который Луи машинально вертит между пальцами. Это чёрная бархатная лента. Лестат напрягается всем телом, слегка подаётся вперёд.       — Откуда это у тебя? — Его голос звучит странно. Словно он уже видел это раньше. Луи смотрит на ленту, будто только сейчас по-настоящему заметил её. Его взгляд становится печальным.       — Я снял её с одной из жертв вампира. С молодой женщины. А что, она знакома тебе?       — Более чем, — кивает Лестат. — И кажется, я теперь знаю, кто заявился на мою территорию. ***       Восемнадцатый век предоставляет много возможностей для того, чтобы найти очередную жертву. Но Лестат предпочитает тех, кто преступил закон, чьё убийство с меньшей вероятностью вызовет чувство вины. На его счету есть и невинные жертвы, но смерть убийцы или насильника вызывает ещё и моральное удовлетворение вдобавок к утолению жажды крови.       Бордель месье Ришара — не самое приятное место. Аристократы предпочитают дома удовольствий классом повыше, сюда же обычно заходит люд попроще. Поэтому появление мужчины с локонами золотистых волос, в дорогой одежде, похожего на дворянина, вызывает большой ажиотаж у местных шлюх. Лестат стоит так, что на его лицо падает тень, не позволяя толком разглядеть его и заметить, что он нечеловечески красив. Он замечает, что внешность женщин соответствует невысокой цене за время, проведённое с ними. Лишь пару из них можно с натяжкой назвать хорошенькими.       Но Лестату нужны не они. Он уточняет, где можно найти владельца борделя. Ему не смеют перечить и указывают, где сейчас находится месье Ришар.       Ещё на подходе к нужной комнате слышен мужской голос, кричащий:       — Глупая шлюха, я научу тебя, как работать с клиентами! Знаешь, что с тобой будет за то, что ты поцарапала лицо вчерашнему господину?       Звук удара, а потом — женский крик, крик боли.       — Я не слышу ответ!       Ударить снова не получается, так как возникший за спиной сутенера Лестат перехватывает его руку и тихо произносит:       — Разве так положено говорить с дамами?       — Какая дама? Ты кто вообще? — Ришар, опешив, оборачивается. Его глаза расширяются от ужаса, когда он понимает, что перед ним не совсем человек. И выступившие клыки Лестата — лишнее тому доказательство.       — Я твоя смерть, — на выдохе отвечает вампир и жадно впивается в его шею. Ришар издаёт вскрик, который быстро обрывается, сменившись бульканьем в глотке. А через минуту он, обескровленный, падает на деревянный пол с прогнившими досками.       Только после этого Лестат обращает внимание на проститутку, сжавшуюся в углу. Она ещё юная, совсем недавно по-настоящему расцвела. Спутанные каштановые волосы частично закрывают лицо, но даже так Лестат видит, что она красива. Красива, несмотря на синяк под скулой и заплаканные глаза.       Она нерешительно поднимается, и становится видно, что фигура под вызывающим платьем — чувственная, женственная. Будь Лестат человеком, его тело отреагировало бы естественным образом. Но плотские страсти не так сильно волнуют вампиров. Его взгляд цепляется не столько за изгибы её форм, сколько за чёрную бархатную ленту, повязанную на шее бантом.       — Что это? — Лестат подцепляет ленту пальцами.       — Хозяин заставлял меня носить её, — отвечает девушка. — Вы… Вы спасли меня.       Она смотрит с восторгом и благоговением, будто перед ней ангел. И неважно, что его губы и подбородок испачканы кровью.       — Ненамеренно, — говорит Лестат. Он разворачивается, чтобы уйти, но её голос заставляет остановиться:       — Возьмите меня с собой.       В её тоне нет мольбы, напротив — в нём звучит требовательность. Лионкур разворачивается, удивлённый дерзостью шлюхи, и видит стальной блеск в серых глазах. Понимает, что она просто так не отступится. Скорее умрёт, чем сделает это.       Он плавно подходит ближе, пропускает между пальцами каштановую прядь волос. Они на ощупь мягкие словно шёлк.       — Ты хочешь последовать за мной? Хочешь стать таким же чудовищем, как я? — произносит Лестат. Она с ненавистью и презрением смотрит на распростершееся на полу тело своего бывшего сутенера:       — Он был куда большим чудовищем.       