Глава 3. Золушка с тыквами

      За несколько кварталов до дома Макса они наткнулись на уютное кафе. Увидели его, когда автобус встал на светофоре в пробку. А едва вышли на мороз, и майор, и девушка рванули в его сторону даже не сговариваясь. Пёс всё это время тихо следовал за ними, отбрасывая огромную тёмную тень на заснеженные дороги, когда попадал в свет фонаря. Казалось, двух одиноких путников охраняет огромное чудище из фантастических книг.       На улице было безумно холодно, снег сыпал так, словно выпадал в последний раз, а мороз неприятно щипал за щёки, отчего постоянно хотелось потереть последние. Потому на входе, когда всех троих обдало тёплым потоком воздуха из кондиционера, возвращаться на улицу резко и окончательно расхотелось.       Мягкий свет цвета персика, льющийся из светильников на стенах, бросал причудливые блики на яркие фиолетовые стены. Свечи на столиках дополняли атмосферу таинственности. Не хватало только свисающих с потолка трав и паутины — тогда бы точно можно было подумать, что они заглянули в домик какой-нибудь ведьмы. Из динамиков лилась тихая спокойная мелодия, под которую обычно хорошо было работать или спать. Громких басов в ней нет, но на фоне что-то шумело. Идеально.       Максимов приметил столик в углу рядом с большим окном, на удивление чистым, что в заведениях подобного уровня было редкостью. Сняв шапку и куртку, он подошёл к девушке, предлагая помочь повесить верхнюю одежду на крючок, находящийся слишком высоко. Александрова лишь отрицательно помотала головой, усевшись напротив него. Она слишком сильно замёрзла, а кожанка Макса казалась единственным спасением от превращения в Снегурочку.       Пёс на этот раз решил сесть рядом с Максимовым в надежде перехватить кусочек со стола, как это у него часто получалось сделать в доме почившего предыдущего хозяина. Но едва собачьи глаза встретились с глазами следователя, Пёс медленно опустился под стол и переполз к Александровой на колени. Поблажек от следователя хрен дождёшься. Такой же как Жаров!       Заказав на двоих еду, на что девушка только кивнула, полностью полагаясь на вкус того, кто платит, оба осмотрелись. И, не приметив за соседними столиками «лишних» ушей, выдохнули. Разговор завязался сам собой. — Так значит, ты дочь Бутона? — напомнил ей незаконченную тему недавнего диалога Макс, проводя ладонью по лысой голове и затем складывая обе руки на груди. — Да, так вышло, — Софа кивнула и, закончив осматривать зал, развернулась к собеседнику. Усмешка исказила её потрескавшиеся от мороза губы. — И, к моему огромному сожалению, родная. Непонятно, кто там наверху выбирает родителей, вот правда, этот кто-то явно был занят чем-то другим, когда подошла моя очередь. — Я бы так не сказал, — голубые глаза всмотрелись в её лицо, тут же отмечая появившуюся там после его слов надежду. — Не встреть я тебя на заброшке, я бы не сидел тут. А почему к маме не поехала сразу? Ты говорила, у неё квартира.       Александрова поджала губы и уставилась на скатерть, на лбу её залегла глубокая морщина. Видимо, плохая тема для разговора, но мужчина о ней не знал совершенно ничего, с чего-то начать было нужно. Пёс постоянно косил свои карие глаза в сторону кухни. Оттуда доносились поистине божественные запахи. Возможно, эта уютная обстановка в паре с полумраком и подтолкнули блондинку к откровениям. — Была у неё квартира, да, — Сонька перевела взгляд на немногочисленных посетителей ресторанчика. Касаться темы личной жизни не хотелось в принципе. Особенно сейчас, когда всё так кардинально поменялось, однако кому как не Максу можно было это рассказать. Он спас её. Они квиты. — Нет её больше, Максимов. Давно уже. — Извини, не знал, что у Бу... кхм-кхм! — он машинально облизнул распухшую в недавней драке губу и поправил себя. — Что у Цветаева была жена. — Алиса. И забей, правда, давно это случилось, я уже привыкла.       На том и порешили. У каждого было право на личную тайну, Макс уважал его, а поговорить… Поговорить можно и о погоде в конце-то концов. Стараясь ненавязчиво поддержать, бывший следователь протянул руку девушке.       Выбор.       Он предлагал ей выбор, свободу решить, чего она сама хочет и что ей сейчас нужно. Сонька с минуту смотрела молча на эту лежащую на столе мужскую ладонь, обдумывая что-то в голове, пока сам майор высматривал нечто на улице в танце снежинок.       Озябшие пальцы коснулись горячей, шершавой на ощупь кожи. От этого приятного тепла Соньку передёрнуло. Необычное чувство. Будто током бьётся, но приятно. И Софа могла поклясться на чём угодно, что в тот момент ничего не хотела сильнее, кроме как держаться за Максимова и греться в этом странном ресторане, случайно найденным ими в метели.       Серьёзный и задумчивый вид мужчины совершенно не вязался с окружающей обстановкой. И с его собственными действиями. Увидев, насколько необычную реакцию вызвал столь невинный жест, голубоглазый протянул вторую руку и заключил маленькие ладошки в импровизированную клетку. С подогревом. Но голубые глаза были хмурыми как небо перед грозой. — Не пожалеешь, что помогла мне? — вдруг прозвучал бархатный голос так тихо, что Александрова едва услышала адресованный ей вопрос. — С чего бы? Я же давно мечтала кого-нибудь застрелить, вот и возможность представилась, — решила она обернуть всё в иронию и задорно пошевелила бровями. Макс перевёл взгляд на их переплетённые руки. — Не грузись раньше времени, Максимов, никто из нас пока до конца не осознал, что такого мы сделали. — Всего лишь накрыли часть крупнейшей преступной группировки в истории столицы, подумаешь! — вторя её голосу усмехнулся он, вдруг неожиданно мягко и ласково пройдясь глазами по тонким чертам лица собеседницы. — А вообще... хотел сказать спасибо. — За что-то конкретное или за всё сразу? — Александрова улыбнулась краешком губ. — В любом случае, пожалуйста.       Её зелёные глаза с интересом всмотрелись в его голубые. В какой-то момент в эту сизую глубину забрался отражённый от стены отсвет светильника, и показалось, что радужка мужчины окрасилась в сиреневый оттенок. — Ты могла не помогать мне, могла просто уйти, — после небольшой паузы произнёс Макс. — И у Пса случилось бы отравление, — закончила за него Александрова. В подтверждение её слов с её колен раздалось утвердительное тявканье. — Но потом? — спросил следователь. — Тебе же никто не мешал, не заставлял, но ты поверила в меня, когда никто не верил. — А ты вернулся за мной, хотя мог оставить это операм, — улыбнулась девушка. — Озвучивание очевидных фактов закончено, я полагаю?       Максимов не удержался от ухмылки. Вот язва! Он тут, понимаешь ли, душу изливает, чего отродясь не делал, а она официанта с едой высматривает. Вся суть их взаимоотношений, если таковые вообще имеются.       