Т/И и красный цвет: часть 1 (Денис Коневич)

Новый день, похожий как под копирку на все предыдущие, начался с недовольств старшей сестры. Миниатюрная красавица с русыми волосами и зелёными глазами и была полной копией матери, тебе же досталась внешность отца — тёмные волосы и большие карие глаза, больше похожие на бездонные колодца. Сестрица трясла тебя за плечи, намереваясь разбудить. Ты отчаянно не хотела прерывать сон на утренний поход в опостылевшую школу, но выбора не было — десятый класс сам себя не закончит. — Вроде не умерла, — пробормотала Людмила, дотрагиваясь лицом до твоего лба, — почему за столом спишь? Опять читала? — сестра вела себя сейчас как заботливая мать, иногда любящая пожурить неразумную дочь. Ты скривилась, поднимая голову и распахивая глаза. — Уйди, Люд. Проснулась, видишь, — Людочка ухмыльнулась, поправляя закрученные локоны. С тех пор, как сестрица начала таскаться с Кащеем, зеленоглазая очень следила за своей внешностью. Ты лишь закатывала глаза при очередном рассказе о том, какой Кащей умный, добрый и хороший, как он помогает Люде и какие у них прочные отношения. Тебе было не по себе от мысли, что старшая сестра может связать свою жизнь с бывшим уголовником и по совместительству старо-новым главой банды Универсам. После убийства Вовы Адидаса прошло чуть больше месяца, но Универсам «продолжал» свою работу с Кащеем во главе. Ты узнавала последние новости от сестры, когда она была в хорошем расположении духа и много болтала. — После уроков заеду за тобой, нужно решить пару дел, — заявила Люда, хлопая тебя по плечу. Ты встала со стула, потянулась и начала искать новые вещи. Свой «любимый» белый фартучек решила не надевать, хотя и знала, чем это может грозить для тебя.

***

Парень с каре-зелеными глазами демонстративно оглядывал всех. В начале беседы с главой ОКОДа ты честно пыталась вникать в суть, но после пяти минут уже хотелось послать всех собравшихся на три весёлых буквы и уйти. — Розочка, — Денис обратился к своей заместительнице, преданно смотрящей очкарику в рот, — введи наших ребят в курс дела. Марат поможет тебе, — ты вздрагиваешь, услышав имя бывшего соседа. Три года назад отец продал вашу квартиру и вы переехали в дом напротив, до этого же проживали с Суворовыми на одной лестничной клетке и ты пару раз болтала с Маратиком, как и с его братом… — Скоро первое мая, мы должны нарисовать достаточное количество плакатов, будет организован стол, — Богоутдинова говорила и говорила, … — своё пробуждение к свету и знанию, своё объединение в один братский союз для борьбы против всякого угнетения… за социалистическое устройство общества… — ты смотрела вперёд, взгляд расфокусировался. Люда, Кощей, Марат, Денис, Вова… Вова. Мысли об Адидасе старшем проникли в мозг. На лице сразу же возникло мрачное выражение. Ты хотела отпроситься в туалет, когда почувствовала пинок. Кто-то явно хотел привлечь твоё внимание, а ты прошипела обзывательство. Бить без всякой причины — призрак идиотизма. — Не спи, — прошелестел голос Суворова. Ты повернула голову к брюнету. Было чертовски непривычно видеть бывшего друга в выглаженной форме с ярко-красным галстуком, повязанным на шее. «Если Коневич одолжит галстук, можно будет перекинуть его через перекладину и повеситься» — мысли скакали как саранча, ты и не противилась им. — Т/И, — парень обратился к тебе, единственной, кто не сорвался с места, чтобы выполнять задания комсомола, — все в порядке? — Марата и след простыл. Вы можете себе представить некогда заядлого группировщика, который спокойно реагирует на деятельность ВЛКСМ и выполняет все просьбы высокого и усатого главы ОКОДа? Вот и ты не представляла. В твоей системе координат все было непривычным, неправильным. Коневич коснулся твоей руки. — Если хочешь, можешь поделиться со мной всем, что тебе беспокоит, — глава комсомола был слишком близко к тебе. Ты хмыкнула, поправляя волосы. Два идиотских хвоста, правильная причёска, которую нужно было носить. Идиотизм. Ты сняла резинки с волос, встряхнув головой. Мягкие волосы плавно опустились на пиджак. Даже дышать стало легче. — Есть сок? — рискнула поинтересоваться ты. Денис хмыкнул, дошёл до обшарпанного шкафа и через пару секунд ты заметила графин со двумя стопками. — Есть лучше, — ухмыльнулся парень, — угощайся.

