Решение, повиновение судьбе

      Разум, сердце, все кануло в лету. Я всего лишь пришел в гости так к чему же такая тревога? От чего мне так хочется сбежать? Я думал, что перерос уже «такую» влюбленность. Но… чувствовать такое очень даже приятно если делать оглядку на прошлое. То-что у меня сейчас ни в какое сравнение не идет с проблемами ушедших лет, то что сейчас это «чистое» и «непорочное» волнение. Наисветлейшее чувство имеющие место быть в моей голове. И все же слишком уж я сильно робею просто перед встречей с Катей, которую видел полчаса назад. И чего-то она задерживается. Только я задумался о времени, Катя отворила дверь. Ее волосы были мокрые, сама она уже была в повседневной легкой одежде. От ее тела веяло свежестью и чистотой словно намеренно немного стыдя меня за свою неопрятность, от которой правда не осталось и следа благодаря Владимиру. - Привет Антон, прости в душе была. Заходи. – Катя отошла от проема приглашая меня внутрь.       В доме почувствовался знакомый запах выпечки, но более слащавый. Домик сам по себе выглядел опрятно и простенько под стать его жителям. Лилия Павловна несмотря на свой характер все-таки не была ужасной женщиной, она всегда была хорошо одета, кожа и волосы были ухоженные, а если не брать ее отношение к нам, то вела она себя даже скромно. Катя переняла эти черты, и как бы она не выглядела всегда создавала ауру аристократки. Я разулся и сделал пару шагов вперед как к моим ногам прильнула светлошерстая кошка. Глаза были разного цвета один напоминал опал. Черный зрачок пронизанный разноцветными нитями, впервые вижу такое необычное проявление гетерохромии. Другой глаз напротив был обычным серым, но благодаря этому создавался контраст прекрасного, под напором которого мое тело пало ниц, и я начал гладить кошку. В ответ та замурлыкала и потерлась головой об ладонь, ярко напоминая кое-кого. Я взглянул на Катю. - Как зовут красавицу? – я поинтересовался к хозяйке пушистого чуда. - Норис, ее так отец прозвал за правый глаз. Норис не любит мою маму, а вот к папе всегда прибегала на ласку, вот так же, как и к тебе. – глаза Кати оставались добрыми, но за ширмой снова скрывалась печаль, надеюсь, я смогу как-то ее унять. - Ладно помимо кошки тут есть своя красавица, проведешь экскурсию по дому? – немного смущала моя фраза, но она подняла Кате настроение, а значит того стояла. - Ха-ха. Ладно пошли покажу, но у нас нет ничего особого. – Катя пошла по коридору, и я последовал за ней.       Как она и сказала дом не был каким-то необычным, даже напротив, он словно казался пустым. По сравнению с моим тут все было даже слишком просто, идеальный порядок и минимализм сопровождал каждую комнату кроме одной - спальни Кати. В ней раскрылась вся «девчачья» натура. Полки и кровать были усажены мягкими игрушками зверей, большинство из которых зайчик. Сама комната была сделана в розовых тонах разбавляемая зелеными красками. Сильно выбивался из общей атмосферы темный деревянный стол, уложенный учебниками. Помимо школьного курса там лежали учебники определенной направленности будь то история или химия. Именно он вызывал тревогу и тоску своим внешним состоянием, складывалось стойкое ощущение что именно за ним были пролиты десятки напрасных слез.       Я провел по шероховатой поверхности стола пальцами ощущая грусть этого уголка комнаты. История сильно напоминала типичную чрезмерную внимательность родителей к оценкам ребенка. Еще в городе у меня было несколько одноклассников у которых были такие родители. Их глаза всегда были выразительно радостны, никогда они не показывали сильной грусти, никогда не расстраивались по пустякам, но только при упоминании их семьи общительность снижалась. Подобный надзор заставляет постепенно забыть о приятных днях, забыть, что в твоей семье царит любовь. Единственно что ты можешь ощущать это тяжелые оковы, насмерть приваренные к рукам и ногам. Вполне вероятно, что и Кате пришлось пройти нечто подобное. Грустно даже очень, но я мало могу что с этим сделать. Нужно лишь продержаться этот год, последний год учебы