Через десять минут принесли два подноса. Тефтели с макаронами, парочка пирожков и две кружки горячего чая вместе с наполовину полным чайником. Пёс, сидящий рядом, мгновенно уловил запах еды и начал аж припрыгивать от нетерпения, виляя хвостом из стороны в сторону, мешая девушке взять вилку. Александрова улыбнулась, переложила пирожки на салфетку, а в тарелку положила котлету, очистив ту от соуса. Поставив посуду под стол, чтобы не привлекать лишнего внимания немногочисленных посетителей, она выпрямилась и приспустила куртку с плеча. Из-за ноющих рёбер снять её не представлялось возможным, поэтому довольствоваться приходилось малым.       Их руки всё ещё были крепко сжаты друг другом, и каждый отчего-то боялся ощутить пустоту и холод там, где сейчас было так тепло. Девушка обратила внимание, что костяшки на руке мужчины в очередной раз начали блестеть. Перевязать бы, но чем? Краем глаза Макс внимательно за ней наблюдал, и Сонька это отчётливо видела. Его действительно волновала её реакция, с ума сойти. Когда в последний раз на неё не было плевать чужим людям? — Поверить в человека и доверять ему — это разные вещи, Максим. И я уверена, что ты считаешь точно так же. Это нормально, — Софа улыбнулась карим глазам, преданно смотрящим на неё из-под стола. — Чего, кстати, не скажешь о нём. — Предатель мохнатый, — Максимов беззлобно ухмыльнулся, принимая с лёгким кивком от девушки протянутые вилку и нож. — Всё лучше, чем Краснов или прокурор, — Александрова взяла один из пирожков и надкусила его, задумчиво оглядывая мясную начинку. Улыбка с обветренных губ пропала. Она всё выискивали кого-то у прилавка с неведомой для мужчины целью, но следователь списал это на стресс и смущение. — Слушай, а ты помнишь, что сказал, когда мы шли к «Розе»? — От слов не отказываюсь, — Макс кивнул и, перемешав соус с макаронами, поднёс вилку ко рту. В один присест проглотив единственную пищу за целый день, он блаженно закрыл глаза. Так вкусно обычно готовила только его бабушка. — И помогу, если нужно будет, и мороженым готов угостить. — Можешь сейчас помочь? Ну, когда доедим, — зелёные глаза всё не отрывались от стоящего в проходе бармена, показавшегося ей знакомым. Тот так же не отрываясь смотрел на неё. — После произошедшего ты можешь просить почти всё что угодно, так что да, не вижу проблемы, — ответил Макс, прожёвывая очередной кусок тефтели. — Подобными словами опасно разбрасываться, — заметила ему девушка и, поведя бровью в сторону выхода, повернулась обратно к столу.       Дождавшись, пока мужчина проглотит последний кусок и возьмётся за чайник, она положила скрещённые руки на стол, выжидающе на него поглядывая. Бармен воспользовался моментом и успел скрыться за стойкой, которая находилась вне поля зрения Сони. — Что нужно сделать? — Макс передал её чашку, подвигая к себе вторую. — Заглянешь в квартиру моей мамы за вещами? Адрес и ключи дам, там сумки собраны, только забрать, — девушка откинулась на спинку дивана как ни в чём не бывало. — Я... не хотела бы там появляться. — Светиться не хочешь после доков? — уточнил майор. — Не без этого, — кивнула она ему. — И мне по делам ещё надо заскочить кое-куда. — Надеюсь, дела не опасные? — прищурился бывший следователь. Куда это на ночь глядя понесло сие зеленоглазое недоразумение? — Надежда умирает последней, — хохотнула Софья, и Максимов увидел на её щеках ямочки. Такие, какие появляются у маленьких детей после покупки новой игрушки или любимой сладости. Засмотревшись, он едва не пропустил следующую фразу. — Встретимся здесь же, на парковке. — Может тебя хоть подвезти? — предложил мужчина, но Александрова отрицательно мотнула головой. — Я на автобусе, тут близко, — стоило блондинке ещё пару раз откусить от мясного пирожка, как её глаза восхищённо раскрылись. — Боже, как это неферояфно вкуфно! — Приятного аппетита, — Макс подавил в себе смешок и молча придвинул салфетку со вторым пирожком к софьиной стороне стола.       Подумаешь, одним кондитерским изделием больше, одним меньше, с ним ничего не случится, а вот Софа улыбнётся. И от этой смущённой улыбки ему самому станет чуточки теплее.       Прошло пять минут, потом ещё пятнадцать. После пятнадцати Софа подождала ещё десять, но на пустыре никто так и не появился. Местный бармен, один из немногочисленных посредников между ней и Денисовым, на встречу не пришёл. Хотя стояла она не так чтобы далеко от ресторанчика, а он, вдобавок, точно её видел. Странно.       Впрочем, может это всё и к лучшему? Раз видел — Денисову он скажет, тот наверняка догадается, что сделать с её медицинской картой. За лекарства она с Семёнычем уже расплатилась, денег пока было достаточно, — она откладывала на побег, — а единственный приказ Бутона поджечь одну «пустующую» дачу она исполнила чуть ли не филигранно, даже Макс с Псом не заметили её тень.       Но вот незадача! Её телефон, стоило ей выйти на пустырь, сдох от мороза. Восхитительно? Да не то слово! Простонав сквозь зубы, всё же не май месяц на дворе, Софья ещё немного постояла на месте и похлопала себя руками по бокам в попытке хоть чуток согреться. Выходило плохо, зубы от мороза уже стучали, а щёки от ветра и снега, бьющего прямо в лицо, неприятно покалывало. От резких движений рук заболели ещё и рёбра. И Макс был далеко.       Максимов.       Думая о бывшем следователе, девушка улыбнулась, пусть мерзкая погода к этому и не располагала. Мужчина спас её, приютил у себя на время, сейчас поехал чёрт знает куда ради неё. А всё почему? Да просто потому, что захотел помочь. Той решил помочь, которой сам же и не доверяет. Удивительный человек. И руки у него тёплые... Так, а вот об этом пока лучше не думать.       Дальнейшие мысли, которые начали вертеться вокруг мужчины в её голове, Софья отогнала подальше, нахмурившись от снега, залетевшего вместе с порывом ветра ей прямо в рот. Мороз на улице явно не способствовал размышлениям о чём-то хоть немного приятном. В последний раз оглядев пустую парковку, девушка фыркнула и зашагала прочь.       Ресторанчик располагался на другом конце бульвара, она точно это помнила, но метель вокруг решила спутать все ориентиры. Через пару десятков метров, где должен был быть пешеходный переход, его не оказалось. Ещё пять шагов, и Сонька поняла, что заблудилась окончательно. Телефон оживать не собирался, хотя она его просила, умоляла и стёрла все руки, зажимая кнопку блокировки. Добил нервную систему сугроб, в который Александрова неожиданно упала, наступив на замёрзшую лужу. Смартфон улетел из её ладони куда-то далеко в кусты. Раздражённая в край, девушка махнула на это рукой, идти на поиски в темноте по снегу не хотелось.       Пнув со всей силы сугроб, в который она упала, отчего ветер тут же поднял с него снег и швырнул обратно прямо ей в лицо, будто в насмешку, Александрова бессильно сжала руки в кулаки и злобно рыкнула. Замечательно! Заблудилась, в такую погоду, да ещё и не только ноги, но вся одежда была мокрой от снега.       Прожигая взглядом многострадальную кучу снега, она уловила звуки.       Посторонние. Мать их. Звуки.       Обернувшись, зеленоглазая зашагала туда, откуда они доносились, движимая надеждой. Неужели в такую студёную погодку на улице имелись такие же, как она, сумасшедшие? Через пару десятков метров её глазам открылся белый фургон. Он ярким пятном выделялся в темноте и метели вокруг. Фары были включены, внутри кто-то сидел и слушал музыку. — Извините? — позвала она, медленно приближаясь.       