Затем поднимает взгляд на вампира, и нет в ней ни тени сомнения:       — Да, я пойду за вами. И готова стать такой же.       Лестат улыбается и протягивает ей руку:       — Как тебя зовут?       — Делайла. — Она вкладывает свою ладонь в его.       — Готовься встретить вечную ночь, Делайла. ***       — Ты обратил её? — уточняет Луи.       — Да, — кивает Лестат. — За десять лет до встречи с тобой. Но спустя время наши пути разошлись.       — Почему ты уверен, что это Делайла вернулась? Только из-за ленты из чёрного бархата? Это может быть совпадением.       — Нет, не может. Она возвращается в мою жизнь снова и снова, отравляя её разными способами. Уничтожая то, что дорого мне. И оставляет на одной из жертв свою метку. Ту самую, что ты сейчас держишь в руках.       — У неё есть определённые причины, чтобы мстить тебе?       — О да, ещё какие.       Это неудивительно. Лестата можно или любить, или ненавидеть, третьего не дано. Хотя можно любить и ненавидеть одновременно. Когда-то Луи мечтал убить его, однажды эта попытка почти оказалась успешной. И всё же он здесь, в Новом Орлеане, снова называет Лестата другом и снова не смыслит себя без него. Стоит Лестату войти в чью-то жизнь, а потом покинуть, и она становится пресной, теряет яркие краски. Луи понимает Делайлу, но кое-что не сходится.       — Почему мы не пересекались с ней все эти годы? — спрашивает он.       — Потому что я постарался, чтобы этого не произошло, — поясняет Лестат. — Делайла как-то объявилась в Париже, в двадцатых годах девятнадцатого века.       — Мы тогда спешно уехали из него, — вспоминает Луи.       — Да. Как и двадцать лет спустя из Лондона. После наши с Делайлой пути ещё раз пересекались, но мы с тобой были в ссоре. А потом я на долгие годы ушёл в спячку. Видимо, она решила, что пора снова дать о себе знать. Остаётся лишь гадать, насколько разрушительным окажется её присутствие здесь.       — Не проще ли убить её, раз она представляет опасность?       Лестат отводит взгляд, смотрит на пламя, пляшущее в камине. Луи догадывается, почему тот до сих пор не прервал жизнь Делайлы. Она до сих пор дорога его другу.       — Ты опасаешься, что не сможешь её убить, если встретишься лицом к лицу? — спрашивает Луи. Лестат, не поворачиваясь к нему, тихо произносит:       — Вовсе нет. Я знаю, что сотру Делайлу с лица земли, если потребуется. Я боюсь, что однажды мне придётся сделать это. ***       Делайла — самый прекрасный вампир, которого мог создать Лестат. Он в этом не сомневается. Её кожа по белизне подобна алебастру, а глаза сияют, словно цирконы. Каштановые густые волосы отливают рыжим. Она красива так же, как и жестока. Убивает, не терзаясь угрызениями совести, и не столько из-за жажды крови, сколько потому, что ей это нравится. Делайла любит наблюдать, как чужая жизнь утекает, будто песок сквозь пальцы, слышать последние удары сердца.       Лестату порой кажется, что она человеком никогда не была, что она родилась вампиром. Она очень быстро забыла о своей человечности. Или, может, дело в том, что при жизни Делайла увидела много зла и возненавидела людей. Единственный, к кому она испытывает тёплые чувства, это её златокудрый создатель.       Но кое-что продолжает связывать её с прошлым. Она почти не снимает с шеи чёрную бархатную ленту. Иногда, задумавшись, касается её, теребит. И однажды Лестат не выдерживает. Резко срывает проклятую ленту и бросает её в камин. Делайла, вскрикнув, тянется за ней, но слишком поздно. Огонь уже пожирает единственную нить, связывавшую её с прошлым.       — Зачем ты сделал это? — Она возмущенно смотрит на Лестата. Тот невозмутимо отвечает:       — Эта лента была напоминанием о твоей слабости, уязвимости. Ты носила её, когда была жертвой. Но теперь ты сильная. Ты охотник.       Он нежно касается её шеи:       — Я куплю тебе красивое ожерелье, из бриллиантов, рубинов или изумрудов. Такое украшение пойдёт тебе куда больше.       Делайла улыбается:       — Хорошо. Ты прав.       Лестат собирается уйти, но она окликает его:       — Подожди.       