Экстра "конец"

- Просыпайся Антон, ты обосрался! – омерзительно знакомый голос звонко раздавался, вытягивая меня из приятного сна. Рядом над ухом пикал Кардиомонитор, отслеживающий мое сердцебиение. В итоге я не умер, не смог. Меня нашла Лилия Павловна, вышедшая из дома что бы запереть калитку, мне очень сильно повезло. Меня положили в больницу снова проведя несколько операций и оставляя швы по всему телу. Каждый месяц ко мне приезжают мои друзья с гостинцами и всяческими приколами. Я продолжаю свою учебу дистанционно, и экзамен буду сдавать по упрощенной программе по состоянию здоровья. Я теперь официально инвалид, и на спорт у меня строгий запрет. В ту судную ночь я разорвал почти все мышцы, которые мог, несколько костей было переломлено, так еще и проблемы с сердцем появились. Но я… Нет я не доволен. Мне снова пришлось потерять близкого человека, но хотя бы все закончилось. Я высказался друзьям, и даже рассказал им то что со мной произошло. Не знаю поверили ли они мне, но по крайней мере мне стало проще на душе. Я больше никогда не сдерживал слезы, каждая встреча, каждое объятие сопровождалось моим плачем. Рома меня за это стебал, Бяша подкалывал, а девочки считали это милым. Больше никакого осуждения или лжи, я стал искренен. По началу друзьям было немного неудобно от такой перемены в сентиментальную сторону, но они меня приняли. Мы все смогли поговорить на серьезные и волнующие нас темы. Так оказалось Ромин отец никогда не воевал, на самом деле он сидел в тюрьме и в общем не особо хороший человек. У Бяши проявился любовный интерес к одной молодой учительнице что к нам пришла в этом году. Полина же сказала, что раньше любила меня, сказала, что ей жаль за то, что игралась с моими чувствами. Катя рассказала о своей семье и в очередной раз извинилась за то, как обращалась со всеми нами. Мы сблизились до предела, не было ни единой вещи где мы бы не поддерживали друг друга. Осталась лишь не решенная ситуация между мной и Катей. Я не знал примет ли она меня теперь, все-таки я изменился и не в лучшую сторону.       В больнице я проходил лечение вплоть до конца весны, к началу экзаменов. Владимиру понадобились горы антидепрессантов, чтобы пережить «Уход» Тани. Он все еще пропивает таблетки, но в его глаза снова вдыхалась жизнь. И когда я наконец приехал домой увидел его почти в обычном виде, но что бы не происходило он не переставал заботиться обо мне. Каждое утро он вставал раньше меня и готовил завтрак, прибирался по дому, и я естественно пытался помочь везде где только можно. Понемногу налаживалась жизнь и общение, осталось пережить лишь экзамены, которые я в итоге тоже успешно сдал. Я не знал куда буду поступать, не знал куда может пригодиться инвалид так что решил повременить с решением и остаться в поселке пока не определюсь. Ребята — вот давно уже решили кто куда пойдет, Полина с Ромой в ближайший город решили, Бяшу к себе пристроит его дядя, который является владельцем небольшой золотой шахты, а Катя уедет в другую часть страны в Питер.