Тихо, как в фильмах ужасов. Только снег застилает глаза. На мгновение по рукам прошлась волна мурашек, предчувствие чего-то нехорошего, какого-то подвоха набатом било в голове. Вот только спросить дорогу было больше не у кого, к сожалению. Противный до тошноты запах курева осел где-то в лёгких, мешая дышать. Вот только приступа астмы сейчас ей для счастья не хватало. — Извините? — Нет, — был ей короткий ответ, прилетевший через открытую форточку вместе с пеплом от сигареты. — Извините, я заблудилась, — преодолевая отвращение, Александрова приблизилась вплотную к машине и облокотилась о раму окна руками, заглядывая внутрь. Настойчивость увенчалась успехом, человек в чёрной одежде со странной шапкой повернул к ней голову. — Подскажите, где здесь ресторан? С фиолетовыми стенами такой. — Слушай, вали отсюда, а? — мужчина повторил жест девушки, начиная её разглядывать. Глаза его зажглись нехорошим светом. Ох, не понравилось это Соньке! — «Баклажан» в другой стороне находится. — В какой?       Отойдя на пару шагов назад от незнакомца, Александрова услышала возню на другой стороне узкой проезжей части, а потом и чью-то ругань. Приглядевшись, за падающим снегом она узрела знакомую вывеску красного цвета. Известная на всю страну ювелирная фирма, которая уже несколько месяцев делала акции под предлогом закрытия. В разбитых стеклянных витринах показались маленькие круги света от карманных фонариков. — А что с ювелирным магазином? У них свет отключили? — спросила она осторожно у водителя, который тоже заинтересовался происходящим на той стороне. — Давайте, может быть, полицию вызовем? — Иди отсюда, — испуганно прошипел тот, бешено выпучив глаза на девушку в снегу, стоящую на улице. Заметив, что грабители вышли из здания и направились к ним, он засуетился и опустил на лицо край шапки, оказавшейся... балаклавой! — Прошу тебя, быстро уходи.       Япона ж мать, как выразился бы Макс.       Поняв, что именно происходит на её глазах, Александрова испуганно попятилась назад. Этот водитель ждал их, он был с ними заодно! Но заметить фигуру на фоне белого фургона для грабителей труда не составило. Услышав выкрики в свою сторону, зеленоглазая стремглав побежала меж незнакомых зданий, петляя, будто заяц от охотников. Сердце бешено забилось в её груди птицей, вырывающейся изо всех сил на волю.       Думать, куда она бежит и что делать, не получалось. Да и мороз на пару со скользкой дорогой совершенно не способствовали подобным забегам. Однако блондинка упрямо бежала вперёд, в неизвестность, раз за разом поскальзываясь и вставая. Ботинки и тёмные брюки уже давно можно было выжимать, они промокли насквозь. Колени наверняка разбиты. Поняв, что грабители не отстают, Александрова заставляла себя поднимать ноги выше и буквально скакать по не чищенным дорогам, которые превратились в сплошное снежное месиво.       Тяжёлое дыхание, снег лезет в рот. Инстинктивно Софья сорвала с головы шапку, а потом и куртку, отставляя лежать мешающую одежду далеко позади. Это позволило ускориться, но ненадолго. Холодный ветер тут же начал бить в грудь, сбивая и без того задыхающуюся от быстрого бега девушку с ног.       Они могли бы петлять так до утра. Зеленоглазая была слишком упрямой, чтобы после шестёрок отца сдаться каким-то там грабителям. Но вот вдали, сквозь метущий сплошной стеной снег, показался знакомый тёплый свет в окнах и фиолетовые стены. И внутри, и снаружи «Баклажана» они были покрашены в один оттенок. Воспоминания кольнули отупевший от бесконечной беготни мозг. Тепло, еда, язык Пса на её ладони, мужская рука... Макс! Там они договорились встретиться с Максом.       Из последних сил, не обращая внимания на рёбра, казалось, разрывающие её изнутри на части, Александрова прибавила ходу, надеясь на единственного человека, что мог ей помочь.       На дороге пусто, он не особо торопился, выжимая из своего пикапа стабильные пятьдесят километров в час. В такую пургу видно дальше капота не было, рисковать, особенно в чужом жилом районе, было ни к чему. Единственное, на что бывший следователь надеялся, так это на то, что девушке хватит мозга дождаться его, греясь внутри здания, а не снаружи, где царила непогода, стужа и пробирающий до костей холод. — Что, дядь, спишь совсем? — мужчина ласково потрепал свою зевающую собаку по голове. Пёс лишь коротко заскулил, соглашаясь, и уложил голову на лапы на соседнем от Максимова сиденье.       Отвлёкшись от дороги на секунду, Максимов не сразу смог разглядеть среди бушующей метели знакомую фигуру. Но стоило ему сфокусироваться на несущейся прямо по дороге к нему девушке, как руки автоматически выкрутили руль, разворачивая автомобиль боком на девяносто градусов. Педаль тормоза вжалась в пол, но сцепление с дорогой было ужасное, и это сыграло с Александровой злую шутку.       Простого, совсем небольшого толчка от почти остановившейся машины было достаточно, чтобы зеленоглазая свернула с траектории и запуталась в ногах, падая на промёрзший и местами заледеневший асфальт. Ладони защипало, видимо ободралась об лёд.       Секунду Макс сидел в шоке. Какова была вероятность того, что он собьёт кого-либо на этом месте да на своей машине? Какова вообще была вероятность, что он собьёт не кого-то, а именно её?       Открыв дверь, мужчина бегом кинулся к неподвижно лежащей девушке. Руки в кожаных перчатках легли на её плечи, смотря в очумевшие от происходившего глаза. Софья была в глубоком шоке, на его прикосновения она отреагировала лишь коротким стоном, всё смотря куда-то вдаль. Он подложил одну из рук ей под плечи, помогая сесть. — Ты откуда здесь взялась вообще?! Живая? — дыхание Макса сбилось, обдавая лицо блондинки большим облаком пара, пахнущего мятной конфетой. — Да, — сипло ответила она, и вдруг тонкая рука, которая уже хотела зацепиться за вторую протянутую мужскую ладонь, остановилась на полпути. Задрожала. — Прости, не оправдала я твоих надежд.       Максимов повернул голову в ту же сторону, что и она, и увидел три чёрные фигуры, довольно быстро приближающиеся. — Япона мать, — выдохнул он обречённо. Не злость, просто констатация фактической оценки.       Он даже не был удивлён, что Софья смогла найти себе приключения меньше, чем за час. Ещё раз оценив состояние девушки и поняв, что оно характеризуется, как «в данную секунду не умрёт», Макс медленно высвободил руку. Поднявшись с корточек на ноги, он сделал пару шагов вперёд, закрывая девушку от трёх парней собой. Троица подбежала и остановилась за пару шагов, настороженно переглядываясь. В свете единственного фонаря на парковке голубые глаза мужчины опасно засверкали. — Ты чего, мужик? — улыбнулся тот, кто стоял посередине, и сделал развязный шаг вперёд, одаривая лежащую позади Макса девушку таким взглядом, что у той мурашки поползли. — Это же наша девочка!       