Часть 1

Голова просто раскалывается, а из-за жара лицо горит в огне, особенно остро это ощущается во время выдохов - воздух разгоняется и заставляет языки пламени кусать губы с подбородком. Эшли лежит на спине и глядит в потолок. Веки тяжёлые, а руки ватные, каждое движение бьёт в голову ноющей болью. В комнате настолько темно, что непонятно, открыты ли глаза вообще. Над верхней губой выступил пот. А резинка с хвостиком, который было лень развязывать на ночь, сейчас больно упирается в макушку, это дико усугубляет и без того дискомфортное состояние. Переворачиваться тоже очень лень. Звенящая тишина, изредка прерываемая тихим дыханием Эндрю, заставляет голову трещать ещё сильнее. Эшли протяжно скулит, чтобы брат проснулся и сделал что-то с этим кошмаром, но от отсутсвия сил попытка звучит до жалости тихо. Как же тяжело жить младенцам, для которых крик это единственный способ общения, а ведь пугает их при этом абсолютно любое изменение в теле, даже банальное першение в горле или желание почесаться. Жаль, что Эшли не младенец, а Эндрю не её мама. Глаза закрываются, Эшли медленно выдыхает через рот. Да, через секунду она обязательно попробует открыть рот и нормально позвать брата на помощь, но сначала отдохнёт... Наступило утро. Судя по звукам из ванной, Эндрю сейчас моется. Глаза всё ещё тяжёлые, а на рот как маску надели, дышать крайне неприятно. Но сейчас в голове не плачущие младенцы, а более позитивные вещи, например, болезнь можно использовать как очень весомый повод для получения внимания. — Эндрю... — она знает, что он не ответит. Имя брата приятно просто произносить. Либо он быстро помылся, либо Эшли опять заснула, но в любом случае её заставил открыть глаза шорох двери. — Эндрю... — второе слово за день. Она жалобно поднимает глаза на брата. Сообразительный братик сразу всё понимает и подходит к кровати, кладёт руку на лоб сестры. — Ты давно так лежишь? Сон хоть немного рассеял туман плохого самочувствия, но Эшли делает лицо настолько страдальческим, насколько может, обессиленно пожимает плечами. — Короче, ясно, — его рука ещё ненадолго задерживается на лице, он бегло поправляет чёлку на лбу, а после кивает и выходит из комнаты. Он вернулся с кружкой сладкого чая, какой-то таблеткой и тарелкой каши, поставил это всё в конец кровати. На кашу Эшли бросила взгляд отвращения. — У нас нет градусника, — Эндрю раздражённо вздохнул, — как поешь, выпей таблетку, но запивай полной кружкой. — Да фу, мне будто кошки в рот насрали, я не хочу... — девушка недовольно морщится. — Мы живём без кошки, давай садись, — тон стал требовательнее. — Ааа... Э... — Эшли вытянула руку вперёд и начала сжимать пальцы, делая вид, что тянется, — мэ... Неужели мой любимый братик мне не поможет? Поможет. Эндрю двигает Эшли к стенке, присаживается на кровать в позу лотоса и кладёт руку на её спину, немного надавливает. Под напором Эшли поднимает корпус, усаживается. Второй рукой он комкает одеяло у колен сестры, чтоб сделать на нём подъем, туда кладёт тарелку, а потом зачёрпывает ложкой немного овсяной каши. — Бери в руку. Эшли нехотя достаёт руку из одеяла, берёт ложку. Ест. Невкусно. — Оно на вкус как моча, — Эшли положила голову на плечо брата. — Значит во рту держи меньше и сразу глотай, никакой альтернативы нет. Эшли недовольно цокает. Эндрю приободряюще обнимает её за плечи, но она продолжала есть с очень маленькой скоростью, иногда поглядывая на брата. Он сразу понял её желание о том, чтоб её кормили с ложки, но не подал виду. Золотое правило общения с Эшли - не давать ей наглеть. Всё-таки с горем пополам каша была доедена. — Теперь у меня руки устали, нет сил взять кружку... — сейчас она выглядит как тогда, когда жаловалась в детстве на варенье в клубничном мороженом, Эндрю от этого становится её ещё больше жалко. Он глубоко вздыхает, как бы говоря этим "ладно", и сам берёт кружку. Парень напрягает плечо, немощная-кукла-Эшли садится нормально. Он кладёт руку на её затылок, подносит кружку к губам. Эшли пьёт и выглядит довольной, как слон. В таком же стиле она выпила таблетку. Эндрю встал и всё отнес на кухню. — Я в гостиной. Дверь оставь открытой, пускай комната проветривается от твоих бацилл. За день Эшли выползла посмотреть телек, три раза сходила поссать и поела бутерброды с макаронами на кухне вечером. Ночью нагло легла спать к Эндрю, а когда он собрался её вытолкнуть, она использовала непробиваемый аргумент - "мне холодно я болею и вообще ты меня любишь или как". Утром ей уже было получше, но теперь актуальна новая проблема - кашель. Ужасный и кусачий, который раздирает всю глотку, лёгкие и шею. Девушка опять начала кашлять, очень громко и долго. Эндрю сочувственно на неё посмотрел. — Я либо в следующий раз рожу во время такого кашля, либо из меня вылезет чужой, — потирает горло, — у нас что, реально нет никакой таблетки от этого? — В аптечке на кухне только зелёнка и жаропонижающее. — Аааааа, Энди, пожалуйста, ну сделай что-то, иначе я умру прямо в этой кровати! Эндрю подумал о комнате родителей, может, там что-то есть. Жаль, что эта мысль не пришла в его голову раньше. В шкафу родителей ему было искать что-либо мерзко, куча секс-игрушек вызывает очень неприятные картинки в голове. Эндрю заглядывал во всё, что можно открыть, пока наконец на наткнулся подобие аптечки. В контейнере лежат бинты, костюм, блядь, медсестры, пара шприцев. Эти предметы явно использовались в играх родителей, но это становится неважно, когда Эндрю находит-таки микстуру. Она даже не просрочена! Тут есть ещё кое-какие реально полезные вещи, так что Эндрю пока отложил микстуру, сходил за аптечкой с кухни. Когда все лечебные средства находились в одной аптечке, парень поставил остатки в шкаф, но что-то пошло не так, и на пол вывалилась коробка чёрного цвета с очень занятным изображением. И в отличие от всех остальных вещей внутри, она не такая уж и потрёпанная. Эндрю поднял её и покрутил в руках, внутри лежит розовый десятисантиметровый вибро-фаллоимитатор. Снизу сбоку этикетка с написанным номером заказа, именем отправителя и получателя... А получатель Эшли Грейвс. Парень невольно представил свою сестру, развлекающуюся с этим. На щеках появился румянец, Эндрю убрал это обратно в шкаф и потёр переносицу. Глубоко вздохнул и медленно выдохнул, чтоб все мысли вышли вместе с гадкими картинками. Однако в груди разгорелось такое сильное чувство несправедливости. Эшли не даёт ему подрочить нормально. В журналы подкладывает записки с надписями "я за тобой слежу", перепрятывает касеты, пытается ворваться в ванну. Эндрю ухмыльнулся и нарочно переложил находку на самое видное место. — Ну как? Нашёл? — Эшли присаживается на кровати и вытягивает шею, чтоб скорее увидеть, что там в руках Эндрю. — Ага, держи, — он протянул ей ложку и маленькую бутылку с миксутрой. Выглядит он каким-то странно довольным, но ещё более задумчивым, чем обычно. Неужели так сильно боится заразиться? Эшли недоверчиво посмотрела ему в глаза, пока забирала лекарство. Уже наступил вечер, а у Эндрю всё ещё это загадочное настроение. Впервые в жизни Эшли