Мрачная ночь

Деревенька на краю леса казалось не то что забыта богом – скорее, он никогда и не узнавал о её существовании. Хотя молитвы в его честь проводились здесь постоянно, с просьбою избавить здешних жителей от напастей, по поверьям пришедших из ада. Но мало это помогало. Говорят, нечисть приходила из леса. Скорее всего так и было. Люди никогда не ходили в этот лес, а едва садилось солнце – сразу же запирались в своих домах и боялись выходить до рассвета. Но это не помогало. В деревне не было никакого правосудия: если кто-то что-то воровал или случалось где-то драка, то их вели в церковь, а там судили в пользу того, кто чаще посещал службы и больше жертвовал на нужды церкви. А если что-то случалось с женщинами – «правосудие» всегда было на стороне мужчин. Правосудие, но не Демон, как величали здесь самую сильную лесную нечисть из тех, что знал народ. Он приходил, как и другие твари, под покровом ночи и не боялся ни огня, ни креста. Он не трогал невинных, но приходил к тем, кто совершал преступление – и на следующее утро их находили мёртвыми, с вырванным сердцем и ужасом на лице. Были и те, кто клялся, будто видел Демона, но им не верили. Ходил слух, что тому, кто увидит Демона и останется в живых будет уже нечего в этой жизни бояться. Впрочем, такой человек действительно был. *** Домишко на краю деревни стал небольшим частным приютом для детей, которые остались сиротами по вине демона. Мужчина, отставной военный, пришёл в город четыре года назад, выкупил этот самый домик и собрал выживающих в деревне детей. Всего их было семь. Главной знаменитостью как приюта, так и всей деревни был семилетний мальчишка с весьма интересным двухцветными волосами: белыми с одной стороны и светло-сиреневыми с другой. Звали его Сигма. Четыре года назад родители Сигмы ушли из жизни друг вслед за другом. Его отец был известным пьяницей и однажды в пьяном угаре забил до смерти его мать и чуть не сделал то же самое с сыном. И его оправдали, только взяли штраф на нужды церкви. А уже на следующую ночь в их доме вспыхнул пожар. Люди, прибежавшие на свет пламени нашли Сигму на скамейке в саду, завёрнутого в тёплый плащ. Официально всем объявили, что очагом возгорания стала недокуренная сигарета, попавшая на кровать, мол «Ну а чего ещё ожидать от пьяницы, хорошо ещё, никто не пострадал.» Но очевидцы были, а потому все в деревне знали, что у уже обугленного трупа было вырвано сердце. Это явно был почерк Демона. Вот так Сигма оказался в приюте. Но если бы кто-то спросил – он сказал бы, что благодарен Демону. По крайней мере, тот отомстил за его невинно убиенную мать. *** Сигма висел на окне, что есть силы вцепившись в подоконник, чтоб не упасть. Его роста не хватало, чтоб спокойно смотреть в окно, поэтому приходилось вот так висеть. Сегодня – тридцать первое октября, да ещё и полнолуние. Нечисть будет в разы сильнее обычного. Лес, куда людям запрещено ходить не мог не манить пытливый детский ум. Сигма всегда мечтал пойти туда. Найти всех тех нечтистей, которых так боялись в деревне. Почему-то он верил, что они ничуть не злые. Солнце медленно опускалось за горизонт и лес, разукрашенный его последними красно-оранжевыми лучами всё больше манил его. Он не знал, что там находится, но страстно желал узнать. – Эй, Сигма, чего ты на окне висишь? Ругаться же будут, если кто увидит! – раздался за его спиной звонкий мальчишеский голосок. Ацуши. – Ацуши, – Сигма выдержал небольшую паузу, для эффектности, – а ты когда-нибудь бывал в лесу ночью? – Что... Нет! Это же опасно! – в двухцветных глазах Ацуши мелькнул страх. – Нет в этом ничего опасного, – фыркнул Сигма, – если бы нечисть правда хотела нас убить, никакие дома, огонь и церковь её бы не сдержали. А ты просто струсил! – Не правда! – Правда! – Нет! – Да! – Нет! – Да! – Нет! – Да! – Нет! – Докажи! Ацуши замялся. – Я конечно хотел позвать тебя с собой в лес этой ночью, – хитро продолжил Сигма, – но раз ты такой трусишка то так и быть, позову с собой Теруко. Это был удар ниже пояса – уж кто-кто, а Оокура потом не упустит шанса растрезвонить всем подряд, что