Уже порядком заведённый всей той круговертью, что не прекращала твориться вокруг него эти пару дней, Макс не смог себя сдержать после подобного заявления. Схватив того, кто это сказал, за полу чёрной куртки, он одним ударом сломал парню нос.       Один из синяков, полученный в драке с Красновым и только начавший заживать, вновь напомнил о себе. Но это только раззадорило его пыл. Воспользовавшись медлительностью парней, которые решили всё же начать действовать, Максимов поднырнул под их руки и ударил одного в грудь, а другого по ушам.       Простая самооборона, но Сонька испуганно попятилась подальше от потасовки. Тем временем вся троица грабителей вскочила с тех мест, на которых лежала и, корчась от боли, побежала в обратную сторону. Туда, где возле ювелирного магазина их всё ещё ждал белый фургон. Макс проводил местную шпану тяжёлым взглядом и повернулся к всё это время лающему в красном пикапе Псу. Окно было открыто. — Что, помочь нельзя было вылезти, да? — его голубые глаза мигом остудили пыл лающей овчарки, заставляя замолкнуть и обиженно вернуться на своё место. Подойдя к девушке, Макс склонился над ней, внимательно вглядываясь в бледное лицо и всё ещё расширенные от шока зрачки. — Руку давай. — Сама справлюсь, — упрямо прошипела она в ответ. Но, стоило ей попытаться встать, как рёбра вспыхнули, и Александрова обессиленно опустилась обратно. Ещё и куртки на ней не было. — Я уже увидел, как ты справляешься, — огрызнулся Максимов в ответ, садясь возле неё на одно колено. Не смотря на всю ту бурю отрицательных эмоций, которая творилась в душе, он аккуратно прижал её к себе, чтобы ненароком не сделать ещё больнее. — Ты чем там таким занималась, а, чудо-льдинка? — Делами. Ну правда, делами! — скрутившись в позу эмбриона, Софья купно задрожала, стараясь согреться об Макса через его верхнюю одежду. Глянув в ту сторону, куда убежала испугавшие её парни, он хмыкнул и слегка провёл пальцами по её спине, успокаивая. — Деньги я должна была одному человеку отдать. Он помогал мне лекарствами. Вернее, маме, но не всё ли равно? — И ты на ночь глядя пошла на стрелку? Вот дурная, — хмыкнул следователь. — Это диагноз? — Факт, льдинка, просто факт.       Стоило ей сесть в машину, как холодные пальцы тут же зарылись в мягкую шерсть пса, который мгновенно всеми лапами согласился на роль персональной грелки. Девушка не собиралась ничего объяснять и приводить разумные аргументы. Если Максимов зол — себе дороже. Эта драка у неё перед глазами всё ещё стояла. Не было в ней ничего такого, что показывают в фильмах. Просто... реальная драка. И от этого становилось жутко. — И ты теперь должна мне куртку, — мимолётом напомнил Макс, занимая своё место за рулём.       Сугробы возле дома намело такие, что было видно только крыши стоящих на парковке машин. Открыв дверь, голубоглазый в ответ на попытки Александровой всё сделать самой в очередной раз закатил глаза и обвил её талию рукой, совершенно спокойно приподнимая, потому что девушка почти ничего не весила. Едва её ноги коснулись снега, как она оскорблённо поджала губы и отошла от него на пару шагов. Вот... действительно ребёнок! Как-то иначе охарактеризовать поведение блондинки Макс был просто не в силах. — Обиженный маленький ёжик, да? — прошептал он псу, потрепав того по шее и мимолётно улыбнувшись. — Эй, Сонь!       Она развернулась, вопросительно приподняв брови. — Чего? — Ты со всех сторон белая. Что кофта, что волосы, — Макс подошёл и ладонью стряхнул с её головы и плеч успевший осесть снег. Александрова едва заметно дёрнулась. — Камуфляж? — Ага, от тебя замаскироваться решила. Ну всё-всё! Не маленькая я уже, отвали со своей заботой, — фыркнула она и сама отошла подальше.       Зелёные глаза были едва заметно покрасневшими. Но была ли причиной тому погода на улице, или Максу не померещились чужие слёзы, он точно сказать не мог. Что точно Максимов знал, так это то, что больше он её из поля зрения не выпустит.       Софья направилась к его подъезду, с интересом осматривая объявления на стенде. Сам подъезд был широким, с двойной железной дверью. Хороший дом, старый, дорогой и надёжный. Ещё и центр города. Зелёные глаза после объявлений о временном отключении горячей воды начали блуждать по кодовому замку, гадая, какую из комбинаций можно было составить из наполовину стёршихся цифр один, четыре, шесть и девять. — Один-девять-шесть-четыре, — подсказал Максимов из-за спины, проверяя, не забыл ли чего в бардачке.       Две секунды, и дверь открыта. Появившаяся в тени другого подъезда, фигура в длинном плаще неподвижно остановилась в паре метров от блондинки. Уже взявшись за дверную ручку, Софа настороженно развернулась, пристально оглядела незнакомца. Средних лет, в одежде не по погоде, этот мужчина совершенно не внушил ей доверия.       Мужчина улыбнулся, показывая наполовину гнилые, наполовину вставленные золотые зубы, и как бы случайно провёл рукой по плечу, смахивая налипший снег. Софья застыла. Золотистый символ треф сверкнул в свете подъездного светильника точно молния, не давая сделать и шагу. — Пойдём, чего застыла-то? — раздался над ухом голос Макса, Пёс гордо вышагивал рядом с ним.       Девушка на его слова не отреагировала. Повернувшись, Максимов взглянул на причину её беспокойства, но брошь заметить не успел — безмолвная фигура двинулась прочь. Догадка сверкнула в голове тут же. Не дав стремительно ушедшему человеку обернуться, голубоглазый смял его плащ в кулаке и резко притянул к себе. — Ну-ка тпру, — протянул он и кивнул в сторону девушки. — Знаешь её, Конь? — Да не, Максимов, я ж не с этого района, — тот испуганно выпучил глаза и упёрся руками бывшему следователю в грудь, надеясь отстраниться. Попытка провалилась, хватка Макса была стальной. — Да, я тоже так подумал, — голубые глаза хищно вытянулись в щёлочки, пугая не только мужчину, но и девушку с собакой, стоящих за ним. Что это на него вдруг нашло? — А что ты здесь так поздно делаешь, не местный мой дорогой человек?       Про то, что в этом районе жило много сотрудников полиции и службы безопасности знали все. Приличный центральный район, где простая кража стала бы целым событием! Тем более странно было встретить здесь кого-то столь подозрительного. Такие ребята за километр обходили эти дворики. Особенно если это были знакомые Максимова, которые после его ухода из органов лишний раз старались с ним не пересекаться. — Ответа не слышу. — Я наркотики не продаю, начальник! У меня всё чин чинарём! — тот замахал руками и отрицательно качнул головой, почти сразу же после своих слов закрывая рот рукой. — А я что, про наркотики спросил? Ну-ка, дай гляну! — с интересом дворового мальчишки, бывший опер распахнул полы плаща, смотря на шприцы, таблетки и порошок, которые начали выпадать и тут же теряться на белом снегу. — Новый год прям сегодня, да?       