Пролог

      Началась моя забавная история с веселой ноты: я несколько лет подряд работала на кухне Императора, и мой главный враг — Хан Юи, скончалась при дегустации отправленного к императору блюда. Сказать, что я была счастлива — ничего не сказать. Да, добротой душевной я точно была обделена, но ей Богу, эта тварь всем девчонкам не давала проходу! То угли на руки подсыпала, то песок в тарелку риса. И все ради чего?! Ради своего удовольствия. Ей просто нравилось издеваться над бедными девушками, и никто не смел ей перечить. Кроме меня, конечно же.       — И займет ее место придворная дама Чон Со Ри, — на этом моменте моего причудливого счастья заметно убавилось. Какого хрена, спрашивается?!       — Буду рада служить императорскому столу, — да нифига! Прежде, чем выдать эти волшебные слова, я сглотнула вязкий ком в горле. А ведь перечить было не вариант. Это я давно усвоила.       За спиной послышался шепот. Завистливые высказывания не заставили себя долго ждать. Оно и неудивительно! Вообще-то, меня повысили. Но ведь гвоздь программы вовсе не мой новый чин, а угроза жизни. Еще и какая! Во-первых, я едва понимала, как было принято обращаться с императором, а во-вторых, ну не хотелось мне погибать только из-за того, что местному Султану-сулейману жить было охота. Ведь мне, вообще-то, тоже! Все ни к черту…       От шока я буквально отходила несколько часов. Ходила туда-сюда и умело делала вид, что что-то делаю. Когда я дошла до придворного пруда, который хоть и не был заброшенным, но был весьма нелюдим, слезы полились градом. Стресс за стрессом, и никак иначе это все не описать.       — Твари, блять, — хныкала я, утирая слезы и сопли. Что-то на душе совсем гаденько стало. Мне оставалось жить каких-то год или два. И это было очевидно. Ни один человек на пробах не жил больше трех лет. Девочки рассказывали, что даже был случай отравления прямо на следующий день после того, как кого-то назначили на должность. И что интересно, она считалась престижной! Мама дорогая! Сколько в этих людях было преданности и патриотизма. Да они за императорскую семью готовы были головы на отсечение отдать!       Ночью я даже и не мечтала заснуть. Мало того, что мне предстояло встретиться с самим императором, которого до этого я видела лишь издалека, так еще и тоска по прошлой жизни на меня накатила. Просто дикая, тяжелая и томная грусть.       Утро выдалось спокойным, а этого уже могло хватить, чтобы во мне проснулось желание жить. Так долго и муторно я еще никогда не собиралась! За мной давно прислали евнуха, но я все никак не могла собраться с силами. Однако, хоть и позднее, чем должно было, но с силами и духом собраться пришлось. Вперед и с песней! Первый день пошел! Меня провели к центральному дворцу; в ходе спешки и суматохи, я даже не совсем поняла по какому ходу мы шли и как быстро очутились у дверей императора. Ну, не суть.       — Взгляд не поднимай, — выдал евнух, перед тем, как отодвинуть двери. Вчера мне сотню раз мозги промыли, как правильно служить императору, но нет же, надо повторить! Раз пятьсот, как минимум!       Вот же пипец! Не сразу я сообразила, что голову надо было опустить прямо перед тем, как зайти. Что еще веселее, дошло до меня только тогда, когда я уже пересеклась взглядом с белобрысым. Час от часу не легче! Сердце укатилось в Тартары. Я даже дышать перестала — настолько стало жутко и страшно. Да, взгляды пересеклись всего на одно мгновение, но я почти была уверена, что казнят меня с минуты на минуту. Все верные мысли выветрились, и опустив растерянный взгляд, я прошла за двумя дамами с подносами и самим евнухом. Под воздействием адреналина мне даже показалось лицо мужчины знакомым.       К счастью, мой первый косяк остался незамеченным, или умоленным. Пока стол накрывали, я прямо на ходу принялась отщипывать по кусочку блюд с тарелок. Палочки так дрожали в руках, что я даже самой себе изумилась. Страх смерти от яда уступил страху смерти от руки владыки. К слову, тот даже звука не издал, а паника во мне росла, как на дрожжах.       — Тц, — я тихо цокнула, когда пролила пол пиалы чая. Даже здесь без треша не обошлось. Крышку от чайника логичнее было бы придерживать… теперь на дубовом столе красовалась лужа из зеленого чая. — Прошу прощения, я достойна смерти! «Я достойна смерти» — своего рода просьба о помиловании. Ее во дворце так часто использовали, что даже я взяла фразу на заметку. Пригодиться то она пригодилась, а возымеет ли должный эффект? Я готова была поклясться, что даже прослезилась. Дыхание снова спёрло, и я попятилась куда-то в сторону от стола. Правда, вернулась, когда поняла, что усугублять ситуацию уже дальше некуда. Если меня оставят в живых, отныне мой день рождения будет девятнадцатого мая. Аминь.       — Это покушение? — мне показалось, или я услышала усмешку? Брови сошлись на переносице, и я снова подняла свой взор. Совершенно точно император ухмылялся. И эта физиономия показалась мне до боли знакомой.       — Это вы… — очень тихо проскулила я, вглядываясь в ярко-голубые глаза. Их то я ни с какими другими бы не спутала. Мужчина отвел ехидный взгляд и сделал вид, что не услышал меня. Или даже в самом деле не расслышал. Я встала с глазами по пять копеек и принялась выжидающе слушать. Владыка обратился к евнуху с вопросом:       — Никакой другой придворной дамы не нашлось? — Стальным тоном спросил голубоглазый. Мне даже стало еще неуютнее. — Я снимаю девушку с поста. Приведите другую. Вот так моя карьера и рухнула. Стоило отметить, что в принципе она вроде как и не начиналась. Но ёлки-палки, что же со мной теперь будет?! Меня вышвырнут из дворца? И почему в прошлый раз император притворялся стражником? А точно ли это был он? Мою голову атаковали десятки вопросов, пока император выносил вердикт. Жить-то я, наверное, буду… или не буду. Наказания то я точно не избегу. — Как вам угодно, мой Господин, — евнух преклонился, да еще и состроил виноватую моську. Что ж, может и впрямь он тоже виноват. Нефиг было меня сюда запихивать. Разжаловать то меня разжаловали, а дальше то что?       — А ты, — обратился император уже ко мне, — будешь приносить воду в императорскую купель. Работа не из легких, но особых умений не требует.       — Почту за честь, Великий Господин, — все, дню рождению все-таки быть! По пути назад, в служебный дворец, я все никак не могла понять, был ли тот незнакомец у пруда, которого я встретила около года назад, тем самым императором? Конечно, было очень темно, но его голос и два ярко-голубых фонаря я бы навряд ли спутала. Хотя, я ведь та еще фантазерка. — Ну, вперед и с песней!