понятия не имеет, о чём он так долго думает. Она подсела к нему на диван, пока листал газету, погладила его по руке, заставляя привлечь на себя внимание. — Чего? — он бросил на неё короткий взгляд, вернулся к своей бумажке. — Эндиии... Эндиэндиэндиэнди, — она нарочно хочет его побесить, чтоб брат разозлился и на эмоциях выдал всё из своей головы, но он только раздражённо вздохнул и продолжил читать. — Энди, ну Энди, Энди... — она схватила газету и отложила её. Это чужое и странное чувство недосказанности заставляет думать о таких ужасных вещах, Эшли расстерянно смотрит то в один, то во второй глаз брата. Он поднимает одну бровь. — Что ты хочешь? — забрал газету, но Эшли тут же вырвала её из рук, продолжает молча смотреть, — Эшли! Что происходит? — Разговаривай со мной! — девушка ударяет его кулаком по плечу. — О чём? — А нам что, не о чем? — Ты заразная, иди отдохни лучше. — А ты больной по жизни! — от волнения за внезапную трещину в их славной гармонии, Эшли хочет очень сильно обидеть брата. Без причины. А он молчит... — Ты меня больше не любишь? — Эшли повернула голову в сторону и схватила Эндрю за запястье обеими руками, сжала её. Он снисходительно улыбнулся и покачал головой. — Всё нормально, не волнуйся. Я хочу читать, ладно? — Эшли пару секунд на него посмотрела, а потом кивнула и вернулась в постель. Он такой странный. Светло, темно за окном. Организм сказал, что снова пора открывать глаза, так как в горле пересохло, а нога замёрзла из-за нахождения вне одеяла. — Как ты? — Эндрю лежит в соседней кровати и читает книжку с тёмно-синей обложкой и какой-то красной надписью на корешке, смотрит на Эшли. — Нормально, кхе, — Эшли потягивается и очень громко стонет, нарочно немножко выпячивая грудь вперед. А потом расслабляет плечи, кладёт руки на живот, — прикинь, мне снилось, что я залезла на дерево, а там, короче, что-то вроде гнезда и огромная куча яиц размером с... ну, два кулака, наверное. Я кидала эти яйца в птиц, которые прилетали. Эндрю про себя усмехнулся, но ничего не ответил. Эшли выжидающе на него посмотрела. — Ну? — сказала девушка и начала вставать с кровати. — Что? — Скажи, какая я крутая и боевая. — В книге написано, что такое снится к смерти... Эшли хихикнула. Вставать лень, приятное игривое настроение приклеело её к кровати. Хочется лежать, смеяться и ничего не делать, а поднятие на ноги перечекнёт все эти планы, придётся думать о рутине. А ещё вчерашние выходки брата теперь не кажутся чем-то странным, даже немного стыдно, что Эшли опять ему ебёт мозг без особой причины. — Ладно, не вставай. Сейчас принесу тебе микстуру, — Эндрю отложил книгу и вышел из комнаты. Он вернулся, держа руки за спиной, но Эшли не обратила на это внимания. — Знаешь, Эшли... — Эндрю присел на край кровати. — Мне приходится рассказывать тебе почти обо всём, иначе ты такие скандалы начинаешь закатывать, обижаться, давить на жалость. Даже вчера, когда тебе показалось, что со мной что-то не так, ты начала от меня чего-то требовать. Девушка напряглась. Только она расслабилась по поводу этого - и сразу вот тебе. Сердце пропустило два крепких удара, которые отдали эхом где-то в висках. Она поднялась на локтях и чуть наклонила голову в сторону. Когда брат говорит о чём-то так серьёзно, особенно если это касается их отношений, то дело начинает пахнуть дерьмищем. — И у меня не была бы такая реакция, если бы ты не скрыла от меня... Это, — видя реакцию сестры, Эндрю чувствует небывалую гордость. Прятное чувство удовлетворения растекается по плечам, спине, груди