Улыбкой Максимова вполне можно было убить. От страха и холода, проникающего под его толстовку, стукач задёргался, пытаясь высвободиться. Макс сжал ткань на его груди сильнее, почти вплотную приближая лицо мужчины к себе, угрожающе сверкая глазами. — Мне не интересно, что ты тут делаешь, но слушай меня внимательно, — вкрадчивый голос делал своё дело, как и всегда в подобных случаях. — Ещё раз к ней подойдёшь ты или кто-нибудь из твоих друзей, будете иметь дело со мной. Как в старые добрые. Ясно выразился? — Доходчиво, — прохрипел тот, едва не падая после того, как опора в виде руки лысого исчезла. — Тогда свободен, — Макс кивнул ему и молча направился к дверям, вводя код и открывая девушке дверь, пропуская внутрь Пса. — Не стоило, — уставившись в землю, под нос пробормотала Александрова, берясь за ручку двери, ненароком касаясь затянутой в кожаную перчатку мужской ладони.       Оба замерли, как олени в свете фар несущейся машины. Плевать, что девушка стояла без куртки в минус двадцать. Плевать, что Макс злился. Всё вокруг вдруг показалось таким лишним и ненужным. Были лишь они вдвоём. И падающий с неба им за шиворот снег. — Под колёса больше не бросайся, ладно? — нахмурившись, мужчина разорвал их зрительный контакт и вошёл в подъезд. — Будто я собиралась, — колкость в ответ последовала незамедлительно. Задержавшись возле входной двери, Александрова взглянула ещё раз на одно из висевших объявлений. — Горячей воды не будет ещё два дня. — В курсе.       Хмыкнув, Макс обернулся к пару раз подавшей голос овчарке, показывая рукой быть тише. В его доме жило много старых людей, будить их среди ночи было незачем. Но в карих глазах Пса сквозила такая тревога! Макс не сразу уловил причину беспокойства питомца. Но когда увидел, было уже поздно. За спиной ничего не подозревающей Софы, которая с непониманием смотрела на него, вырос один из тех грабителей, что она встретила полчаса назад. — Бу! — раздалось у неё над ухом вместе с криком Коня с улицу «да она это!».       Александрова чисто машинально выставила руку, чтобы заблокировать идущий сбоку удар. И это спасло ей жизнь. Перочинный нож, который должен был вонзиться куда-то в район груди, поменял траекторию, лишь проехавшись лезвием по предплечью зеленоглазой. — Взять! — скомандовал Псу Макс, мгновенно оказываясь рядом, задвигая девушку себе за спину и оглядываясь по сторонам.       Грабитель, подгоняемый злой овчаркой, выронил перочинный нож в снег и начал петлять по сугробам между машинами, в конце концов прыгая внутрь белого фургона, который тут же ударил по газам и скрылся из виду. Угрожающе пролаяв автомобилю вслед, Пёс вернулся к хозяину, всем видом показывая, что угрозы больше нет. Макс выдохнул, всё могло быть хуже. — Цела? — развернувшись к блондинке, он осмотрел все видимые участки тела на предмет повреждений, замечая, как рукав тонкой кофты начинает набухать от крови.       Вещь смело можно выкинуть, такое пятно уже не отстираешь вручную, а стиральной машины у него не водилось, ведь Макс привык стирать всё простым хозяйственным мылом. — Ближайшие лет шестьдесят жить буду, — прошипела девушка, когда следователь уже протянул ладонь к её плечу, чтобы повнимательнее посмотреть на ранение. — Не трогай!       Услышав, что она сказала, мужчина скрежетнул зубами и резко придвинул её за здоровое плечо к себе, помогая выбраться из кучи снега, в которую девушка незаметно для себя отступила. — Хватит в сугробах валяться, льдинка, — чересчур резко сказал он, подгоняя её лёгким толчком руки вперёд. Рёбра, так не вовремя напомнившие о себе, заставили ту скривиться. — Так это моё профессиональное хобби! — крикнула та в ответ, прожигая мужчину глазами. Глубоко вздохнув, чтобы вернуть себе самообладание, Макс приблизился к ней вплотную и подхватил на руки, тут же чувствуя, как женский кулак слабо ударил его по синяку на плече. — Пусти, сама дойду! Пусти, я сказала! — Ни фига ты сама ничего не можешь! — прикрикнул на трепыхающуюся блондинку Максимов, поудобнее перехватывая её и направляясь вверх по лестнице, не обращая внимание на все её попытки вырваться. — Только в неприятности умеешь профессионально вляпываться. — Пошёл ты, Максимов! — в сердцах выкрикнула та, наверняка пробудив от глубоко сна пару граждан в квартирах на первом этаже.       Мужчина только сжал ткань кофты на её спине, молча продолжая подниматься на четвёртый этаж, а Соня отвела взгляд в сторону, резко умолкнув. Тишина и размеренные шаги Макса убаюкивали, против воли заставляли расслабиться. Немного погодя, Александрова уткнулась ему носом в район шеи, выглядывающей из-под ворота куртки, ощущая, как на секунду Максимов задержал дыхание.       Сгрузив девушку на диване в гостиной квартиры-берлоги, а по-другому назвать данную жилплощадь язык не поворачивался, Макс достал из холодильника аптечку. Давно не пользовался. Присев рядом и требовательно протянув руку, бывший опер дождался, пока тонкие пальцы коснулись его кожи и развернул ладони ближе к свету, осматривая мелкие царапины. — Терпи, будет неприятно, — предупредил он, взболтав баночку и открыв крышку, слегка морщась от резковатого запаха спирта.       Быстро пропитав ватный диск, лысый положил одну из ладоней девушки себе на колено, слегка касаясь ватой краёв царапин. Соня поморщилась то ли от неприятных ощущений, то ли от самой ситуации, в которую она умудрилась вляпаться. — Это мужской парфюм, — неприязненно скривив губы она и инстинктивно сжала ладонь в кулак.       Голубые глаза требовательно уставились в зелёные, от этого девушка стушевалась. Параллельно Макс неожиданно сильно сдавил кости на запястье Александровой, вынуждая ту разжать руку. — И? — он медлил прикасаться к царапине, ожидая окончания её мысли. — И ничего, — пробубнила Александрова себе под нос. — Вот именно, что ничего, — кивнул он и вновь принялся за дело.       Гостиная погрузилась в молчание. Пёс, измотанный многочисленными забегами, лежал на старом мягком матрасе, что заботливо положил следователь под барную стойку. Глядя на мохнатого, Софа усмехнулась. С виду высокий, большой, страшный и грозный, Макс невероятно трогательно и очень ненавязчиво опекал собаку, которая осталась у него после смерти Николая Жарова. — Двадцать лет, а ума нет. Красивая и вроде не глупая, но в такое вляпываешься, что даже мне страшно, — пожурил следователь её при первой же свободной минуте. Соня тут же вспыхнула, как спичка, поднесённая к открытому пламени. — Меньше, чем за час нашла себе проблемы на голову. На моей памяти это — рекорд. — Ой, чья бы корова мычала! — она вырывала свою ладонь из руки Макса, на что мужчина недовольно выдохнул и поднял на неё глаза. — И это мне говоришь ты? Человек, не умеющий контролировать перепады собственного же настроения и агрессии? — Ай, прости! — Максимов театрально положил руку себе на грудь в район, где билось сердце, изображая глубокое оскорбление своей тонкой натуры словами гостьи. — Ты слишком тонко организованная натура? Золушка, просто тыкву угнали... Три принца гнались-гнались за тобой, чтобы предложение сделать, и так и не догнали! Надо было спросить, как им погодка на улице, и на чай пригласить, да?       В брюках Макса завибрировал телефон, тут же отвлекая своим громким звонком молодых людей от словесной перепалки. Взяв сотовый в руку, бывший опер положил его на стол и поставил на громкую связь. Он хотел побыстрее закончить с царапинами на ладонях, чтобы перейти уже к действительно сложным манипуляциям с её порезанной рукой. — Зачем звоните? — Видели твою машину возле кафе, — раздался голос Лёши вместе с помехами из динамиков.       