Он оборачивается. Она смотрит долгим взглядом, а потом принимается развязывать тесьму на своём корсете. Вот так просто, без лишних слов и прелюдий. Лионкур останавливает её, обхватив пальцами запястья:       — Ты не должна делать это. Ты больше не шлюха и не должна расплачиваться таким образом.       — Я не расплачиваюсь, — фыркает Делайла. Добавляет, смягчив тон: — Я хочу этого.       — Я не смогу дать тебе ни детей, ни тепла, как смертный мужчина смертной женщине.       — Детей я никогда не хотела, а тепло мне стало чуждым. А удовольствие? Его ты способен дать?       — Да. — Его губ касается улыбка. — Но едва ли большее, чем то, что ты ощущаешь, когда пьёшь кровь.       — Это было бы сложно, — улыбается она в ответ. — Я хочу сделать это с тем, кого выбрала сама. Не с тем, кто купил меня или взял силой. Или ты не желаешь меня?       Вместо ответа Лестат притягивает к себе Делайлу за талию и начинает покрывать поцелуями её шею, срывая с губ тихий стон. А затем подхватывает её на руки и несёт в спальню, чтобы любить так, словно они новобрачные. ***       Vi — Victim       Лестат идёт по улицам Нового Орлеана, в котором чувствует себя хозяином. Мысли его почти неотрывно вертятся вокруг Делайлы. Он чувствует: в этот раз им придётся встретиться лицом к лицу. Прежде Лионкур каждый раз сбегал от неё. Не боялся, знал, что реальный вред она не сможет причинить. Но выяснения отношений не желал.       Теперь он сбегать не намерен. Это его город, его территория. Если Делайла будет портить ему жизнь, то сильно пожалеет об этом. А пока у него есть заботы приятнее.       Путь Лестата лежит в небольшую антикварную лавку, которой владеет Гектор, молодой темнокожий мужчина, сын колдуньи мамбо. Та вампиров не переваривает, постоянно предупреждает сына, чтобы он держался от них подальше. Мол, такое знакомство до добра не доведёт. Но Гектор не собирается терять хороших покупателей. Лестат периодически заглядывает в его магазин и иногда находит там настоящие сокровища, услаждающие его взор.       Накануне Гектор позвонил и сообщил, что к нему в руки попал старинный том стихов на французском языке. Луи наверняка понравится эта книга. Лестат уже предвкушает его реакцию, и на губах играет довольная улыбка.       А потом до него доносится запах гари. Вдалеке ночь озаряют отсветы огня, и вампир ускоряет шаг, надеясь, что горит не его любимая антикварная лавка.       Надежда не оправдывается. На улице стоят пожарные машины, пламя постепенно сходит, но заметно, что от магазина мало что осталось. Зеваки, что стоят чуть поодаль, о чём-то переговариваются, и Лестат напрягает слух.       Не проходит и минуты, как он понимает: Гектор мёртв. Он находился внутри во время пожара. Почему произошло возгорание, пока неизвестно, но Лестат уверен, что знает причину. Знает, кто в этом виноват.       Злость закипает в нём. Он устал от проделок Делайлы, слишком долго спускал их с рук. Это его город, и Лестат чувствует за него ответственность. Настала пора серьёзно поговорить с бывшей возлюбленной. ***       — Прошу, не оставляй меня.       Делайла держит Лестата за руку, и её взгляд наполнен отчаянием. Он знает, что ей больно, но считает, что поступает правильно.       Четыре года они провели вместе. Что Делайла безмерно привязалась к нему, было очевидно. Лестат и сам чувствует, что она заняла особое место в его сердце. Вот только для неё это — нечто большее. Для Делайлы Лестат стал центром вселенной. Она боготворит его, дышит им, если он попросит — убьёт сотню людей или выйдет на солнце.       Лестат стал слабостью Делайлы, и это не нравится ему. Где та девушка, полная силы и ярости, которую невозможно было сломить? Она растворилась в нём, потеряла себя.       Лестат высвобождает руку:       — Так будет лучше для тебя.       Делайла истерично смеётся:       — Ты сейчас серьёзно? Как разлука с тобой может стать для меня благом?       Он обхватывает ладонями её плечи, но не позволяет прильнуть к себе, держит на расстоянии.       — Ты зависима от меня. Это ненормально.       — Не ты ли говорил, что нам нужно держаться друг друга? Не ты ли твердил, что страшнее всего одинокая пустыня вечности?       Лестат молчит, и Делайла кривит губы в усмешке:       — Просто скажи, что я тебе наскучила. Не стоит выдумывать, что ты делаешь это ради меня. Ты бросаешь меня ради себя. Потому что больше не хочешь со мной быть.       Её голос дрожит, когда она бросает эти жестокие слова. И Лестат вдруг понимает: да, пожалуй, она права. Однажды он увидел в Делайле искру, притянувшую его, вызвавшую желание сделать её своей спутницей. Она была шлюхой, а стала его вечной возлюбленной.       Вот только у вечности оказался короткий срок.       Лестат больше не видит свою жизнь подле неё, нет такого желания. Быть может, время что-то изменит, заставит его тосковать по ней. Но это будет после. Сейчас болезненная привязанность Делайлы душит его.       Он говорит резко, чтобы обидеть её, оттолкнуть. Не позволить уговорить себя передумать.       — Да, ты больше не нужна мне.       Она отшатывается от Лестата:       — Ты так говоришь после того, как обратил меня, как мы прожили вместе все эти годы? Вместе путешествовали, убивали, занимались любовью…       — Ты же хотела услышать правду. Твоё обращение было ошибкой.       В это Лестат не верит сам. Ни единой минуты он не жалел, что обратил Делайлу. Он считал, что не мог создать вампира совершеннее. Вот только творение оказалось практически неотделимо от своего творца.       — Я не верю тебе. — Делайла падает на колени, из её глаз струятся кровавые слёзы. Лестат хочет поднять её, обнять, сказать, что никогда не покинет. Но вместо этого гонит, как блохастую шавку.       Он идёт прочь из дома, оставив Делайлу за спиной, не оглядываясь. Вслед ему доносится её отчаянный крик:       — Ты пожалеешь о том, что сделал! Я превращу твою жизнь в ад!       Лестат уверен, что это пустые угрозы обиженной женщины. ***       Raign — Heaven Help Me       Он не подозревал тогда, насколько страшна может быть отвергнутая женщина в гневе. Делайла напоминала о себе снова и снова все эти века, притом самым неприятным образом. И всё же ни разу за это время они с Лестатом не встретились лицом к лицу. Пора это изменить. Он укрепляется в своём мнении, когда в следующую ночь происходят пожары в двух местах, в которые он вложил свои деньги: в ресторане с французской кухней и звукозаписывающей студии. А затем ему доносят весть о гибели молодого вампира, проживающего в Новом Орлеане, с которым у Лестата были очень тёплые отношения.       Последнее он точно не намерен оставлять безнаказанным. Убийство другого вампира — страшное преступление в их мире. Лестат уверен, что это сделала именно Делайла. Он посылает одного своего подручного, весьма умного и сильного представителя их вида, чтобы её привели к нему.       Но Делайла приходит сама.       Лестат слышит звонок в дверь, открывает её и сначала видит в проёме голову вампира, которого послал за своей бывшей возлюбленной. Только голова вовсе не присоединена к телу. С шеи на крыльцо капает кровь, а волосы держит чья-то рука. Лестат машинально отходит на пару шагов назад, и гостья кидает голову вглубь дома.       А затем на его глаза показывается сама Делайла.       — Здравствуй, любовь моя, — широко улыбается она так, что это больше похоже на оскал. — Давно не виделись.       Теперь на ней не старинное платье, а кожаная куртка и джинсы. Лицо и одежда испачканы кровью и сажей. Но она всё так же красива, а длинные волосы всё так же отливают рыжим. Вот только в серых глазах больше нет любви и тепла, в них ненависть и вымораживающий холод.       Делайла с силой толкает Лестата в грудь, и он пролетает несколько метров, задевает столик, на котором стоит ваза с цветами, и та падает, раскалываясь на части. Вода разливается по полу, цветы рассыпаются возле осколков. Но, едва упав, Лестат тут же вскакивает и наносит вампирше ответный удар.       Они на сверхъестественной скорости проносятся по дому, разрушая всё вокруг себя. Удар за ударом, одни получается отразить, другие достигают цели. Лишь спустя пять минут останавливаются, когда Лестат прижимает Делайлу спиной к кладке горящего камина. Она спиной ощущает жар, скалится и рычит, будто дикий зверь, ощущающий смертельную опасность.       — Я могу затолкать тебя прямо в этот камин, — предупреждает Лестат. — А могу отпустить тебя, и мы поговорим. Цивилизованно.       Делайла прячет клыки, и он отпускает её, отходит и садится на диван, сдвинутый в сторону во время их небольшой битвы. Она остаётся стоять, скрестив руки на груди.       — Спустя столько лет ты наконец захотел поговорить со мной?       — Твои прежние действия не располагали к беседам. Впрочем, нынешние тоже, но пора положить конец этой игре. Уезжай, Делайла, уезжай. Это мой город, и терпеть твои бесчинства здесь я не собираюсь. Тебе пора отпустить меня.       В её взгляде плещется горечь, как и в их последнюю встречу, когда Лестат оставил её. Но эмоции уже не такие сильные, они частично стёрлись под гнётом веков, прожитых друг без друга.       — Чем я была так плоха? — сдавленно спрашивает Делайла. — Почему ты счел, что я недостойна быть с тобой?       — Я не считал тебя недостойной, — возражает он. — Ты была моим лучшим творением, до определённого времени.       — Кого же ты считаешь лучшим сейчас? Своего дорогого Луи, не так ли?       Он кивает. Потом добавляет:       — Луи никак не связан с тем, что было и есть между мной и тобой. Я обратил тебя потому, что увидел в тебе необузданную силу, которую ничто не могло сломить. Но ты слишком привязалась ко мне, перестала быть цельной. Я желал, чтобы ты снова стала сама собой. Стала той, кого я полюбил.       Делайла подходит ближе, почти вплотную. Наклоняется и легко сжимает пальцами его подбородок.       — И чего ты добился в итоге? — шипит она. — Ты сделал то, чего не смогли другие. Именно ты сломал меня, когда ушёл. По-настоящему сильной я была лишь с тобой. И этот наш разговор ничего не изменит. Я превращу твою жизнь в ад, залью кровью всё вокруг тебя, чтобы ты однажды пожалел, что вообще обратил меня.       Лестат смотрит на Делайлу и понимает, что, возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Не тогда, когда обратил её. Об этом он не пожалеет, что бы ни случилось. Он ошибся, когда покинул её.       Лестат скользит пальцами по лицу Делайлы, очерчивая контур. Он уже забыл, насколько она прекрасна. Затем другой рукой вдруг обхватывает её за талию, заставляя сесть к себе на колени. Она не сопротивляется. Они тянутся друг к другу, губы встречаются в поцелуе. Делайла выплескивает свою ярость и боль, даже не пытаясь быть нежной. Она зарывается пальцами в золотистые волосы Лестата, слегка тянет их. На её губах ещё ощущается чужая кровь, и он распаляется всё сильнее.       Они снимают друг с друга одежду, и Лионкур касается её тела, оставляя на нём красно-чёрные разводы. Кого Делайла убила на этот раз? Что сожгла? Сейчас это не имеет значения, только не тогда, когда Лестат чувствует, как её мышцы сжимаются вокруг его плоти. Он проводит пальцами по выступающим через кожу позвонкам, словно играет причудливую мелодию на ксилофоне. Делайла в его руках превращается в инструмент, в самую дивную в мире скрипку. И её стоны — самая лучшая музыка, которую он когда-либо слышал.       После Лестат обнимает её, перебирает волосы, к которым раньше так любил прикасаться.       — Останься со мной, — шепчет он. — Давай забудем обо всём плохом, что между нами было. Раздели со мной вечность.       — А как же Луи? — поднимает на него взгляд Делайла.       — Он поймёт. И со временем привыкнет к твоей компании, — уверенно отвечает Лестат. Она печально улыбается:       — Ты так легко притягиваешь к себе, не оставляя шанса не полюбить, потом отталкиваешь, затем снова притягиваешь. Знаешь, что тебе никто не может сопротивляться. И это касается не только меня.       Он не спорит. Знает, что так и есть. Вместо этого улыбается той самой улыбкой, что покорила много сердец:       — Мы будем счастливы вместе.       — Мы уже были счастливы. Очень давно. Но ты собственными руками всё разрушил.       Делайла отстраняется от него, тянется за своей одеждой.       — Если бы ты попросил вернуться к тебе немного раньше, я бы согласилась. Но не теперь.       — Почему?       Она не отвечает на его вопрос и молча идёт к входной двери. Лестат мог бы догнать её, уговорить остаться, хотя бы попытаться. Но не делает это. Знает, что бесполезно.       Настало её время уходить. ***       Лестат думает, что угрозы Делайлы были пустыми. Прошло несколько лет с их разлуки, но от неё ни слуху, ни духу. Он вспоминает о ней нечасто и сейчас возвращается домой после удачной охоты и знает, что его радостно встретит Мари — пятидесятилетняя негритянка, которой год назад он спас жизнь. С тех пор женщина с большим теплом относится к Лестату, работает у него в доме, и её даже не волнует, что он не является человеком.       Дом встречает его тишиной. Лионкур хмурится, толкает входную дверь и видит своего слугу, распростершегося на полу с разорванным горлом. Он идёт дальше, пачкая сапоги, оставляя за собой кровавый след. Вскоре становится ясно, что все его слуги мертвы.       Последней он находит Мари. Бедная женщина убита вампиром, как и остальные. Лестат понимает, каким именно, когда видит, что на шее Мари повязана чёрная бархатная лента, какую она никогда не носила.       В груди вспыхивает гнев. Он-то наивно полагал, что Делайла забыла о своём обещании отомстить. Но как бы она ни пыталась, ей не удастся нащупать его уязвимое место, не получится причинить истинную боль. ***       Делайла не даёт о себе знать уже неделю. Похоже, она уехала из Нового Орлеана. Лестат чувствует и печаль от этого, и облегчение. Возможно, то была их последняя встреча, и больше они не встретятся. Но это к лучшему. Он может вернуться к прежней жизни, которой был полностью доволен до приезда Делайлы.       Но облегчение быстро заглушается тревогой. Луи всё это время не показывается на глаза, не берёт трубку, когда Лестат звонит ему. Он будто исчез. Попытки выяснить, кто и когда видел его в последний раз, поначалу не оборачиваются успехом. Но наконец Лионкур выходит на след.       Он едет к складскому зданию, которое Луи не так давно выкупил. Для каких целей, тот не спешил распространяться. Говорил, что это будет сюрприз. В чём его суть, Лестат так и не узнает, потому что оно полностью выгорело. Если только Луи не расскажет сам.       Он бредет по складу, надеясь, что не найдёт ничего особенного. Ему просто нужно проверить, убедиться, что Луи не было в этом здании, когда…       Он видит большую кучу пепла, а на ней — старинный золотой медальон, тот самый, что Лестат однажды подарил другу на Рождество. А к цепочке привязана чёрная бархатная лента…       Он вскрикивает и падает на колени. Перебирает пальцами пепел, и из глаз текут кровавые слёзы. В памяти проносятся все счастливые и грустные моменты, что связывали их с Луи, которые больше никогда не повторятся.       Делайле удалось. Она причинила Лестату невыразимую боль, забрала самого дорогого для него человека и оставила в одиночестве перед лицом вечности.       Он понимает, что ему теперь остаётся только одно. ***       Воспоминания о прошлом больше не имеют для Лестата значение. Это всё пыль, ничто. Ведь Делайла уничтожила его будущее.       Он находит её через полгода, на другом конце страны. Дом, что выбрала Делайла, небольшой, непримечательный. Именно он станет её могилой.       Лестат так долго закрывал глаза на то, что она совершала. Потому что любил, потому что знал: он всё это действительно заслужил. Но убийство Луи стало последней каплей. Этого Лестат простить не может.       Теперь ему ясно, по какой причине Делайла не осталась, когда он просил. Она убила Луи, потом пришла к нему и отдавалась, зная, что совершила, зная, что отныне Лестат останется совсем один.       Её месть наконец-то свершилась.       Он открывает очередную дверь и находит Делайлу. Она стоит к нему спиной, глядит в окно и произносит, повторяя свою недавнюю фразу:       — Здравствуй, любовь моя.       Она поворачивается к Лестату лицом, и он понимает: Делайле известно, что за ней пришла её смерть. И дело вовсе не в её взгляде, в котором читаются отчаяние и смирение.       На её шее повязана лента из чёрного бархата.