и тогда она наконец поступит и съедет от подобной тирании. - У тебя приятно. Тепло и уют. – наконец закончив разглядывать комнату я посмотрел на Катю. Ее глаза всячески избегали прямого контакта со столом. Она выглядела обеспокоенно и уселась на кровать, я подсел к ней. - На самом деле… Тот бывший мамин ухажер… Он… Он был наркоманом. И я это узнала еще тогда. Я пригрозила ему, что расскажу обо всем маме, он естественно вспылил, начал кричать и в итоге ушел забрав деньги. Этим летом, я узнала, что он разбился в аварии на грузовике. Я не понимаю, что чувствовать, я его никогда не любила но мама… Она нашла себе человека, в котором смогла почувствовать покой. В те времена она меньше раздражалась, чаще улыбалась и может быть я все-таки зря… - Нет Кать. Ты все сделала правильно. Твой выбор единственный верный, не стоит жить в семье где мужчина который должен защищать семейство наркоман. И прости за уточнения, но грузовик был голубой ЗИЛ? - Да. Но что не так? Это распространённая модель. - А номер был три тройки? - Да. Ты к чему это Антон? Откуда ты это знаешь? - Фух. Как я говорил летом мы попали в аварию, на нас выехал грузовик, голубой ЗИЛ с номерами три тройки. Владелец машины был мужчина и в кузове автомобиля были найдены наркотики. - Нет… Господи, если бы я просто не сказала тогда… Твои родители бы тогда… Антон, прости, прости меня. – Катя снова расплакалась, горючие слезы текли по щекам… - Обжигая их. Все верно Антон. – во мне снова говорил «Зайчик». Я осознал, что это не мои слова и никогда ими не были. Все мои мысли не принадлежат мне, тело над которым я якобы держу контроль уже давно перешло в лапы монстрам, и все что им остается это отдать приказ от которого я не смогу отказаться, но почему они этого не делают? Все моменты повторяются, я попал в петлю, круговорот неудачи. Каждый день, прожитый мной, является ложным, каждое воспоминание получил не я, я всегда являлся посторонним зрителем в своем собственном теле. Тогда к чему были те разговоры о принятии себя? Какая у тебя была цель? Ты и так имеешь власть над чертовым телом! Какого хера ты просто играешься со мной! - Ох тут ты и не прав Антон. Все что было сделано, совершалось именно тобой. Слова сорвавшиеся и твоих обкусанных губ, тоже говорились именно тобой. Не было ни единого момента где бы ты не был главным. А знаешь почему? –«Зайчик» впервые со дня аварии предстал передо мной, тело все еще было моим, но оно имело нездоровый темный цвет кожи. Лицо перестало иметь что-либо схожее с человеком, трещина, протянутая от уха до уха, напоминала улыбку, вместо глаз были две большие черные дыры без проблеска на жизнь. Нос совсем отсутствовал. Этот монстр все время был внутри меня нет, не так. Мы с тобой одно и тоже? - Да. Я это ты, ты это я. Все время мы были вместе, мы видели одни сны, испытывали одни чувства, но мне удалось увидеть больше чем ты. Я смог получить смысл жизни, я познал просвещение. Изначально оно предназначалось тебе, но для безопасности его перенял я. Так пойми же Антон свое предназначение, стань тем, кем мы оба хотим быть. Самое время решить все наши проблемы, ты наконец готов. Нет. Я не хочу становиться ебаным чудищем или зверем. Я не буду играть в чертов маскарад ради иллюзорного решения проблем. Мы… Я лишь убегу от них, а не пойду встречать их лицом. Так скажи же мы точно хотим одного? -… Я тебя понял, ты жалкий трус. Ты всегда им был, но почему сейчас ты решил показать свою гордость? Мы с тобой один человек. И я наконец получил свои ответы. Ты мразь убил нашу семью, ты провоцировал неприятности, из-за твоих действий пропадали дети. - Наших, Антон. Нет! Это не могли быть наши действия! Я никогда не хотел такого! В те моменты, когда меня разрывало на части от горя, когда я забивался в угол от страха ты ничего не делал. Мы один человек, но в тебе отсутствует страх и сожаления. Ты мой главный порок, язва, возникшая на теле, рубец! Но это все на что ты способен. – лицо «Зайчика» сменилось. То, что напоминало улыбку сейчас выполняет роль отчаяния. - Хорошо, Антон. У тебя есть выбор. Я говорил, что при любом раскладе кто-то из нас умирает. Скоро придет время делать этот выбор. А пока что, развлекайся. – он словно растворился. В голове стало непривычно тихо, даже внутренний голос, с которым я всегда вел диалоги замолк. Мне прямо в мозг вливалась информация от «Зайчика».       