Александрова тем временем намеренно игнорировала попытки мужчины взять её за руку, снова и снова выворачивая кисть отточенным движением, которому она научилась во время многочисленных посиделок с Серым и Аней на крыше. — Поздравляю, — рыкнув, ответил Макс Алексею и, предвидев желание Софьи отодвинуться, резко прижал её к себе, заламывая руку. Одержав победу, он продолжил дезинфицировать царапины, сохраняя при этом фирменный пофигизм на лице. — Так зачем звоните? — Отдай, я сама лучше сделаю.       Девушка не собиралась ему уступать даже в такой мелочи. Максимов глубоко вздохнул и сдался. Пусть перебесится. Взяв телефонную трубку, он приложил сотовый к уху, наблюдая, как Софа устроилась на том же месте под лампой, где сидел он сам. — Недалеко ювелирный грабанули, свидетелей ищем, — Лёша явно загорелся полученным от шефа поручением, со всей свойственной ему горячностью вдаваясь в подробности. — Слушай, очень запутанное дело, интересное… — Там рядом твоя новая девушка? — голос Елены из динамика неприятно резанул по барабанной перепонке.       Леонидова успешно отклонила протест своего мужа, когда тот попытался вырвать из её рук телефон. Судя по всему, взяла его с места на приборной панели телефон и приложила к уху, потому как возмущения Алексея перестали быть столь громкими. — У нас ничего не было, — медленно растягивая слова, ответил Макс, порываясь уже бросить трубку. Но останавливал собственный интерес. Было чрезвычайно любопытно, с чего вдруг Лёша позвонил именно ему, да ещё и в час ночи. — Тогда что она делает у тебя дома?       Макс почти воочию увидел, как Лена презрительно ухмыльнулась. — А я её на машине сбил, — ответил он просто, с интересом наблюдая за женской рукой, порхающей вокруг особенно глубокой царапины возле большого пальца.       Блондинка, казалось, была полностью погружена в процесс. По крайней мере, она совершенно не обращала внимания на телефонные переговоры, идущие рядом. А вот Максимов со скупой улыбкой наблюдал за тем, как пара волосков выбились из-под ворота её кофты и осели на разрумяненные от мороза щёки, слегка мешая его помощнице по расследованию «врачевать». — Ты всё такой же романтик, — яд прямо-таки сочился из Лены.       На той стороне телефонной трубки Максимов отчётливо услышал кашель её мужа, которым друг старательно приглушал крайнее недовольство, связанное с тем, что его жена — а Леонидов любил при всяком удобном случае повторять эти два слова! — лезла к своему бывшему мужу и проявляла непомерный интерес к его личной жизни. — Стараюсь, — Макс ответил елейно-вежливым тоном, от которого всякого, кто находился рядом, всегда пробивала неконтролируемая дрожь. Исключениями были Пёс и Сонька: первый спал, а вторая была слишком занята, чтобы отвлекаться. — Ты приедешь посмотреть? — вырвав у своей жены трубку, спросил Лёша максимально спокойно и сдержанно, как и всегда. Его голос ни на миг не выдал его эмоции.       Втайне Леонидов надеялся на то, что друг согласится и приедет. Алексей очень хотел, чтобы так, дело за делом, Максимов потихоньку вернулся в строй оперативников, которым без него было тяжко справляться с нагрузкой. Как-никак, именно Макс обеспечивал половине дел в отделе раскрываемость. С его уходом статистика упала, а новые, хотя бы подобные ему, профессионалы не спешили показываться на горизонте. Потому все те годы, пока Макс находился в беспробудном запое, друг пытался вернуть тому азарт к поиску справедливости. Получалось весьма с переменным успехом. — Уже давно не работаю, так что ответ отрицательный, — Максимов разбил надежды Алексея в пух и прах, и сбросил звонок, бросая телефон куда-то в сторону подушки. Заметив, что зелёные глаза скоро прожгут в нём дыру, устало повернулся к девушке. — Ну чего ты так смотришь? — Пытаюсь оценить степень твоей черепно-мозговой травмы, — ответила она и скользнула по дивану ближе, до этого отложив очередной использованный ватный диск в сторону. В уме она пыталась прикинуть, насколько глубокой была царапина на его лысой голове. — Ты мне не доверяешь, я пропадала чёрт знает где поздно ночью, сцапалась с тремя мужиками и вляпалась во что-то, о чём ты не имеешь ни малейшего понятия. И после этого ты даже не собирался упомянуть моё имя своим друзьям-ментам? Серьёзно, Макс? — Во-первых, полицейским. А, во-вторых, сдавать тебя надо в дурку, обезьянник уже не поможет, — уголки губ хозяина квартиры дёрнулись в лёгкой улыбке. Софья его веселья не разделяла. — А вдруг я свидетельница того ограбления? — Александрова подпёрла щёку рукой, совершенно не понимая мотивов его действий. — Что бы ты сделал в таком случае? Мне просто интересно. — А ты свидетельница? Или проблем мало и добавки захотелось? — Макс подвинулся к ней ближе, слегка оттягивая край кофты возле раны от ножа, чтобы посмотреть, насколько всё серьёзно и запущенно.       Очень кстати его плечо загородило девушке весь обзор. Вид рваной раны глубиной в сантиметр повергал в некую степень отчаяния даже повидавшего всякое мужчину. Чуть раздвинув края, Макс понял, что первым делом тут нужен тампон и много спирта. Без промывки он ничего не видел. — А так... Я и сам мент, пусть и бывший. Меня же ты не боишься? — Кто тебе такое сказал? — отозвалась глухо Александрова, когда шершавый палец очертил кромку царапины, вызывая лёгкие мурашки, прибавив совсем уж тихо. — Небезопасная профессия.       Кофта приклеилась, поэтому всё, что Максу оставалось — это размочить остатками одеколона ткань, чтобы освободить себе обзор. Едва жидкость впиталась в материю, как девушка зашипела. — Как-то не задумывался, — ответил Макс, удерживая её предплечье на весу в свете лампы.       Попытался быстренько пропитать жидкостью ещё кусочек материи, но из горлышка навстречу ткани выползла последняя капля. Стеклянный флакон был так же пуст, как его холодильник, квартира и душа в последние годы. Макс встал и пошёл на поиски нового аналога антисептика.       Единственная бутылка водки, припасённая на чёрный день, лежала в самом дальнем углу буфета и уже давно покрылась лёгким слоем пыли. С сожалением покрутив её в руке, Максимов хмыкнул и понял, что жизни в почти ежедневном алкогольном дурмане теперь точно конец. Осознавать это было печально. Запой был прекрасным местом, где не надо было задумываться о трудностях бытия, проблемах с деньгами, проблемах с женой и аморальности человеческого рода. Кинув короткий взгляд на девушку, Макс поджал губы.       Никто кроме него ей сейчас не поможет. Закрывать на реальность глаза дольше было нельзя. — Надо увеличить запас спиртного, — он подошёл к дивану, немного шаркая, и достал из аптечки основные хирургические инструменты, которые не раз выручали его после перестрелок. Увидев, как Софья вздрогнула, зажимая предплечье, Макс усмехнулся. — Что, так сильно боишься меня? — Вампиров бояться не в моих правилах, — с вызовом фыркнула она в ответ, но крайне недоверчиво, с опаской, протянула ему конечность, которую тот уложил на клеёнке, заблаговременно расстеленной на коленях. — Только вокруг, — пообещал он, увидев, как Софа зажмурилась.       