ходила с Сигмой в лес ночью, потому что Ацуши трус. – Я не боюсь! Я с тобой! – храбро воскликнул Накаджима, в душе дрожа от страха. – Ну вот и отлично. Значит, ночью выдвигаемся. В это время раздался звон колокольчика и мальчишки побежали на ужин. Опоздают – ещё без еды останутся, а им понадобятся силы для их ночной прогулки. В играх и веселье остаток вечера проходил незаметно для двух мальчишек. Было даже немного обидно, когда их загнали спать. Но лишь пробило полночь, Сигма вылез из кровати и начал тормошить Ацуши. – Вставай! Ну же, вставай! А то без тебя, уйду! Бесполезно, Накаджима продолжал спать сном праведника. – Ну и ну тебя, сам пойду! Гордо вздёрнув носик двухцветный отошёл от друга. Десять минут спустя он уже крался по чужим дворам, в пальтишке поверх пижамы и едва-едва мерцающим фонарём в руках. До окраины деревни оказалось всего ничего, а лес стоял тих и тёмен, будто неживой. Сигма замер, и всё его существо пожелало убраться отсюда подальше, укутаться с головой в одеяло и до утра шептать молитвы, чтоб никто его не нашёл, но разве можно сдаваться на полпути? Нет, и Сигма смело шагнул в чащу леса. Тёмные громады деревьев казались холодными скалами, а не растениями. В воздухе витал лёгкий туман, а почва под ногами скрипела и чавкала, будто сам лес хотел раззявить пасть и проглотить бедного мальчика, не знающего, куда попал. И было холодно, как в склепе. Где-то вдали то ли взвыла, то ли зарычала неведомая тварь и над горизонтом взвился вверх её силует. Сигма резко упал на землю и попытался скрыться в корнях ближайшей ели. Тварь, подобно исполинской хищной птице, промчалась по небу. Она летела слишком высоко и быстро, чтоб была возможность её рассмотреть, но достаточно, чтоб понять, что Сигма мог бы во весь рост встать в её пасти. Нутро мальчишки сжалось от страха, и теперь он уже готов был отбросить всю свою гордость и улепётывать со всех ног, но слишком боялся, что от быстрого движения будет обнаружен. Тварь уже улетела, но лес больше не затихал. Клокотание, шипение, рык – всё звучало в воздухе, и причём слишком близко, чтоб надеяться уйти незамеченным. Ах, зачем он только пошёл сюда! Осторожно выбравшись из укрытия, Сигма пошёл назад по нова протоптанной тропинке, стараясь остаться никем не замеченным. Мимо, по уже опашему дереву мелькнул силуэт, похожий на кошачий – но ни одна кошка в здравом уме не пошла бы в лес, в полнолуние, на Хеллоуин. Где-то совсем рядом раздался звук, похожий на детский плач. Сигма в ужасе выронил фонарь, и тот разбился, ударившись о камень или еловый корень. Нет, никому бы в голову не пришло идти в этот лес – себя мальчик в расчёт не брал, – в такую ночь, да ещё с младенцем. Но этот плач... Брюнге. Хищный монстр с отвратительной внешностью: тело на жилистых трёхпалых лапах тащит за собой змеиный хвост, на длинной шее – почти человеческая голова с мелкими глазками и волосами, как тина, а язык всегда высунут сантиметров на тридцать и повёрнут в сторону добычи. В холке тварь лишь чуть выше метра, в длину – не меньше двух. И он близко – уйти не удасться. Сигма в страхе бросился прочь. В никуда, через кусты, по хлюпающей, вязкой грязи – лишь бы подальше отсюда. Дыхание сбивается, ноги заплетаются, тело становится тяжёлым – но он бежит, бежит, бежит, хотя брюнге уже остался далеко позади. Нога попадает в особенно глубокую грязевую лужу и подворачивается. Сигма кубарем катится вниз, к кромке какого-то озера. Едва мальчишка пришёл в себя, как услышал вокруг шёпоток. Открыв глаза, он сперва не поверил своему счастью, но после ужаснулся. Вокруг стояли люди – молодые девушки. Сперва Сигме показалось, что его нашли, что он спасён! Но надежда угасла мгновенно – кожа обнажённых дев, стоящих вокруг него была полупрозрачной и не скрывала органов. В ужасе мальчик заметил, как пр пищеварительному тракту ближайшей к нему девы путешествуют чьи-то полупереваренные останки. Мары. О Господи, спаси и сохрани! Шёпот в кольце мар нарастал, доводя Сигму до обморока тем, что речь шла о нём самом. – Мой!  