На самом деле, он еженочно встречался с теми зверьми, когда я спал он бодрствовал. Каждую ночь они готовились к «ритуалу», суть которого была ясна лишь некому «Хозяину леса». Звери же, в том числе и «Зайчик» выполняли просьбы. В пропажах детей он тоже принимал участие, но не физически. Он никогда ничего не делал сам, скорее был зачинщиком, заманилой. Он искушал и ломал людей простыми записками, словами, угрозами, да всем чем только можно! Ему лишь нужно было подогреть интерес или испугать, остальное делала «Лиса». Она обманывала, укрепляя сладкие речи «Зайчика», либо успокаивала после запугивания. За жертвой у них всегда следила «Сова», и за мной тоже. «Волк» в нужный момент «решал проблему», а «Медвежутка» же является сторожем, назначенным лично «Хозяином леса». Все имело свой устой и правила, над чем командовал монарх «Хозяин леса». Они идут на все, чтобы получить желаемое.       Отчим Кати тогда еще не был наркоманом. Он был хорошим мужиком, готовился к тому чтобы взять в жены Лилию Павловну, но это не входило в планы зверей. Поэтому они нашли ему другое применение, они держали его в клетке, пичкали наркотиками и в момент отпустили, по нужной им дороге и времени.       У моего отца не было проблем на работе, все его уважали и страховали, но звери искусили его людей, «Зайчик» сливал важную информацию и тогда нам пришлось переехать. У них всегда есть периоды «паски», когда у объекта внимания все хорошо, после которого наступает период «жертвы» где осуществляется отказ от чего-то. От отказа там лишь название, на самом деле это лишение, они насильственно забирают то что тебе дорого. Они в труху перемалывают все твое нутро, душу, и даже физически. Они делают так чтобы ты «добровольно» пошел на ужасные действия. Балл зверей, что мне удалось увидеть несколько ночей назад являлся «чистилищем», в котором ежемесячно собирались все звери. Их было куда больше чем те четверо из леса, но они не играли роли. Все что им было дозволено делать это наблюдать и становиться пушечным мясом. Их маски тоже отличались от тех что был у «Лисы» или «Зайчика». Маски зверей на балу были лишь обозначением статуса, билетом благодаря которому можно было узнать чуть больше позволенного. В это время маска «Зайчика», да и всех тех лесных тварей давали силу. Они повышали физические возможности до нечеловеческого уровня, и если ты смог их освоить, то тебе надо «прыгнуть до луны», что станет последней стадией слияния с новыми возможностями. Среди зверей был серьезный и не нарушаемый запрет, не применять силу против «Хозяина леса». Никто не мог ослушаться этого закона, иначе бы их просто убило, расплавило мозг. Для подобного контроля над зверьми использовалась флейта из «костей древних», ее мелодию мне уже доводилось слышать. И последнее, черный гараж. Пристанище этих тварей, пыточная для детей, ад из рассказов оказался реальностью. И в нем однажды побывал и Бяша.       Весь этот внутренний диалог выбил меня из душевного равновесия, он длился не больше секунды, но даже так я успел забыть о Кате, корящей себя за то, что произошло. Мои глаза залились кровью и на лице выступали вены. Чтобы скрыть свой гнев, и чтобы она не дай бог не подумала, что я злюсь на нее, я прижал Катю к себе. Но я больше не чувствовал тепла ее тела, я не ощущал пьянящего аромата клубники, не мог утонуть в глубине ее глаз. Ее волосы больше не казались сотканными из золотого шелка, вся ее красота перестала иметь для меня значение. Сейчас я хотел лишь одного, убить чертового «Хозяина леса». Только я мог это сделать, тот у кого есть силы и нет ограничений. Выбор, о котором говорил «Зайчик» — это убить его и всех зверей, либо перейти на их сторону. Но я не «Зайчик», для меня ничего не значат подонки, убившие моих родных