Глава 66

Странно. Очень странно. Очевидно, что это один из тех пунктов, который привлёк Ляшареля, если, конечно, Мандельбройт подавал ему именно эти документы. — Может, разве что немного подправленные, — задумался я. — Но всё равно… Куда поставки уходят? И где деньги? — почесал я висок и улыбнулся. — Ну да, ключевой вопрос. В застывшем времени я внимательно осмотрел всё в кабинете настоятеля, приметив ещё пару мест, где в теории могли быть тайники. Надо будет, когда отправлюсь изучать фальшпанель, заглянуть за ту картину, сдвинуть ковёр и внимательнее оглядеть этот книжный шкафчик. Подозрительный он какой-то! Провозился, как всегда, очень долго, но в безвременье слово «долго» весьма относительно, отчего в конечном итоге вновь оказался на «любимой» жёсткой койке кельи. Следующие дни проходили в режиме постоянного давления, слежки и проверок. К ним добавилось пренебрежение, издевательства, оскорбления и откровенная травля. Не знаю, чего они добивались — чтобы я вздёрнулся? Тогда снова будет «пропавший агент», если это шпион, или просто мёртвый послушник, если речь об обычном пареньке. Хотя нет, шпион бы просто свалил отсюда, и всё. Уж сумел бы незаметно шмыгнуть за пределы церковной территории. Это снаружи сюда попасть нелегко, а изнутри уйти — проще простого. Может, этого и добивались?.. Не знаю, но с трудом сдерживал себя, чтобы не осадить какую зарвавшуюся обезьяну. Это было сложно, но обычный послушник не мог вступить в драку с тремя-пятью парнями и победить. Не мог жёстко мстить главным задавакам, опуская их мордой в нечистоты во время работы на улице, и держать там, пока урод не начнёт захлёбываться дерьмом. Не мог «случайно» ломать носы и пальцы, выбивать зубы, грозить навестить ночью и пырнуть заточкой. О нет, это для кого-то с характером. Я же… хм… наверное, в характере того, кого я изображал, будет выпрыгнуть из окна. Как говорится, «Дорогой дневник, мне не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которые я испытал сегодня…» Тьфу, блядь. Я ведь реально не забуду и стану мстить раз за разом! Ох, план и будущие перспективы, дайте мне сил! Иногда я, кажется, доходил до такого состояния, что одного лишь взгляда хватало, дабы какой-то урод подавился своими словами. Но мне этого было мало, хотелось, чтобы сучонок давился не словами, а собственными зубами. На скудном ужине обитатели храма активно обсуждали массовую драку, случившуюся возле Ворот Философов, на выходе (и входе) в Оксенфурт. На одной стороне присутствовала полноценная рота собранных городских стражников, возглавляемых лично Бартоломеем Лорано, главой гарнизона города; на второй — толпа из трёх-четырёх сотен человек, собранных представителями некоего «революционного» движения «Воля Оксенфурта», сокращённо Вóлок. Странные, но в каком-то роде интересные ребята. Не в плане того, что я мечтаю с ними познакомиться и задружиться, а скорее своим образом мыслей. А ещё мне хотелось узнать — на какие шиши они живут? Кто обеспечивает и прикармливает потенциально опасных террористов? — Ришард Дантон лично вещал с трибуны, — с горящими глазами заявил Вешняк. Мой взгляд снова резануло отсутствие зуба. Каждый раз, когда этот рябой гондон (называть иначе после всего, что он мне сказал и сделал, я его просто не мог) открывал рот, я не мог не посмотреть на эту дыру. — Сам глава Волока? Рискует. Таким темпом его скоро поймают и направят на шибеницу, — важно заявил «красавчик» Нарин, имевший столь уверенный вид, будто бы только что лично направил десяток чародеев по адресу этого Дантона. — А вот и не поймают, — нашёл в себе яйца заспорить Вешняк. — А вот и поймают! — вступился за лидера Огонёк. Он бесил меня не слишком сильно, однако постоянно трепался, по делу и нет, чем периодически раздражал даже хлеще, чем попыткой меня избить. — Я слышал, среди них колдун был, — нейтрально заметил Пруст. Этот был у них самым серьёзным и болтать предпочитал сугубо по делу. Да и в