Последний день перед отъездом ребят

      Раннее утро, мне совсем не спится, летнее солнце только выходило на горизонт все тело пронизывали холодные воздушные нити. Я чувствовал, как сердце бьется все медленней, жизнь угасала прямо на глазах, руки тряслись, переставая слушаться, но оно всегда заканчивалось спустя секунду, как и сейчас. Каждую ночь кошмары безустанно исправно калечат меня, и чем ближе отъезд ребят, тем симптомы хуже. Я стал зависим от их общения и общества, мне потребуется много времени чтобы свыкнуться с мыслей что больше не смогу увидеть их в любой момент времени, что не смогу днями гулять или сидеть у костра по вечерам. Их атмосфера, манера общения, внешний вид… Все выжглось на сердце горячими чувствами, растапливающие темный лед убитой души. Не могло то происшествие пройти бесследно, я получил кучу психических отклонений и всяких болячек. Даже мой отсутствующий глаз часто начинает ныть, врачи говорят это фантомные боли, с которыми трудно справиться. Мне снова нужно носить очки так как и второй глаз получил повреждения, но это меня совсем не волновало. Мое физическое состояние располагает лишь к приближению гибели, но меня это веселило. Благодаря близким я научился ценить моменты своей жизни, только потеряв нечто дорогое и самое близкое, я смог любить других. Не просто любить, а по-настоящему всем сердцем, каждой клеточкой тела. Мне тоскливо на душе, надо бы пройтись.       Я скинул с себя одеяло и медленно встал. Тело стало куда более худощавым чем раньше, от прошлых хоть и небольших мышц не осталось и следа, только появились новые шрамы. По коже пронесся ледяной утренний ветерок запуская по телу волну мурашек. Лениво натянув штаны и майку я пошел умываться. Скрипучие половицы под ногами грубо бухтели, дом все еще спал, а я начал бодорствовать. В зеркале я увидел бледное лицо. Некогда белоснежные волосы умудрились посидеть, принимая тусклый окрас, глаза украшали более не глубизна и понимание, а два темных круга. Недосып был виден с первого взгляда, но не смотря на болезненный внешний вид это личико все еще источало доброту. Из всей внешней печали вырывалась внутренняя доброта и умиротворение. Проблемы не несут в себе смысла, а значит и особо о них думать не стоит, так стало куда проще жить.       Холодная вода коснулась щек пробуждая всего меня окончательно. Бодрый, но в тоже время мертвый я спустился вниз. Там снова сидел Владимир с чашкой кофе, на столе уже стояла чашка манной каши. По всем законам мира, та была с мной ненавистными комочками. Невольно вспоминается как мы воротились с сестрой от нее, и мама каждый раз раздражалась. Я бы отдал все за то чтобы еще раз съесть ее кашу. Я сел за стол, и моя ложка канула в белую субстанцию. При поднятии каша тянулась и капала обратно в тарелку, я немного уснул в рекурсивных воспоминаниях, но быстро опомнился и принялся есть. Для нас с Владимиром стало привычкой просыпаться раньше положенного, и встречаясь взглядами лишь понимающе молчать. Мы знали о проблемах друг друга и как прекрасно знали, что молчание сделает больше чем сотни пустых слов. Наши понурые глаза только при встрече давали себе слабину выпуская наружу грусть и тоску о былом, о том, что успело утечь в прошлое.       Я быстро покончил с весьма ранним завтраком и отправился на улицу. Ребят я бы сегодня точно не встретил, все заняты сбором вещей, а Бяша так вообще уже уехал. Полина вроде на поезде с Ромой отправляется, Катя одна. Короткая калечащая мысль, я возвращаюсь к тому с чего начинал. Я полюбил ее, но не мог принять, она сказала, что любит меня, но я пошел разбираться с посторонним. Хоть я и ответил ей взаимностью, но было ли то все искренним? Я не сказал ей и малую долю того, что хотел и что чувствовал. Жалею ли я об этом? Нет. Если ты по-настоящему любишь человека и сделаешь все для его счастья, и в моем случае ее счастье заключено в том, чтобы она забыла обо мне. Я сохраню этот уродливый и слабый огонек в глубине своего сердца, не дам ему разгореться до пожара или наоборот совсем потухнуть. Стану наблюдателем из далека, мыслителем погрязшем в прошлом.       