и пытающие детей. Им всем суждено гореть в аду. - Я тебя ни в чем не виню Катя, и мне пора идти. Прости, давай еще завтра встретимся? – мне надо приготовиться к судной ночи. Сегодня в полнолунье, соберутся все звери, и там я их всех и прикончу. Либо они, либо все, кто мне дорог. - Х-Хорошо. Я, мне тоже надо все обдумать. – Катя выглядела совершенно пустой. Ее уверенность испарилась, а глаза в которых я мог украдкой разглядеть необъятную глубину стали лишь бездушным камнем. Мое сердце обливалось кровью при взгляде на нее такую, и по-хорошему я должен ее успокоить, остаться, сказать, что все хорошо, но… Я не могу, если я тут останусь, мне станет страшно.       Я удалился из ее дома так быстро, как только смог, волосы совершенно потеряли прилежный вид, как и я в целом. Земля под ногами чувствовалась тверже некуда, я бежал с небывалой скоростью и легкостью. На такой большой скорости мои глаза улавливали каждую мелочь, шелест иголки на дереве, пролетающий мимо жук, пение птицы, доносящееся из-за спины. Я осваивался к новым силам, что принадлежали «Зайчику». Ощущение в теле были сравнимы с всемогуществом, но его также сковывало беспокойство. Мое трусливое нутро никуда не делось.       Я забежал в дом в котором не оказалось ни Тани ни Владимира, что было странно. На комоде я увидел записку. «Антон, нам надо отлучиться в город вернемся только завтра, в холодильнике остались макароны тебе должно хватить, в духовке пирог не забудь его убрать потом. Если будете дома веселиться с друзьями, то не буяньте и приберитесь. По аккуратнее по ночам.»       Как вовремя, это только к лучшему. Но также это очень подозрительно… Надеюсь с ними все будет хорошо. Мне надо привести себя в порядок.       Первым делом я ушел в ванную смывая с себя все ненужные запахи. Я очередной раз обратил на свое тело внимание, оно было подтянутым и все в шрамах, зрелище не самое приятное. Эти руки, ласкающие Катю, что когда-то обнимали маму, рисовали для сестры динозавров, загваздятся кровью. Я не готов к этому… Я не представляю, что мне делать, но другого выхода нет! Все что сейчас в моих силах это сидеть тут, поджав колени. Своими руками я не смогу их убить мне нужно оружие, хоть что…Нибудь…       Я вылез из ванны, обтерся накинул новые вещи и побежал в свою комнату. Я бился пальцами об ступени, отбил в кровь колено, но все это не имело значения. Меня сейчас волновал сверток что я достал из-под кровати. Словно безумец я сорвал бумагу и оголил пистолет. Черный легкий однофамилец сидел в моей руке. Макаров. По новым документам я числюсь как Антон Сергеевич Макаров, это можно назвать судьбой. Я проверил обойму, но, как и думал там не было патрон, но это не страшно, я знаю заначку отца. Он всегда оставлял перед отъездом в двойном дне своего ящика носок, заполненный патронами. Так же в детстве мне доводилось видеть, как он заряжает обойму, с чем и я справился без труда. Орудие предназначенное для убийства, идеально ложилось в руку, черный зверь придавал смелости. Для лишения тех тварей сердцебиения мне нужно лишь спустить предохранитель и нажать крючок. Мое тело дрожало, глаза отказывались показывать четкую картинку, легкие перестали набирать воздух. Сегодня, я решу проблемы, или хотя бы защищу тех, кто мне дорог. На всякий случай мне стоит оставить записку, возможно я уже не увижусь ни с кем.       Я вырвал белый листок из тетради, и моя ручка понеслась размазывать чернила выводя их в различные буквы. С моих глаз срывались слезы, падая и размывая текст. Мне было страшно, я не мог смириться с тем что мне придется убивать, что мне придется умереть. Я вкладывал в прощальное письмо всю свою боль, все свои переживания, я признался в чувствах всему миру, обозначил близких и как они мне дороги. Я словно зашуганный ребенок, не знающий что делать. До полнолунья у меня еще есть по крайней мере одиннадцать часов, и чем мне все это время заниматься? Просто сидя тут в комнате ожидая часа правосудия я сойду с ума. Думаю, мне можно в последний раз прогуляться по поселку, по лесу.       