драке казался не безнадёжным. Думаю, у него больше всего шансов пробиться в жрецы. Ну и у Нарина, конечно же (если его не растлят одним «чудесным» днём, окончательно сойдя с ума от отсутствия женской ласки). Но последний чисто внешностью вывозил. — Среди кого? — не понял Нарин. — У Волока, — добавил послушник. — Значит, их уже чародеи поддерживают! — едва не вскочил Вешняк. Я огляделся. Жрецы что-то обсуждали между собой — как рядовые, так и старшие. Мандельбройта в столовой не было, чему я не удивился. Он вообще редко тут появлялся. За отдельным столом сидели представители Ордена Белой Розы, но всего человек двадцать. Ели они не по расписанию, а исходя из смен, поэтому почти всегда кто-то из вояк торчал на кухне или тут. — Да недоучка, поди, какой-то, вылетевший из школы магии, а теперь и Академии. Волок ведь только оттуда и вербует люедй, — ухмыльнулся Беляй. Светловолосый, под стать имени, он являлся источником постоянных мелких гадостей и гнусностей. Вот кому я бы с удовольствием всадил нож в брюхо и намотал на него кишки! — Какая разница? Это первая ласточка грядущих перемен! — Вешняк, как уже было понятно, являлся ярым фанатом Волока и, очевидно, не являйся послушником Вечного Огня, уже бежал бы записываться к этим «борцам за всё хорошее». — Каких перемен? Мы в церкви. На нас не пойдут, — хмыкнул Нарин. — Почём ты знаешь? — спросил Пруст. — Просто знаю, — нахмурился тот, не привыкший, что с ним кто-то спорит. — Не пойдут на нас, поддержу, — мгновенно вылез Огонёк. — Кому надо против Вечного Огня идти? Он ведь всё сущее поддерживает! — Что-то мою мать не поддержал, когда она от холеры померла, — поморщился Беляй. — А она хоть раз молилась? — глупо спросил Огонёк. — Я за неё молился! — чуть не взорвался белобрысый. — Хватит ругаться. Церковь поддерживает мир, её не тронут. Боги не позволят, — остановил их Нарин. — А если позволят? — Пруст едва заметно улыбнулся. — Тогда и поговорим! — Нарин слишком сильно стукнул ложкой по супу в тарелке, отчего брызги полетели во все стороны, вызвав недовольный ропот послушников. Я тихо хмыкнул. Прилетело бы кому из жрецов, то не избежать нравоучений. А если на старших жрецов — то и палок. — Волок не такие. Они за справедливость, — не сдавался Вешняк. — А старший жрец Огнов говорил, что они только за деньги, — сказал Огонёк. — Я сам слышал! — Огнов сам что угодно за деньги сделает. И из штанов выпрыгнет, и рясу в сральник бросит, — презрительно бросил Нарин. — Тише ты! — испугался Беляк. — Всех ведь накажут! — Что, я не прав, что ли? — отмахнулся Нарин. — Так или не так, а палок всем за такие слова дадут, — разумно заметил Пруст. — Это не я. Это Амадей сказал, — хохотнул сучонок. — Аха-ха-ха, точно! Амадей! — тут же развеселился Беляк. Я, впрочем, этот выпад привычно проигнорировал, позволив теме перейти к собственной персоне. Через несколько минут в меня кинули разваренным кусочком моркови, а потом и картошки. Но окрик одного из жрецов мигом всех приструнил. Скрипя зубами, я вновь играл роль последнего терпилы. Бесит. Как же бесит! Следующей ночью снова полез в окно, но проснулся один из соседей. Придурок разорался, что я собираюсь выпрыгнуть. Наверное, это было похоже, но… нет. Не сейчас. И не потом. Пришлось вернуться в прошлое, мысленно поплакать над оставшимися фигурками да крепко задуматься. Лезть через окно и рисковать снова поднять тревогу? Тратить ещё одну фигурку в случае, если какой-то мудак вновь проснётся? Вытащив припрятанный острый гвоздь (довольно острый, к слову), я перерезал глотки всем своим соседям (умудрился сработать чисто, не разбудив никого), после чего задумался, стоит ли пытаться вскрыть дверь кельи с помощью куска украденной проволоки или всё-таки херачить на карниз? Победил карниз, так что попёрся к кабинету Мандельбройта по знакомой дорожке. В этот раз всё прошло ещё проще и… не знаю… психологически легче? Нет, всё ещё страшно, и местами ладони предательски