Усталые лица, промокшая пачка сигарет и дьявольский городок.

* * * Ноги еле волочится по мокрому асфальту, издавая характерный шаркающий звук. Старые кеды насквозь промокли, как в прочем и их владелец. Ники доходит до первой попавшейся лавочке, практически падая на ней с тяжёлым вздохом. Руки практически машинально тянутся к карману, доставая от туда пачку сигарет. Сырые. Ники искренне хочется надеяться, что даже несмотря на это табак не промок. И к его счастью, он правда начинает тлеть после нескольких чётных попыток получить хоть небольшой огонёк, чиркая колёсиком о кремень. Наконец, Ники делает первую затяжку, долгую и самую большую. Как только лёгкие намекают, что вообще они не бесконечные, из-за рта вылетает струйка белого дыма. Почему он начал курить? Когда количество сигарет, выкуренных за пару дней перешла из единиц в пачки? Когда усталость взяла верх, а в груди появилась чёрная дырка? Так много вопросов и ни одного ответа. В наушниках тихо играла песня группы Ssshhhiiittt, отвлекая от серости улиц и лиц прохожих. Каждый из них выглядел так, будто прямо сейчас шли на смерть. Вот на пешеходном переходе идёт девушка, попивая какой-то дешёвый кофе и разговаривала с кем-то по телефону,выглядя как живой труп. Похоже, сегодняшний день у неё не задался. Чуть дальше, по тротуару идёт школьник, еле двигая ногами и раз в пару минут зевая, поправляя портфель и сжимаясь от каждого лёгкого дуновения ветерка, видимо проснулся недавно и с трудом отправился грызть гранит науки. А у стеночки больницы, стоящей прямо перед Ники, у входа шатаясь и трясясь как последний листок на дереве, стояла маленькая старушка. Она рыдала, закрывая рот синим платочком и им же вытирала слезы. Ники знал её, совсем недавно её муж и сын попали сюда в критическом состоянии, и даже старания врачей не спасли их. Я точно знаю,что не доживу до двадцати. Где-то фоном проносится в голове, а сигарета сменяется одна за другой. Ники ведь всего девятнадцать, почему уже сейчас он чувствует себя слишком уставшим? Он не знает чего он хочет от жизни, не знает, что ему делать чтобы выбраться из этого состояния. Ему каждое утро нужно стараться убедить маму в том, что всё хорошо и совсем неважно, что её сын не видел смысла жизни, совсем не важно, что тебе он выкуривает почти целую пачку сигарет в день, совсем не важно, что он искренне хочет быть отчислен. Он просто хочет поспать. В наушниках начинается следующая песня, а Ники встаёт с мокрого места, пряча пачку в карман и заставляет себя двигать ногами побыстрее,двигаясь дальше по парку и собираясь покинуть это место. Ноги сами ведут его к старой пятиэтажки, на которую без слез не взглянешь. Когда белое, красивое здание теперь было грязным, разваливающимся и с облупленной краской. Лестничные пролёты сменяются друг другом, а в голове скользят мысли о жильцах этажей. Ту вот, за бордой дверью раньше жила семья. Отец лупил свою жену и дочь чем только мог, даже приложил однажды о стенку рядом с дверью, вот огромное пятно с подтеками. Однажды его дочь не захотела больше терпеть это и зарезала тирана пока он спал. Сейчас, кажется они вместе с мамой посещают психиатра и переехали в другой город. А за этой дверью, чёрный словно ночь, живёт лишь одна бездомная кошка, каждый день заглядывая туда в надежде увидеть там маленькую девочку, что всегда готова угостить чём-то и приласкать. Да, вот только нету уже не девочки Лены, не её родителей. Малышку совсем недавно похоронили, рак сожрал кроху. А родители не справившись к горем, вместе спрыгнули в моста, ложась по бокам от дочки. Да и в целом каждая дверью будто с самого входа рассказывает, что ждёт за ней. У Ники даже в голове давно появились собственные определения. За чёрными и темно синими, чаще всего металлическими скрывалось горе и утрата. Тут умер дедушка, там совсем маленький румяный кроха. Таких дверей было больше всего. За красными, бордовыми и коричневыми прятались лапы чудовищ. За этой жил педафил, что затащил к себе не одного ребёнка. За этой психопат, перерезовший всю свою семью ради забавы. Вот за этой когда-то жила семья, мальчик из которой забил родителей молотком лишь бы воспитательница из садика забрала его к себе. Таких было чуть меньше, по одной-две на этаж. Меньше всего было белых и с рисунками. За ними жили и вправду прекрасные люди, любившие свои семьи и готовые на всё ради них. На одной из дверей даже был рисунок семьи, что нарисовали два маленьких мальчика близнеца. В голову сразу пришли его кузены, но следующим кадром стали две могилки. Усталость и горечь стали только сильнее. Наконец всё этажи были позади, а сам Ники стоял на грязной крыше. В одном углу мемориал родителям девочки Лены, в другом мальчику Саше, что сиганул вниз после не сдачи ЕГЭ. Чувствовался запах сгнивших цветов, а фото улыбающихся людей с чёрной лентой неприятно отозвались в груди. Ники сёл на край крыши, свесив ноги и смотря в даль, разглядывая город. We're all dead in devil town Ники показало, что этой фразой можно было описать весь город. Почти каждый человек здесь устал от собственной жизни, но всё равно просыпался утром и делал свои обязанности. Почти каждый из них не справлял, кто-то плакал, кто-то кричал от гнева, а кто-то, такие как он просто смирились. Смерть заберёт их всех, не сегодня так завтра. Ники находит глазами пусть и не старую, но уже потрепаную многоэтажку и почему-то ему хочется улыбаться. Там, на старенькой кухне могла быть его мама, последний близкий и самый родной человек. И пожалуй, только из-за неё он будет стараться. Иначе нахуй ещё это надо?