Т/И и фото на память (Жёлтый)

сентябрь 1990 года, Казань — Что это за херня? — Марат снимает со стены фотографию и переворачивает. Парень зашёл к тебе в гости по просьбе ВЛКСМ, что-то начал вынюхивать, будто специально допрашивая. Тебе было все равно, двери в прошлое закрыты, а из оставшихся, приоткрытых, несёт холодом и смертью. «Май 1988, Москва» — выведено на обороте фотографии аккуратным почерком. Наташа и Жёлтый улыбаются в объектив, возле Вадима ты, приобнимая парня. — Семейное фото, — отвечаешь, поправляя волосы, — из ОКОДа послали, слежку за бывшими друзьями организовывают? — Суворов мотает головой, будто бы не понимая вопроса. Хмыкаешь, забирая фотографию из рук парня. — Передай Коневичу, что нахрен пусть идёт, сама не хочу с таким диалог вести, — вешаешь фото на стену и уходишь под внимательным взглядом Марата. Реалии не всегда соответствуют ожиданиям.

***

Раньше все казалось таким простым, тихим и не особо заметным. Тебе пять и папа дарит на день рождения большую куклу. По меркам семьдесят четвёртого — подарок роскошный, но ты запоминаешь только счастливые глаза отца при твоём детском «спасибо». Тебе двенадцать, рождается твоя сестра, с которой возишься с удовольствием, едва появляется свободная минута. Тринадцать, и в классе начинает учиться новенькая, миниатюрная блондинка с кудрявыми волосами по имени Наташа, с которой вы становитесь неразлей вода. Четырнадцать, и вас обеих принимают в комсомол, хвастаешься выглаженным красным галстуком перед бабушкой, получая в ответ редкие объятья. Пятнадцать, и Наташа знакомит со своим двоюродным братом. Высокий, красивый парень, очень вежливый и обходительный. Влюбляешься с первого взгляда, но виду не подаёшь. Кто бы знал, что именно тогда Вадима уже выберут главой Дом Бытовских и жизнь парня начнёт поворот на девяносто градусов. Тебе семнадцать, ты заканчиваешь школу, планируешь поступать вместе с Наташей в медицинское училище, если не примут в университет, бегаешь по выходным на дискотеки и в тайне принимаешь цветы от Жёлтого. Вы скрываетесь, Вадим не хочет подвергать тебя опасности. Врёшь Наташе о том, чем занимается её брат. Уезжаете втроём на праздники в Москву, гуляя, смеясь и просто хорошо проводя время. Ты упрашиваешь брата и сестру на одно фото с тобой. Тебя девятнадцать, стоит холодный февральский вечер, когда в квартиру приходит заплаканная Наташа. Понимаешь все с первого взгляда девушки, пустого и тяжёлого, лишь со слезами светловолосой все эмоции выходят наружу. Вадима больше нет. Твоего Вадима. Наташа лепечет, что он, возможно, разбился, или что его ограбили или убили. Хмыкаешь, понимая, что Жёлтый сам кого хочешь убьёт. Но ведь горячо любимая сестра не знала, кем бы её обожаемый брат. Ты не решалась рушить образ примерного парня. Знала про все махинации, про все планы и замыслы, про всех, кого «трясли» Дом Быта, с кого выбивали долги и кого ставили на колени. Морщишься, как от зубной боли. Эмоции не проявляются, не можешь, не хочешь. Поверить в то, что человек, в которого ты верила до последнего, которого прощала и принимала, иной раз поражаясь жестокости правил в группировках. Человек, с которым строила планы сбежать ко всем чертям из холодной Казани, теперь лежит мёртвый. Больше не улыбнётся тебе, не спросит о настроении, больше не коснётся тебя. Обнимаешь Наташу, гладишь её по спутанным волосам и крутишь в голове слова Вадима с вашей последней встречи. — Т/И, — шепчет вдруг блондинка, — а если его специально, а? Не он сам, а убили… — дальнейшее тонет во всхлипах подруги. Ты обнимаешь её до боли в спине, до хруста костей. Она — как последнее живое напоминание об ушедшей любви.

***

Тебе двадцать один. Ты живёшь уже одна, в той же старой квартире, работаешь в библиотеке и пытаешься вытравить прошлое из своей души. Неожиданный гость находит фотографию, которую ты особо не прячешь — у тебя не бывает гостей, кроме Наташи. Гость влезает во всё то, что его категорически не касается, будто роясь в ящике с чужим нижним бельём. Сглатываешь комок в горле, громко вздыхая. Марат заходит на кухню. Руки держит в карманах, на лице странное выражение: не то сейчас обзовет, не то ударит. Стоишь спиной, в холодной воде полощется посуда. Суворов кашляет. — Коневич больше не будет названивать? — обращаешься ты к парню. Марат кивает. Грустная улыбка появляется на лице парня. — Я никому не скажу, — тихо заканчивает паренёк, — не знал, что ты… вы… были знакомы с Жёлтым, — ты поворачиваешься, смотря в глаза Суворову. Понимает. Он понимает. Та же боль в глазах, тот же, ещё потерянный взгляд. Марат тоже потерял свою первую любовь.