потели (ещё и в чужой крови измазался!), но мысли о праведно осуществлённой мести согревали меня и даровали прямо-таки физическое блаженство. Я улыбался. Только что перерезал немногим меньше десятка человек, но был рад, словно первоклассник, ожидающий Деда Мороза. Боже, как же мне было приятно! А ещё некоторые придурки смеют утверждать, что месть, дескать, ничего не решает. Может, для начала стоит попробовать её осуществить?! Хоть раз?! Тьфу. Это как с убийством. Все говорят: после него жертва тебе сниться будет. Станешь просыпаться в холодном поту и бешено стучащим сердцем. Начнёшь слышать голоса и сойдёшь с ума. Хер там плавал. Я ничего не ощущал. Просто убийство, просто нож в брюхо, просто арбалетная стрела в лицо. В прошлой жизни — просто автоматная пуля. Мир сам требует жертв. Он готовит к этому с детства. Смерть постоянно ходит с нами рука об руку. Нет никого, кто бы не сталкивался с ней. И относиться к ней как-то по-особенному — удел романтичных вьюношей с ватой вместо мозгов. Аналогично и с местью. Главное — не путать. «Месть» за то, что тебе — даже если специально — наступили на ногу, не равна мести за то, что твою жену изнасиловали и убили. Месть мужику, толкнувшему тебя на пешеходном переходе и не извинившемуся при этом, не равна ситуации, когда пьяный утырок сбивает тебя на своей тачке. Всё относительно и измеряется в сравнении. Вот и сейчас. Я был очень рад тому, что, как говорил Юзеф, «оставил им свою личную стигмату». Всем и каждому. К сожалению, вылазка не задалась. Мандельбройт не спал (хотя мне в его кабинет уже было не так чтобы сильно нужно — вообще не нужно, откровенно говоря; тайники разве что), но ни с кем не общался. Просто писал какое-то письмо или заполнял журнал, я так и не понял. Тихо забрался на его привычно пустой балкон, осмотрел мужика со стороны, «насладился» скрипом пера на протяжении сорока минут, задолбался, замёрз (сегодня ночь была весьма прохладна), чихнул — и от неожиданности тут же врубил заднюю, то есть возврат во времени. Жаль. Можно было бы, ну… в теории… попробовать с ним поговорить. С Мандельбройтом, имею в виду. Потому что… почему бы и нет? Он мог бы подумать, что я в его руках, что я попался, спалился на том, что агент. Вдруг бы раскрыл какие-то тайны? Как в голливудских фильмах делают? Однако мои рефлексы сыграли злую шутку. А фигурок всё меньше… — Ещё две попытки, — проворчал я себе под нос, лёжа на жёсткой койке в келье. Откатился я, конечно же, на момент, когда никого не убивал. — А потом валю отсюда на хер. Утром на территорию церкви прибыл караван Неустроя. Хех, добрался, сраный ублюдок! Впрочем, он ведь говорил, что везёт масло для церкви? Прибыл позже нас с Геральтом на четыре дня — не беда. Зато наторговался по пути в местных деревеньках. Конечно же, слуг и послушников снарядили разгружать обоз, раскладывая вещи по складам. Я был среди остальных, стараясь не слишком светить лицом. Нехорошо, если торгаши меня вспомнят. Лишние вопросы, новые подозрения — и моя легенда развеется как утренний туман. Я забрался в одну из повозок и начал подавать ящики вниз. Наиболее удобная для меня задача, потому что не приходилось тратить время на избегание разных подстав от «товарищей»-послушников, чтоб их черти в аду как следует жарили! — …на воротах стояли прямо с представителями Второй дивизии, бригадиром Лесмиром Ишугой и войсковыми командирами. Говорят — в Академию пришли… — переговаривались представители каравана и контролирующие разгрузку священники. Благо, Неустрой уже направился общаться с Мандельбройтом и остальным «высшим жречеством», а потому здесь находились те, кто если и видел меня, то мельком. — Студентов вербовать? Давно пора. Как раз учебный год заканчивается. Как бал-маскарад пройдёт, пусть всей толпой идут служить… — высказался Варнек, один из рядовых жрецов, запомнившихся мне тем, что очень быстро поглощал свою порцию в столовой и потом голодным взглядом оглядывал