Ноги вели меня по улицам, закоулкам, поворотам. Я несколько раз уже полностью обходил наш поселок. Я исследовал каждое заброшенное здание, видел каждый рудник или ключ, протекающий рядом, знал где ходят охотники и где находятся грибные места. У меня неожиданно появилось много свободного времени, о котором я раньше и не подозревал. Я совсем забросил рисование ведь на ум приходят только мертвецы. Шелест травы под ногами или скрип сухой земли, все меня вдохновляло на поэтически помысли. Я даже попытался написать несколько стишков, но тем применение нашлось только в печи. Я создал отдушину своим чувствам в бумаге, но имело ли это смысл, если в итоге все остается пеплом. Каждая мысль, мимолетное видение или кроткое чувство все сгорало без остатка оставляя черную сажу. Я старался держаться изо всех сил, пытал себя пустыми фразами убегал, но мысли всегда возвращали к одному. Саморазрушение потихоньку становилось привычкой, и мне оно нравилось. Я преисполнялся в радости, когда видел медленно угасающую свою жизнь, я старался чтобы выжить и спасти других, но все ведет только к легкому движению руки поперек вен. Когда я свернул на такую дорожку? Мое «жизнерадостное» выражение лица оказалось лишь маской подобно той что носили звери. Без нее они лишь обычные и слабые люди, я не исключение. Дни напролет провожу, занимаясь ничем, не вижу своего будущего теряюсь в прошлом и не думаю о настоящем. Рома говорил: «Живи одним днем, Тохич. И все у нас будет заебок». Эх я бы с радостью, но как мне отпустить тот тяжелый груз, что я сам по глупости взвалил на свои слабые плечи. Вы, друзья, моя опора без которой мне станет куда тяжелей. Сможем ли мы хоть иногда видеться? Будем ли звонить друг другу…       Я взглянул перед собой и увидел дом Кати. Я себе не изменяю. Всегда при прогулке прихожу сюда, а говорили все дороги ведут в Москву. Но простого взгляда на стены этой избушки, легкого как ветер взора в окно уютной комнаты мне хватало для успокоения души, только сегодня мне не повезло. На порог вышла Катя и сразу же увидела меня. - Антон? Ты чего тут в такую рань? – девушка говорила сонно. Ее одежда была растрепана, волосы не расчесанны лишь неуклюже приглажены. Лицо было умилительно сонным, напоминая кошку. Странная ассоциация словно паразит намертво въелась мне в разум. - Да так, прогуляться решил. А ты чего так рано? - На душе не спокойно стало. Уже сегодня я уезжаю, не знаю как быть. - А что тебя тревожит? Новое место? Думаю, там найдутся прекрасные люди что помогут тебе. Все будет хорошо. - Угум. Слушай, не можешь со мной посидеть? Мне осталось три часа до отъезда. Так спокойнее будет. - Ладно, все равно дел нету. – я был счастлив. Говорят, глаза — это зеркало души, но в ее глазах я видел себя. Я хотел видеть в ее глаза только себя, и, если в последний раз, даже если всего на несколько часов, но она останется только со мной. Мы зашли в дом Кати. Меня не было тут всего пару месяцев, ну чуть больше, почти год. В нос ударил знакомый запах сладкой выпечки, к ногам прибежала кошка приятно замурчав. На секунду мне показалось, что тут рядом с Катей мое место. Мы ушли на кухню, пили чай, ели печенье, разговаривали и смеялись. Атмосфера постепенно сгущалась, нам становилось грустно, до отъезда ее остался лишь час. - Пошли в комнату, хочу на последки там отлежаться. – лицо девушки было прекрасным, небольшое разочарование давало таинственности, вызывало бурю желаний и эмоций. - Кончено, пошли. Только мы зашли Катя прикрыла за нами дверь. Она упала на кровать, на что матрас хрипло проскрипел и немного раскачался. Катя отвернулась лицом к стене и, я подсел к ней. Ее тело дрожало, волосы струились по гладкой спине девушки, которую я нежно поглаживал правой рукой. Я слышал тихие, но тяжелые вздохи. Воздух сгущался в легких, становилось тяжело держать концентрацию, это мои последние минуты с ней. - Антон… - Не стоит Кать. Ты и сама знаешь. - Знаю… Знаю, но! Почему все должно быть именно так!? – Катя повернулась ко мне, ее лицо было красным и все содрогалось. На глазах поверх изумрудов переливались хрустальные капли. Я положил свою ладонь к щеке девушки стирая невинные и чистые слезы. Огонь что я поклялся сам себе держать в узде начинал бушевать. – Я хочу провести этот последний час, будучи любимой. Прошу Антон… - … Ты же понимаешь, что ты только сильнее пострадаешь от всего этого? - Это мне решать. - Хорошо, прости меня. – я притянулся к нежным губам Кати. Сладкий клубничный вкус захватывал все пространство рта, мы пошли дальше чем раньше. Наши языки начали неуклюже сплетаться, я чувствовал ее тягостное дыхание что безумно кружило голову. Нельзя было поддаваться этим не контролируемым чувствам, но… Она так необычна, многогранна и желанна. Я не мог остановиться вкушать ее. Это стало наркотиком, которым невозможно насытиться.       