Однако дальше кромки вокруг раны дело не пошло. Макс не мог не думать о том, что если бы его рядом не было, то девушка сейчас лежала бы где-нибудь в снегу с перерезанным горлом. — Я сама виновата, — Александрова будто почувствовала, что его гложет, и аккуратно положила ладонь ему на колено, успокаивая. Макс, всё также смотря в пол, молча кивнул. Сама виновата. Но ему от этого легче не становилось, вот в чём проблема! — Прислушаться к Алексееву стоило бы, ты хороший сыщик, в этом он прав. — Так ты всё слышала? Нет, грабителей из-под земли доставать – неблагодарная работа, — Макс усмехнулся и уже спокойно взялся за ножницы, разрезая рукав окончательно. — Я завязал. Как и ты с друзьями папы.       Тонкие пальцы на его колене едва заметно дёрнулись, но так и остались лежать. Сконцентрировавшись на них, Максимов выдохнул. Лишние в данный момент мысли временно отпустили, разговор с девушкой странным образом его успокоил. Как ей это удалось, оставалось только гадать. — Но тебе же хочется… — Александрова поморщилась, но всё равно улыбнулась, блуждая задумчивыми глазами по гостиной и подбирая слова. — Хочется вновь испытать азарт, восстановить справедливость. Хоть работай в полиции, хоть не работай, это же ничего не меняет. Либо это есть в крови, либо нет. — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — мужчина хмыкнул, протирая от спирта сухой материей руку, которая в бледном свете лампы показалась ему ещё более тонкой, почти прозрачной. — Просто знаю, — девушка пожала плечами, наблюдая за отточенными движениями его пальцев. — Одиночество, радость, месть, адреналин, любовь, ненависть — это всё эмоциональные наркотики, с них невозможно слезть. Стоит всего раз попробовать, и мозг не может остановиться в желаниях вновь испытать эти пьянящие чувства.       Она говорила медленно, тихо, но Макс её прекрасно слышал. Слова девушки врезались в память, и его мозг признавал их абсолютно верными. Закусив по-мальчишески губу, «врач» аккуратно смочил пинцет в водке и начал доставать из раны оставшиеся мелкие кусочки ткани. — В силу своей правильности и свободолюбия, товарищ Максимов, вы не можете не стремиться избавиться от этой зависимости, — Софья усмехнулась, и наконец закончила блуждать взглядом по комнате, останавливая взор на своём личном докторе. Тот поднял голову, смотря ей в глаза, ожидая продолжения речи. — Но при этом ты не можешь не хотеть снова её испытать. — Расскажи ещё что-нибудь, — тут же попросил он, не отрываясь от работы.       И дело было даже не в том, что самая сложная часть работы с предплечьем была сделана, Максу просто понравилось слушать её голос. Тихий, проникающий в сознание и обволакивающий, будто густой туман. Если бы она где-нибудь работала, то наверняка читала бы детям сказки или рассказывала лекции в университетах. Или начальником была бы где-то в серьёзной закрытой организации со сложной структурой. — Что ты хочешь услышать?       Всё.       Макс отбросил в сторону пинцет и теперь, словно завороженный, смотрел ей прямо в глаза. В них не было ничего особенного, но вместе с этим там жила своей жизнью отдельная вселенная. — Мне о тебе ничего не известно, — подперев рукой подбородок, как бабушка-рассказчица в советских фильмах, Макс с интересом уставился на неё. — Про мать твою я понял, рассказывать тут нечего, а что на счёт отца? Почему Александрова, а не Цветаева?       Дождавшись, пока Софа задумается, мужчина потянулся в сторону заживляющей мази. Ниток и игл, чтобы зашить рану, у него отродясь не водилось. Да и даже если бы те были, он бы вряд ли рискнул самостоятельно что-то зашивать на живом человеке. Склонившись и поправив лампу так, чтобы свет падал на поле его действий, он продолжил заниматься царапиной. — Отец... не имеет никакого отношения к этой фамилии, теперь так уж точно, — девушка замолчала, обдумывая слова. На мгновение Максимову показалось, что сейчас она попытается сжать от злости руку в кулак, но тонкие пальцы на его колене остались неподвижны. — Это дядина. А Бутон сменил паспорт, едва возможность представилась. — У Бутона брат был? — Угу, и есть до сих пор, — неприязненно скривила губы зеленоглазая. — Купил небольшой домик где-то в Сочи, живёт и радуется жизни. — Но он же жив ещё?       Макс принялся намазывать гелеобразную массу на царапину, распределяя её ровным слоем по коже девушки, не замечая, какими глазами та на него посмотрела. Даже не дёрнулась, хотя мазь щипала, мужчина знал это по себе. — Чего к нему не поедешь?       Взгляд, полный злости и спрятанной глубоко-глубоко в сердце обиды был устремлён куда-то сквозь него, далеко-далеко от места, где они оба находились. — Не к нему. Я всю жизнь считала его самым надёжным, самым смелым, сильным, он обожал меня в ответ. А когда вспоминаю его сейчас, после всего, то диву даюсь, как можно было стать таким... эгоистом?       Александрова ненадолго замолчала, думая и размышляя над той темой, которую уже как год запретила себе вспоминать. Та парочка дней, изменившая всю её жизнь, приходила к ней разве что в кошмарах. — Оба брата родились под Сочи, в каком-то посёлке на море, и мы все жили там до определённого момента. Бутон в криминал окунулся, когда мне было вроде бы четыре или пять. А дядя мог легко переплыть любую тамошнюю горную реку с её огромным, быстрым течением. Как стрела, туда и обратно. Я восхищалась им до определённого момента. Он учил меня плавать, шашлыки готовить, — на лице Александровой появилась мимолётная улыбка. — По крайней мере, он пытался. А однажды он спас человека. Я маленькая тогда была совсем, не понимала ещё ничего. Мы с мамой ходили по берегу моря, был максимальный шторм, висел чёрный круг, закат... Представляешь, какая красота? Ходили втроём с ним по берегу, дышали воздухом, он собирал для меня красивые ракушки, мы потом ещё долго их рассматривали.       Максимов взялся за бинт, внимательно слушая гостью. История её дяди напоминала ему кого-то, но голубоглазый так и не мог понять, кого именно. — На пляже никого не было, даже спасателей на вышке, мы были абсолютно одни. И тут он увидел среди волн руку, а потом она скрылась под толщей воды. Мама просила его не ходить, боялась, что он не выплывет. Она его очень... любила, — Александрова ненадолго замолчала, вдруг широко улыбаясь сквозь слёзы, собравшиеся в глазах. — Дядя ей улыбнулся, скинул одежду и бросился в бушующую воду. Спасать бросился! Как он вытащил мужчину в двое больше себя на берег, я понятия не имею. Тот пьяный был, даже не понял ничего. А я на всю жизнь запомнила.       