и животу, как мёд, а некоторые его капли даже попадают на член. Наконец у сестры не беспечное выражение лица, а настоящее переживание. Которое вызвано словами Эндрю. — Эндрю, блядь, какого хуя происходит?! — Эшли поднимает колени и отползает к стенке. Жутко видеть, как этот чёртов психопат улыбается и вкрадчивым голосом пытается обвинить в чём-то собственную сестру. Он ухмыльнулся, достал из-за спины игрушку Эшли и микстуру. — А... Ааа, блять, имбецил! — девушка неловко улыбается, поправляет волосы. — Сука, я подумала, что что-то серьёзное! Эндрю поднимает одну бровь и молчит. Он опять молчит. Чего-то ждёт. Эшли надо оправдаться? Пффф, да было бы за что. Вот только держать губы сомкнутыми страшно, хочется говорить без остановки от этого навязчивого волнения. — Эндрю! В конце концов, я взрослый человек, — она не на шутку разозлилась, — что за выступление? — Никого не напоминает? — Эндрю повертел резиновый хуй в руках. — Так почему ты его спрятала? — Да потому что ты бы застебал меня! И вообще, не надо тебе такого видеть, распищался бы как девственница, которая впервые на вписке! Эндрю хочет что-то возразить, но решает, что тогда потеряет весь заработанный за секунду авторитет. Продолжает молчать. В прошлый раз это сработало на ура. — Эндрю! — в глазах девушки защипало, хотя плакать ей не хочется, — убери эту хуйню с лица, пожалуйста! Мне вообще надо лекарство принимать, не ты ли меня вчера заразной обзывал? Животное! Видимо, Эшли привыкла к этой тревоге, теперь, наоборот, хочется испытать ещё больший стыд. Принимать вину стыдно. Куда проще молча мариноваться в этом. Она с детства понимала, что ведёт себя нечестно по отношению к брату. Но любой его способ отыграться заканчивался очень быстро, потому что ему её становилось жаль, либо же Эшли не выдерживала и нарочно начинала плакать, чтоб Эндрю закончил. Да и все его попытки были импульсивные, нерешительные. А сегодня он готовился... Это открытие манит. И, кажется, парень это заметил - промелькнуло в его взгляде что-то нежное на секунду. Он отложил всё из рук. Девушка подалась вперёд. — Ну так принимай. Эндрю тоже подвинулся к ней ближе, взял её за выглядывающие лямки лифчика, притянул к себе. Продолжая начатое, завёл одну руку за спину, а второй поправил её волосы. Эшли широко улыбается, неровно дышит. Ей хочется большего уже сейчас, но она понимает, что сейчас власть в руках Эндрю. Парень на секунду остранился от сестры, обмакнул фаллос в бутылочку с микстурой. Поднёс к губам Эшли. Она собралась опустить взгляд, но парень отрицательно промычал, взял её за щёку. — На меня смотреть, — очень утвердительно сказал Энди. Сестра повинуется. Теперь это всё ощущается как вызов, она хищно поднимает брови, чуть приоткрывает рот и облизывает языком всю длину, громко при этом хлюпая. Специально очень выразительно делает движение глотка. Эндрю не дурак, пропихивает игрушку немного глубже. Эшли кладёт руку на одеяло, сжимает его и причмокивает губами. Стало неловко, она отвела взгляд от Энди. Да и парню уже её жалко стало. — Хорошо... — Эндрю высовывает член, но не оттаскивает, — вылизывай остатки. Эшли открыла рот с вытянутым языком, чтоб фаллос ровно лёг туда, затем смыкает рот. Быстро проходится туда-сюда, совсем не используя язык - основные движения делаются головой. Потом подворачивает верхнюю и нижнюю губы внутрь, один раз проводит так по всей длине от основания к головке. — Я доволен, — Эндрю потрепал её за щёчку, вытащил игрушку и отложил в сторону, — теперь ты прощена, так уж и быть.