Часть 1. Самый главный человек.

Ты стала для меня самым главным,

Ты стала для меня самым светлым,

И я буду кем угодно,

Но не буду серым пеплом.

      Кап. Кап. Кап.       Армину никогда не нравился этот подвал: холодный и сырой с отчётливым запахом плесени и забытости. Особенно ему не нравился одиноко горящий факел, как символ ещё нежно трепещущей надежды на то самое невозможное хорошее, в которое верит его глупое сердце. Сердце, давно пленённое тонкими стебельками голубых незабудок.       Вдох-выдох.       Старая деревянная дверь открывается с трудом, издавая неприятный скрежет. Вихрь ступенек кажется длинным из-за осторожных шагов. Армин осторожно подходит к кристаллу, больше похожему на глыбу льда, скользит по нему взглядом в надежде, что за время его отсутствия на том появились хоть какие-нибудь трещины, но… его толстые стены всё такие же гладкие, как и четыре года назад.       Разочарованный вздох застревает где-то в груди и с трудом вырывается наружу вместе с нежными окровавленными лепестками. Армин достаёт из кармана платок и вытирает сначала уголок рта, затем испачканную ладонь.       — Привет, Энни, — говорит он тихо и замолкает, словно девушка ответит ему.       Энни Леонхарт спит уже четыре года в собственно-ручно созданной тюрьме. Она спит, спрятавшись от боли и страха, от бесконечной усталости и возложенного на плечи тяжкого груза. И никто не знает, как её разбудить.       Даже он.       Армин Арлерт.       — Опять ты здесь? — сверху доносится недовольный голос Хитч: громкий и чуть визгливый. — Серьёзно, хватит сюда приходить.       — Прости, я быстро, — Армин задирает голову и растягивает губы в извиняющейся улыбке.       — И вот что с тобой делать? — уже тише спрашивает она и захлопывает за собой дверь.       Наверное, стоило рассказать ей о главной причине, по которой ноги сами собой несут его к подвалу и девушке, чьё сердце удивительным образом продолжает жить, но… Уж лучше пусть все продолжат считать его дурачком, нежели полезует к нему в душу. Правда заключается в том, что всё его тело перебинтовано тугими бинтами, да склеено волшебной регенерацией, не дающей болезни убить его. Правда в том, что каждый день его жизни наполнен бесконечной горящей агонией, спасение от которой спрятано здесь, — в этой забытой всеми комнате.       Но обо всём по порядку.

***

      Всё началось в кадетском училище. Армин не может назвать точный день, даже год, просто в какой-то момент своей жизни он начал замечать её. Нет, о том, что с ним учится Энни Леонхарт, Армин знал ещё с самого первого дня, просто… просто тогда она была одной из всех, — безликим пятном, точно таким же, как и большинство его однокурсников.       Кажется, первый их разговор завязался в конце лета, когда первые три месяца обучения подходили к концу. В то утро Армин опаздывал на завтрак, потому что всё никак не мог проснуться, и тогда он чуть не столкнулся с Энни возле дверей, ведущих в столовую.       — П-прости, я тебя не заметил.       Энни посмотрела на него с полным безразличием во взгляде и первой вошла в столовую. Армин остался стоять на месте, всё ещё ожидая хоть какой-нибудь реакции и глупо хлопая ресницами.       «Что это было?»       Конечно, слухов о нелюдимости Энни Леонхарт ходило достаточно, но Армин был уверен, что это всего лишь слова, потому что люди любят говорить… всякое, особенно, если им кто-то не нравится. Получается, даже в слухах есть ложка правды. Почему-то эта мысль показалась неправильной, возможно, дело было в добром сердце или верой в то, что все люди хорошие, просто… просто у них есть причины вести себя определённым образом.       Развить мысль дальше Армин не успел, едва не получив открывающейся дверью по лицу. Тогда он просто вошёл в столовую, верно рассудив, что в общем-то это не его дело.       Только вот…       Забрав еду с раздачи, Армин понял, что все столы заняты, единственное свободное место было рядом с, кто бы мог подумать, Энни Леонхарт. С одной стороны, садиться рядом с ней не хотелось, с другой же… особого выбора у него не было.       Не стоять же ему на месте?       Армин ещё раз приветливо улыбнулся и сел напротив девушки. Неловкость в его крови зашкаливала, отдавая тремором в руки. В голове сразу же закрутилось множество мыслей о своей странной реакции, об отстранённом поведении Энни, о том, что он не мог её обидеть, соответственно…       — Что ты здесь делаешь? — вдруг спросила она.       Армин подумал, что ему послышалось, ведь он так прочно погрузился в свои мысли, что его мозг мог выдать желаемое за действительное, но… Энни смотрела прямо на него, явно ожидая ответа.       — Н-ну… больше свободных мест не было, и я…       — Что ты делаешь в армии? — её брови чуть двинулись к переносице, но взгляд остался до жуткого пустым.       О! Тут Армин смутился ещё больше, потому что этот вопрос не поленился задать каждый. И если честно, то он уже остал отвечать.       — Я здесь из-за Эрена.       Вот и всё. У него нет великих целей, нет стремления пасть в бою, как герой или очередной кусок мяса. Он просто поклялся следовать всюду за своим лучшим другом, за человеком, ставшим ему семьёй.       — Он тебе настолько дорог?       — Да, — Армин улыбнулся. — Эрен самый дорогой человек в моей жизни.       В ответ Энни лишь кивнула и вернулась к завтраку. Она не стала смеяться над ним, не стала крутить пальцем у виска и задавать ещё больше вопросов.       И только сейчас Армин понимает, что этот разговор стал катализатором его болезни. Потому что в тот момент он почувствовал благодарность к странной и холодной девчушке, вдруг так правильно отреагировавшей на его слова.

***

      — Знаешь, Энни, ты была первой, кто в открытую не назвал меня слабаком, хотя я уверен, что ты подумала об этом, когда задавала мне тот вопрос, — Арлерт усмехнулся, поглаживая край бинта на запястье. — Тогда я подумал, что ты неплохая девчонка, а сейчас, мне кажется, что дело было в твоём отце, потому что… потому что ради него ты пошла на всё это. Ты просто хотела вернуться к своему самому дорогому человеку.       «Энни, вернись ко мне».       Армин не может произнести это вслух, он не смеет претендовать на такую большую и важную роль в её сердце.       — Завтра я с ребятами отправляюсь в Марли, на твою родину, потому что Эрен… он снова наломал дров и… ты ведь его знаешь. Без нас он не справится. Так что не скучай тут, хорошо?       Хитч сердито ждёт его наверху, прислонившись плечом к грубой стене и скрестив руки на груди. Армин скупо прощается с ней и быстро прикрывает рот ладонью, новый приступ кашля дерёт глотку.