Резким движением порвав кончик бинта на две части, Макс закончил с рукой и выдохнул. Его пальцы легонько гуляли поверх повязки, касаясь разгорячённой кожи. — А под любила ты подразумеваешь... — Да-да, то самое, — кивнула Сонька. — После свадьбы родилась я, и отцу вдруг стало не до нас. У него мафия, людей много, работы много, не до ребёнка. Хотя вот Сашку, своего сына от какой-то девушки на трассе, он любил, это я видимо чем-то не угодила. А дядя был в маму безответно безумно влюблён с самого начала. Он ухаживал за ней, за мной, а папа не был против. Вот и всё.       Взгляд Максимова пополз по руке выше, натыкаясь на шрам, что скромно выглядывал из-под разрезанной им ткани. Подсев ближе, он провёл пальцем по шершавой полосе, отчего Софья, замолчавшая после откровения, повернула к нему голову. — А где был твой дядя, когда Бутон оставил тебе вот это? — уже без привычной полуулыбки спросил он, легонько постучав пальцем по локтю с рваной белой отметиной.       Софья резко скривилась, как будто от прикосновения ей стало больно. При виде такой реакции губы хозяина квартиры сжались в тонкую полосу. Макс понял без слов — психосоматика. Немного опасаясь, девушка осторожно убрала мужскую ладонь подальше, но мужчина не шелохнулся. Поправив рукав, чтобы не было видно отметины, Александрова тяжело сглотнула. — Хотела бы я задать ему этот вопрос, Макс. Ох, знал бы ты, как я ему в глаза хочу посмотреть! Он бросил нас, меня и маму, остался на юге работать, пока мы тут с Бутоном в столице гнили. Она после переезда этого заболела и очень быстро угасла. Это было жалкое и печальное зрелище. Я пыталась сбежать, он обещал приехать и забрать меня, но люди Бутона пришли ко мне раньше, а он так и не появился. Даже не искал потом, — её голос зазвучал непривычно низко, глухо, будто Александрова задыхалась. — После этого я мало что помню. Я пыталась сбежать, много раз пыталась, но... что-то всегда шло не так. А потом я встретила тебя. — А в суд подать было никак? — Макс встал, собирая аптечку в чемоданчик. Обдумывая её слова, он посматривал на диван, гадая, где ей постелить: здесь или в спальне? — Против Бутона? — зелёные глаза сверкнули насмешкой. — Да, действительно, — согласился с ней Макс и неожиданно схватился за тюбик с мазью.       Чёрт, он и забыл, что собирался ещё в самом начале обработать синяк на её щеке девушки, который так привлёк его внимание в их первую встречу. Недолго думая, Максимов прокрутил тюбик в руках и направился обратно. — Прости, но придётся потерпеть меня ещё минутку. — Брось, я его даже не чувствую! — Софья отрицательно покачала головой и уже было хотела возмутиться, мол, что он с ней чрезмерно возится, но в глазах мужчины сквозила такая усталость, что она сдалась. — Ладно, давай уже.       Адреналин сходил на нет, веки слипались на ходу, а каждый шаг давался с трудом. Словно нога весила тонну, не меньше. Александрова подвинулась, позволяя Макс сесть поближе. Поднеся пальцы с мазью к её скуле, мужчина помедлил. Зелёные глаза с опаской наблюдали за ним находясь так близко, что дыхание у обоих тут же сбилось. — Обещаю, я аккуратно.       Кивнув, Софья проводила взглядом руку, коснувшуюся её кожи. От лёгкой искорки, которой майор случайно уколол девушку, вздрогнули оба, но глаз друг от друга так и не отвели. Это нельзя было объяснить логикой. Так обычно смотрит запутавшийся в жизни кролик на прекрасную кобру, которая в любой момент может нанести смертельный удар. Только кто из них запутался и потерялся больше, было совершенно непонятно.       Пальцы со сбитыми костяшками — Макс даже не думал об их перевязке, — быстро распределили мазь, теперь лишь касаясь щеки в невинной ласке. Девушка застыла, обескураженная нежностью, которая сквозила в голубых глазах. Чувство защищённости и надёжности, исходившее от бывшего следователя, обволакивало, отключало мозги, заставляло её забыть обо всём на свете.       Софья не заметила, как от удовольствия прикрыла глаза и слегка повернула голову в сторону его ладони. А Максимов, очертив линию её подбородка, отодвинул одну из прядок волос в сторону и... поражённо замер. Лиловый след от пятерни на скуле был очень похож по форме на его ладонь за исключением одного — пальцы у Макса были длиннее. В своё время его мать даже порывалась отдать его в школу искусств, но как-то не сложилось.       Синяк, который Александрова всё это время прятала под волосами, впервые явил себя следователю в столь ужасающей красе. Макса передёрнуло, когда он попытался представить себе силу удара. «Жизнь не справедлива» — хозяин квартиры понял смысл этого всем известного выражения только сейчас.       Резко выбросив наваждение из головы, Максимов поднялся и быстрым шагом скрылся в недрах квартиры в целях принять душ. Пёс, спящий под барной стойкой, даже не повернул уха в сторону хозяина, а вот девушка... Девушка смотрела ему вслед. Макс чувствовал на себе спиной этот взгляд так, словно Александрова касалась его рукой. От этого стало ещё хуже. Словно это он был виноват в том, что с ней произошло. И ведь, отчасти, это было правдой. Не уйди он тогда из органов, всё могло бы сейчас сложиться иначе.       Холодная вода, которой отплёвывался душ в ванной комнате, впервые не помогала избавиться от ненужных мыслей. Раз за разом Макс отгонял от себя образ девушки, выбрасывал эти красивые изумрудные глаза из своего сознания, но через секунду те возвращались вновь. Он даже слегка стукнулся головой об стену в надежде забыться, но мысли врывались буйным ураганом, сметая всё остальное на своём пути.       Максимов думал.       Что будет делать дальше он и его новая сожительница? Что между ними вообще могло быть общего? Она — дочь одного из четырёх Королей самой крупной мафии в городе. Он — мент. Доверял ли ей Макс? Очевидно, нет. Мотивы Софьи оставались недоступными его пониманию.       Но что тогда между ними происходило? Любовью это точно нельзя было назвать даже с большой натяжкой, ведь в их случае до столь высокого чувства было как пешком до Юпитера. Нет, это было что-то другое... Дружба? Тоже однозначное нет. Этого слова, наоборот, не хватало, чтобы описать всё то, что творилось у него в душе при мысли о ней. Что же это было там на диване? Что?       На выходе из ванной Макс заметил, что свет в квартире полностью отсутствует. Взглянув на часы, он только кивнул собственным рассуждениям. Неудивительно, на дворе было два часа ночи. Подойдя к дивану, мужчина увидел Александрову. Она натянула на себя первый попавшийся ей под руку плед и, обняв рядом лежащую подушку, заснула, мило положив ладонь под щёку.       Пара прядей, отливающих белизной в свете Луны, пробивающейся через не зашторенные окна, лежала на той самой щеке с синяком, приклеившись к ещё не засохшей мази. Не удержавшись, Макс провёл ладонью по холодной коже, заправляя волосы девушке за ухо. Когда спала и не огрызалась, она была очень похожа на принцессу из мультиков.       А вот собственная спальня встретила хозяина квартиры мёртвым молчанием и холодом. Упав с разбега на мягкий матрас, мужчина почти сразу же отключился. Мозг, уставший, истощённый умственной деятельностью и стрессом, был уже не способен подкидывать радостные воспоминания с Леной, которые мучили Максимова по ночам всякий раз, когда он оставался на ночь в этой комнате.       Впервые за четыре года он спал спокойно.