Переживания

Ничего, значит, заживет Ничего, все само пройдет Разошлись, больше ничего Только на глазах слезы отчего?

— Катя, я не знаю, что мне делать. Всё так сложно... — устало произнёс Андрей. Уже несколько дней ему приходилось разрывался между больницей и отелем, где остановилась Катя. Он чувствовал себя загнанным в угол, как дикий зверь, который не может найти выход из клетки. — Я понимаю, Андрей. Нам обоим нужно время, чтобы всё обдумать, прислушаться к себе и найти правильные решения. Это как распутывать клубок: каждый новый виток открывает новые грани, и иногда нужно просто остановиться, чтобы не запутаться ещё больше. Давай возьмём паузу, — Катя старалась говорить спокойно и рассудительно, хотя ей самой было очень тяжело. Она так и не помирилась с родителями, и рядом не было никого, с кем можно было бы поделиться своими переживаниями. — Да, ты права. Я не знаю, как поступить. С одной стороны, я не люблю Киру, но она ждёт моего ребёнка. С другой стороны, мои родители против наших отношений. И теперь ещё и твои... — Андрей сглотнул, вспоминая, как Катя пересказала ему её последний разговор с отцом. Он хорошо понимал, что Катя не виновата в том, что Андрей не может предложить ей больше. — Андрей, я тоже не знаю, как поступить. Слишком долго мы вели себя безрассудно и загнали себя в тупик, — Катя часто моргала и старалась сдержать слёзы. Андрей открыл окно номера и достал сигарету. Он не мог понять, почему Катя возлагает часть ответственности на себя? В его представлении автором всех проблем был целиком и полностью он. — Завтра я уезжаю в Петербург. Я не знаю, когда мы увидимся снова. — Голос Кати дрогнул. Мучительно было осознавать, что новых встреч может и не быть. — Я тоже уеду, к отцу в охотничий домик. Хочу побыть в дали от людей и наконец понять, что нужно мне. — Андрей прекрасно знал, что родители будут против и потребуют быть с Кирой в больнице. Впрочем, бульон и пирожки мать с отцом в состоянии возить сами, а внутрь никого не пускают. Они стояли в тишине, глядя друг на друга, как будто пытались найти ответы на вопросы, которые не имели ответов. Их сердца были полны боли и сомнений, но они знали, что должны идти дальше. — Катя, я люблю тебя, — прошептал Андрей, наконец-то решившись сказать это вслух. Его голос дрожал, но в нём была искренность. — Но я также понимаю, что ты заслуживаешь лучшего. Я не имею никакого права удерживать тебя. Катя закрыла глаза, боясь разрыдаться. Она знала, что эти слова разобьют ей сердце, но она также знала, что это необходимо. — Я тоже люблю тебя, Андрей, — прошептала она, её голос был тихим и хриплым. — Я не могу быть с тобой и не могу без тебя. Андрей сделал шаг вперёд и обнял её. Их объятия были наполнены болью и тоской, но в них также была надежда. Они знали, что даже если их пути разойдутся, их любовь останется с ними навсегда. 

***

В домике было холодно, и почти не было дров. Отец в последние годы редко наведывался сюда. В ближайшей деревушке был весьма скудный запас продуктов, и Андрей ужасно пожалел, что ему не пришло в голову заехать в магазин. Зато в доме было радио — удивительно, но оно работало. Поэтому он целыми днями слушал музыку, которая лишь усиливала его одиночество, и мучительно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Самым разумным было бы отпустить Катю. Ведь теперь он связан с Кирой еще и ребенком. Начать заново с того момента, когда Катя уехала, и никогда больше не встречаться. Со временем все сгладится. Катя встретит кого-то другого и будет счастлива, или выйдет замуж за этого Борщева. От одной мысли об этом ему становилось тошно, но что он мог ей предложить? Ждать еще годик или больше? А сколько грязи выльется, когда об их отношениях станет известно журналистам. Андрей представил себе статьи Шестиковой о коварной разлучнице и поморщился. Нет, Катя определенно заслуживает лучшего. Он не имеет никакого права удерживать ее! В стакане была вода, которую он пытался пить, но каждый глоток казался ему горьким. Небольшая печь была растопленна благодаря соседям, но в доме все равно было холодно. Андрей никак не удавалось преодолеть сопротивление, которое вызывала у него идея отпустить Катю и больше никогда не искать с ней встреч. А еще, он никак не мог ответить на вопрос, что заставило его лечь в постель с Кирой. Едва он пытался об этом подумать и вспомнить, как мысли путались и расплывались. Невозможно было ни на чем сфокусироваться. Он смутно помнил, как улыбался и что-то отвечал людям, но смысл слов ускользал. Запах цветов и трав от какого-то нового средства для уборки казался ему чужим и навязчивым. Как он брал телефон и никак не мог вспомнить, кому хотел позвонить. Было в этом что-то противоестественное, что-то, что пугало его до глубины души. Каждый день, проведенный в этом домике, казался Андрею вечностью. Он чувствовал, как его силы иссякают, а надежда тает. В голове роились мысли о том, что он, возможно, потерял все — не только Катю, но и самого себя. Он не знал, как справиться с этим, и боялся, что уже слишком поздно. По ночам, когда радио замолкало, Андрей оставался один на один со своими страхами и сомнениями. Он пытался найти ответы в темноте, но все, что ему удавалось услышать, — это стук собственного сердца, который отдавался в ушах, как барабанная дробь.   Вернувшись в Москву, Андрей встретил Киру и её родителей. Они все вместе сидели за столом. Андрей чувствовал себя неловко, но был рад, что Кира наконец-то дома. — Я так рад, что тебе лучше, — проговорил он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я сильно переживал за вас. Кира улыбнулась сквозь слезы, взяла его за руку и прошептала: — Спасибо. Я тоже переживала, но теперь всё позади. Не заставляй меня больше нервничать, пожалуйста. Отец Андрея строго посмотрел на него и сказал: — Значит так, о разводе сейчас не может быть и речи. По многим причинам. Поэтому, Андрей, я требую от тебя ответственного отношения. Думаю, никто не будет рад, если с Кирой и малышом что-то случится. Да и на репутации Катерины слухи о ваших отношениях пользы не принесут. — Слова отца звучали сухо, но Андрей снова кивнул, понимая всю их правоту. Мать провела по голове Киры, успокаивая её: — Я уверена, у вас всё наладится. Ребенок сблизит вас, а вся эта история останется в прошлом. — А еще, я поговорила с Сашкой, чтобы он не вмешивался в наши отношения. — Кира посмотрела на Андрея с надеждой в глазах, и ему захотелось обнять её и сказать, что всё будет хорошо. Но он лишь молча кивнул, чувствуя, как внутри него нарастает тяжесть. Кира выглядела счастливой, но Андрей понимал, что это лишь иллюзия. Он знал, что слова о ребенке были попыткой утешить их. В глубине души они оба чувствовали, что их отношения обречены. Он не мог забыть Катерину, Андрей знал, что ему придется жить с этим чувством вины и стыда, что он не сможет быть тем, кем хочет быть. Он не сможет быть с Кирой, не сможет быть честным с самим собой. Его сердце было наполнено противоречивыми чувствами: , страхом перед будущим и тоской по Катерине. Он знал, что ему предстоит сделать трудный выбор, но понимал, что это будет выбор не между Кирой и Катериной, а между правдой и ложью, между любовью и долгом.