Т/И и старое одиночество (Вова Адидас)

Чёрно-белая программа быстро наскучила. Берёшь пульт, нажимаешь на кнопку, экран мигает и потухает. Тарелка с недоеденными макаронами отставлена подальше, а остывший чай в кружке забыт на журнальном столике. Ложишься на диван, укрывшись одеялом с головы до ног и думаешь. Мысли, как тараканы, разбегаются в голове, но мозг отказывается забыть недавние мрачные события. Вот ты видишь, как как Вова бежит к машине. Выстрел и парень на секунду замирает. Затем падает и Наташа бросается к нему. Крик блондинки отталкивается от снежных сугробов и оглушает округу. Ты тоже была там, помогая друзьям, но осталась в машине. Смотреть на мёртвого Суворова ты не смогла, оцепенение никак не хотело сходить. Хотелось выть, выцарапать грёбаному Ильдару Юнусовичу всё глаза. Ты помнишь, как менты окружили Адидаса, помнишь, как оттаскивали Наташу подальше, чтобы убедиться в гибели главы Универсама. Помнишь внимательный и, даже какой-то удивленный взгляд Юнусовича, будто не он выстрелил в Вову, убив преступника (?) на месте. Помнишь, как обнимала Наташу, севшую обратно в автомобиль и помнишь собственный всхлип, раздавшийся через пару минут от осознания потери кого-то очень важно. Ты знала Вову с четырёх лет, вместе росли, вместе учились сначала в школе, а потом и в университете. Практически как брат и сестра, вот только твои чувства к нему перестали быть исключительно родственными, о чём Суворов скорее всего догадывался, но вслух не заговаривал. Когда парень отправился служить, ты почувствовала подступающее одиночество. Помимо кареглазого твой круг общения заключался в наивной одногруппнице Марине, а также в Вахите Зималетдинове, с которым ты чувствовала себя очень раскованно, не воспринимая паренька больше, чем друга и всегда находя новые темы для разговора и шуток. По ночам тебе снились вечера, когда вы вчетвером гуляли, ходили в кино или кафе. Вахит и Вова не были очень заняты на сборах, находя время для своих подруг.

***

Переворачивается со спины на бок. Грусть не уходит, воспоминаниями ты только добавляешь себе груза, но отказаться от них невозможно и неправильно. По твоему мнению. Стоит закрыть глаза и сразу возникает образ Вовы. Его потерянный взгляд после выстрела. Его улыбка, адресованная тебе. Ваш первый с ним поцелуй, который произошёл на спор, но смысл которого ты бережно сохраняла на протяжении многих лет. Все мысли были окончательно спутаны, образ Суворова витал где-то совсем близко, лишь не было старой ревности, возникающую ранее при виде счастливых Наташи и Володи. Хмыкаешь, встаёшь с дивана. Завтра похороны, нужно быть готовой поддержать Маратика. Жизнь била мальчишку под дых и ты чувствовала жалость к младшему Адидасу. Дверной звонок издал подобие трели. Он давно сломался, но не было ни денег, ни сил на его починку. Подходишь к двери и, не спрашивая кто за ней, распахиваешь её. — Т/И! — на тебя практически падает знакомая кудрявая шевелюра девчонки. Наташа обнимает, гладит по спине и не сдерживает поток слёз. За девушкой стоит Зима, руки засунуты в карманы, но на лице прослеживается сочувствие. Ты киваешь головой, приглашая друга войти. Одна потеряла свою любовь, второй — друга, а что потеряла ты? Кем ты была для Суворова? Не хочешь отвечать себе на этот вопрос, предположим подругой. Такой подругой, которая сейчас не оставит Наташу в её трудные времена и постарается найти слова поддержки для Маратика. Подругой, которая будет следить за могилой Вдовы и навещать его.