Моя добыча! – В сторону, болотная жаба! Не ты его нашла! – Я первая, первая начала охоту, – взвизгнула та, у кого Сигма разглядел останки прошлого обеда в животе, – значччит и добыча принадлежит мне! – Лгунья! Да ты траву рвала! – Жрала зайцев! Из рядом мар вдруг выделилась одна, одним жестом заставив других замолчать. – Прочь с дороги, – хрипло ухмыльнулась золотоволосая мара, чья кожа была в разы плотнее, чем у других, – Он будет последним! Да, съем его – и снова стану человеком! Сигма сжался в комок, при виде приближающейся фигуры. Бежать уже нет сил. Теперь лишь остаётся надеяться, что смерть не будет слишком мучительной. Больше ему уже не выдержать. Ледяные пальцы мары сомкнулись на его шее и подтянули безвольное тельце к себе. И с воплем, будто обожглась, мара откинула бедного Сигму прочь от себя. «Неужели не всё?» – шевельнулась у мальчишки слабая мысль. Он даже ни разу не заплакал за эту ночь. И сейчас не плакал – сил не было даже это. – На нём благословение! – в ужасе завизжала золотоволосая мара, – бегите, глупые курицы, пока не пришёл господин и не... – Уже поздно. Хриплый, но музыкальный мужской голос заставил всех мар замереть на месте, а ослабевшего Сигму поднять голову на звук. Ему так хотелось, чтоб это было его спасение, а не новая хищная тварь. – Г-господин Достоевский, – мара сделала шаг назад, и на её лице явственно отобразился ужас, – мы не х-хотели наносить Вам ссстоль грубое осскорбление, но мы и подумать не м-могли... – Хватит. – Мужчина вышел наконец из тени, позволив Сигме рассмотреть себя. Чёрные волосы до плеч и яркие-яркие фиолетовые,  будто светящиеся глаза. А за спиной – самые настоящие крылья, как у птицы или у ангела, только чёрные, как ночное небо. И венок из шипастых веток на голове. – Забирай своих девок, Агата, и исчезните с глаз моих долой. Я не буду вас убивать. Сегодня. Он ещё не договорил – а мары уже бросились в рассыпную, спасая свои жизни от столь могущественного существа, как... – Демон, – прохрипел Сигма, стараясь привстать. Вот она, живая легенда их деревни и цель его путешествия. Мужчина отвесил лёгкий поклон. – Рад, что ты помнишь меня, хотя с нашей последней встречи прошло уже четыре года, а ты был тогда совсем маленьким. Хотя и сейчас до взрослого тебе далеко, но ты подрос, мой мальчик. Демон приблизился к Сигме поближе и присел на корточки, помогая мальчику встать. Тот тут же обнял его за шею и прижался всем своим маленьким дрожащим телом. – Прошу, не оставляй меня здесь, мне страшно! – ощутив тёплые руки, обнимающие его, Сигма почувствовал себя в безопасности и наконец расплакался, – Они убьют меня, убьют, – надрывался мальчик, – пожалуйста, не бросай! Я не хочу умирать! – Тише, мальчик мой, тише, – и вот уже Демон гладит Сигму по голове и плечам, – я не брошу тебя, ведь не бросил тогда, в пожаре. С тобой всё будет хорошо. Никто не смеет к тебе прикоснуться. Мало-помалу Сигма затих. Его страх сошёл на нет, слёзы попросив закончились. И даже чутьё, всю эту ночь просто разрывавшееся на части, затихло. В руках самого опасного, из местных чудовищ, Сигма чувствовал себя в безопасности. – Почему ты меня не трогаешь, как других людей? – вырвалось вдруг у мальчишки. Демон невесело рассмеялся и взял Сигму на руки, крепко прижав к себе. – В назначенный день я открою тебе все тайны, обещаю, но до него ещё много времени. А теперь спи, дитя, ты много натерпелся. И Сигма и вправду заснул, совершенно расслабившись. Заметив это, Демон взмахнул своими крыльями и стрелой взмыл вверх. Путь до деревни, отнявший у Сигмы много времени и сил, он проделал по воздуху буквально за несколько минут. Демон опустился перед домом, служившим в деревне приютом, и мягко постучал. На пороге появился, растрёпанный со сна мужчина, организовавший этот приют. Но не успел ничего сказать или как-то отреагировать: в глазах Демона вспыхнуло яркое пламя, подчинившее волю мужчины, и тот не задавая вопросов, подхватил Сигму на руки и унёс. Демон остался стоять у порога, через окно глядя, как мужчина укладывает Сигму в постель и заботливо укрывает одеялом. – Пожалуйста, – тихо сказал Демон, – береги моего сына. Забрезжил рассвет