Под напором из уст девушки вырвался тихий стон, она оттолкнула меня заставляя взглянуть ей в глаза. В них таилась жажда, это был словно дикий зверь, но такой маленький и беззащитный. Наши лбы соприкасались мои руки держали ее за талию, пока она меня обхватила за плечи. - Ан… Антон. Можешь прикрыть шторы тут слишком светло. - Ты уверенна? - Петров. Меньше разговоров, у нас с тобой время на исходе. - Ладно… - хоть я был под аффектом от происходящего, мое лицо и разум сгорали от стыда. Мои мысли пересекли черту невинной любви, уходя в ужасный и пошлый мир. Я рывком задернул шторы комнаты оставляя комнату в чарующем мраком. Я слышал, как позади меня тихо скинулась одежда Кати. Мое тело незамедлительно отреагировало, ставя в неловкое положение. Я повернулся к Кате. Она была обнажена, она сама разделась, но в тоже время пыталась прикрыться руками. Чтобы не ставить ее в слишком неловкое положение я тоже стягивал с себя вещи. Попутно я толкнул Катю на кровать от чего та мило ахнула.       Сегодня двое влюблённых отдались своим инстинктам и желаниям. Их не волновали пороки и ограничения, на сегодня все цепи были сняты. Их тела извивались, каждый пытался взять вверх над «оппонентом», для них это была словно игра. Они кусали, целовали и царапали. Звуки биения сердца слились в один ритм разгоняя кровь по телу. И без того красные лица утонули в удовольствии. Несчастную тишину комнаты разрывали вздохи, стоны, и различные звуки соприкосновения тел. Им больше не было смысла скрывать друг от друга что-либо, их ладони гастролировали по телу столько сколько хотели и по тем местам о которых раньше и подумать было невозможно. Всего на час, но пара стала самой счастливой на свете. Они почувствовали себя любимыми и дарили эту любовь обратно, двигатель что будет работать до тех пор, пока их сердца не остановятся. В головах их то горел яркий пожар то все покрывалось коркой льда. Кожу покалывало во всех местах словно они стояли под кислотным дождем, но все это было приятно. Они плясали при тусклом свете, рука в руке, не замечая пепла под телами, оставшимся от их яркого пламени. Они – два идеальных человека, единственных на тот короткий миг.       Все подошло к концу, Катя ушла мыться, а я лежал, пытаясь отдышаться. Что же мы натворили? Как мне в глаза ее матери то смотреть? И… Это конец? Неужели все закончится именно так?              Я обратно одел свои вещи и стал дожидаться Катю. Она мылась всего несколько минут, я помог ей просушить волосы феном, вытер лицо поцеловал в лоб. Я делал все, чтобы не оставить сожалений, хотя этого невозможно избежать. Катя одела красивое платье и вышла на улицу где как раз подъехала ее мама. Она в последний раз поцеловала меня и с чемоданами села в машину. Лицо Лилии Павловны скривилось в удивление и не понимание, но она ничего не сказала ни мне ни Кате. Я остался лишь наблюдать за удаляющимся автомобилем, робко маша рукой. Мою голову осенило идеей и я со всех ног помчался домой.       Ноги болели, мое тело совсем не выносит физической нагрузки да и за сегодня оно успело изрядно перетрудиться. Мне стало плохо, сердце сбивало ритм делая болезненные удары, но я бежал. У меня есть дело важнее жизни. Забежав в дом я встретил Владимира. - Я… Фух… Я решил куда буду поступать! - Антон что с тобой? А… Ха-ха-ха.- Владимир рассмеялся смотря на мое лицо, я посмотрел в зеркало и увидел яркий красный след от помады, да множество синяков на шее выдавали меня полностью. - Ну и куда же? В Питер небось? - Да.       С того момента уже успело утечь не мало лет. Мы с Катей нашли любимые работы, нашли любимых друг друга. Мы жили вместе и обременили себя небольшими украшениями на безымянных пальцах. У нас появились общие маленькие проблемы. Данька и Сашка. Оба мальчика переняли красоту и ум от своей матери от меня разве что достались глаза Дане. Двое мальчишек бегали и кричали, резвились и играли пока мы с Катей следили за ними. Мы познали беды друг друга, дали любовь и подарили новую жизнь. К нам в гости иногда заезжают Рома с Полиной тоже намеревающиеся вступить в брак. Владимир к сожалению, не смог полностью оправиться от потери Тани и уехал за границу ища себе там утешение. В общем моя жизнь преподнесла много забот и боли, но именно ради этого мы и живем. Мы живем для того чтобы наконец встретить после трудного периода лучшие годы жизни. Мы словно муссон, дважды меняющий свое направление.