стол. При всём этом не выглядел жирным, однако с таким подходом и любовью к еде это вопрос времени. — А я вот думаю, это Лорано помощи запросил после того случая с Волоком, — высказался пьяница Корбад, которого я встретил во время самого первого «выхода в свет» через наружный карниз. — Уж больно удачно сложилось, что Вторая дивизия, четыре тысячи солдат, как раз проходила мимо! Мне было слышно каждое слово, так что разгрузка пошла интереснее. — Быстро уж очень… — возразил Истар. — Ещё и пары дней не прошло с того побоища у Ворот Философов, а тут Вторая дивизия. — Так их, поди, заранее позвали? — предположил Корбад. — А если не против Волока, а от кого другого? — спросил торгаш. — Мы, пока ехали, длинноухих подле Вигсмара видели… Вигсмар — довольно обширный лес, расположившийся на востоке от Оксенфурта. — …причём не обычных, а «диких». Все ведь знают, что где один, там и толпа? Корбад хмыкнул. — Вот уж против кого и сотни латников будет достаточно. К тому же им, скорее всего, нужно что-то прикупить в городе. Я вчера на дровяной рынок ходил, видел, как ушастые целой группой какую-то девочку искали. Им даже кто-то помогал, низушки вроде. Вот уж кто в каждой жопе затычка. Однако тема эльфов не получила продолжения, вернувшись к куда более «горячей». — А я думаю, это темерцы за границы пробрались. Какой-то «летучий» отряд. Вот потому и дивизия прибыла. Небось прячутся в Вигсмаре, вот остроухие и сбежали из леса. Почём мы знаем? — предположил Истар. — Во всяком случае, это подходит по срокам. — Какая уже разница? Дивизия подле города встанет, это факт, а значит, точно разберётся с ублюдочным Волоком, а заодно и с наркотой. У меня уже половина прихожан молитву насчёт этого спрашивали, — хмуро произнёс Варнек. — Про фисштех? — уточнил незнакомый мне купец. — Чтобы Вечный Огонь зависимость убрал, — пояснил обжора. — Эт дело нужное, — кивнул торговец. — Но вряд ли солдатики станут переворачивать склады и совать нос в каждую дыру. Их на фронте ждут. Максимум — до конца недели здесь побудут. Заберут студентов, то есть уже «отучившихся мужей», да направятся на границу. — Верно. Не сыскари они, дабы ушлых наркоторговцев искать, — согласился Истар. — А Лорано на что? Да и Настальжи, поди, знает, что в его городе творится, — Корбад поднял палец. — Знал бы — давно всё порешал, — хмыкнул купец. — Ему ректор Иральд воли не даёт, — влез второй представитель каравана. — Все знают, у кого истинная власть над Оксенфуртом! — Если ректор заиграется, то скоро она будет у Ришарда Дантона и Волока, — недовольно буркнул Истар. — А правда, что Дантон сам Академию кончал? — спросил Варнек. — Вестимо, кончал. Сюда за иными вещами редко приезжают, — ответил ему Истар. — Скоро будут приезжать за фисштехом. Оптовыми порциями, — ухмыльнулся торгаш. — Сплюнь да моли Вечный Огонь, чтоб гадость эту с улиц убрал, — погрозил ему Корбад. — Я-то помолюсь, но боюсь, что наркоторговцы не менее набожны, оттого просят Вечный Огонь об обратном, потому он молчит и не отвечает на наши просьбы, — вздохнул купец. — Богохульник, — сплюнул Варнек. — Не стоит, брат мой, — Истар положил руку ему на плечо. — Сохрани рассудок и подавай пример поступками, а не словами. — Иной раз за слова жгут не меньше, чем за дела, — осклабился Корбак. — И я повторю: армия поможет Оксенфурту. Невыгодно Визимиру забывать о нас. — У короля Визимира своих дел по горло… Повозка оказалась разгружена, и меня перевели к остальным — таскать ящики до складов. Последних у храма оказалось много, а караван, в пути показавшийся мне сравнительно небольшим, продемонстрировал своё истинное лицо. — Как эти ублюдки умудрились впихнуть сюда ТАК много всего? — кряхтел я, взваливая на себя очередной баул. Далеко не весь товар был аккуратно упакован. Какая-то мебель, мешки с неизвестным содержимым и целые связки веток агара и сандала — из них потом делали дымные ароматизаторы, те самые благовония, коими окуривали храм.