Перед уходом я прибрался в комнате, да и во всем доме в целом, я сюда в ближайшее время не намерен возвращаться, и вернусь ли вообще… Дом закрыл на ключ, который подложил под ковер. Мои ноги понесли меня по улицам мимо сельских домов и магазинов, я взглянул на школу в окнах которой виднелись силуэты работников и некоторых трудолюбивых учителей. Я шел по тропинкам леса наслаждаясь спокойствием окружающей меня природы, птицы встречали меня щебетанием, цветки робко раскрывались мне оказывая свою голую красоту. Солнце опаливало солнце возвращая в детские времена. Раньше все казалось таким теплым, добрым и беззаботным, да и сам я раньше таким был. Мог весь день сидя на скамейке рисовать пока мама не пойдет меня искать, иногда прогуливался с друзьями да так что возвращался поздно вечером, за что получал нагоняи от матери. Помню, как смеялся, играя с Олей, как она засыпала у меня на плече пока мы смотрели ее любимые мультфильмы. Отец, хоть он и оступился раз, но это была не его вина, да и в итоге он исправился. Он научил меня ответственности, раньше он на меня никогда не поднимал голос, понимал в любой ситуации и решал проблемы словом, а не наказанием. После каждого серьезного разговора с ним мне было легко на душе, но было ли просто ему? Он работал на опасной работе ради нас, подставлялся и даже получал раны. Жаль, что я не смогу сказать им всем спасибо, сказать, как я их всех люблю. Может я просто хочу с ними увидеться? Что если вся моя игра в героя мстителя просто постанова скрывающая истинные намерения? Возможно я просто хочу умереть и увидеть свою семью, обнять, сказать, как было тяжело. Чем же я заслужил такую судьбу? Где я мог так провиниться, что получил в наказание лишение всего? Ладно нет толку думать о том в чем нет смысла.       Я отогнал печаль и сожаления, на моем лице расплылась улыбка и факт наличия у меня за поясом легкого физически, но неподъемного духовно черного груза больше не давил на разум. Меня отделяет лишь время от конца, как и было всегда. Все мы живем в ожидании смерти, мы пытаемся сделать так чтобы жизнь стала достойна своего конца. Мы находим любовь, находим счастье, помогает обрести его другим лишь ради того, чтобы на душе в последние секунды было хорошо. Чтобы люди, окружающие тебя на похоронах, плакали, чтобы тебя помнили. Так ты сможешь согреть себя и в тепле отправиться в бесконечно вечное, кануть в бездну.       Я скитался по улицам весь день, я избегал мест где могу встретить знакомых мне людей, иногда даже заходил в чужой двор. Мне есть слишком много, что терять, а с таким грузом я не смогу решиться на последний вздох. Я отрекся от друзей, отрекся от воспоминаний и эмоций. Мне было больно, но не долго. Эта боль не идет в никакое сравнение с тем, что мне пришлось пройти, она не сравнится с тем что почувствовала моя семья. Пускай же отплатят десятикратно, те подонки.       На горизонте скрылось солнце, ушел мрачный закат и настали сумерки. Луна с каждой минутой поднималась все выше, мои глаза идеально видели в темноте. Я поддался внутреннему инстинкту и понесся вперед в лес. Я бежал долго, мои мышцы стали сравнимы раскаленному металлу, кровь превратилась в жгучую желчь и тогда… Я побежал дальше. Физическая усталость не имела значения, да и прошла она, как только на горизонте появился черный гараж. Он словно вышел окутанный темным смогом, его блеклая белая лампа мерцала, выделяясь на фоне мрака леса. Омерзительные стены и ржавые двери украшали следы крови. Внутри гаража было тихо, я ничего не мог услышать.       Моя рука перенеслась на рукоять пистолета, я свел предохранитель и собрался с силами. Только мои пальцы прикоснулись к ручке дверцы позади крикнула ворона. Я обернулся и увидел улетающую птицу черную птицу. В множестве народов ворона является предвестником смерти, они птицы, несущие лишь неудачу. Я отвлекся и когда повернулся обратно к гаражу оказался внутри него. - А вот и наш зайчик. Наконец смог понять кто ты, а Антош? – уши резал громкий и задорный голос лисицы.       Я без раздумий вытянул пистолет и направил на девушку.