***

— Я тоже раньше грустил, — Коневич подбирал с трудом. — Ты сколько выпил? — наклоняешься к парню, в попытке заглянуть в его стопку. — Четыре, — криво улыбается Денис, — нет, пять или шесть… — кудрявый шумно выдыхает, облокотившись на спинку стула, — не обо мне сейчас. Ты говоришь, что переживаешь за Люду и Маратика, — слышать имена ребят из уст Коневича немного странно, ты хихикаешь. Водка — это зло, три выпитые стопки и почти в говно. Скверно. — Что нужно сделать то? Роза что-то бормотала, ни-че-го не поняла, — мотаешь головой. Сосредоточиться тяжело, в голове шум, хочется танцевать, улыбаться. Закурить. — Сигареты есть? Коневич хмурится. — Не важно, другие справятся, у нас разговор! — последнее слово Денис выделяет, громко произнеся его. Ты снова хихикаешь. — Не брал сегодня сигареты, — решает ответить Коневич, — и прекрати смеяться, что на тебя нашло? — Марат потерял свою девушку, — начинаешь ты, отпивая водку. Четвёртая стопка, но не залпом, нет. Потягиваешь её, как сок или молочный коктейль, — Люда. сестра, — хм, то, что сейчас собираешься сказать, говорить явно не стоит, но алкоголь, проникший в кровь, развязывает тебе язык, — с этим ходит. Беспокоюсь за неё, знаешь, — получается допить стопку, но уже залпом. Мерзкую жижу пить неспешно невозможно, ты лично удостовериваешься в этом. — Все хорошо будет, — несёт чушь Денис. Очки сняты и ты видишь глаза Коневича более четко, словно помощники с оправой делали парня строже, — Маратик уже вовлечён в деятельность кос. космомо… комсомола, — язык шатена начинает заплетаться. Ты смеёшься в голос, упав со стула, — а мы своих не бросаем. Он же рассказывал, как Колика нашли и помогли наказать? Пол жёсткий, ударяешься локтем, но не замечаешь неприятных ощущений. Смеёшься, смеёшься, смеёшься. Коневич встаёт со своего стула, покачивается, опускаясь на пол рядом с тобой. — Мы действуем, пока другие только говорят, — протягивает шатен. Ты киваешь два раза. Коневич бросает на тебя взгляд. — Вы может и молодцы, а этот…. Он, Кащей, вроде нормальный. Ну, с виду. Сейчас хрен знает чем все занимаются, — тебя несёт. Завтра сильно пожалеешь о разговоре с главой ОКОДа, — просто не хочу, что бы Люда пострадала также, как Даша. Только не она… — шепчешь ты. Смех заканчивается, на глазах возникают предательские слёзы. — Кто такая Даша? — интересуется Коневич, вытирая тыльные стороны ладони о брюки. От парня разит алкоголем за версту. — Не скажу, — мотаешь головой, — нет, не скажу, — слёзы не заканчиваются, но тебя начинает пробивать на смех, — Вову немного жалко. Ещё Айгуль. Её очень жалко, — обрывистые фразы показывают, насколько ты долго сдерживалась, ни с кем не обсуждая события произошедших месяцев, — Марат пострадал, Люда, наверное, из-за Кащея этого пострадает. Как помочь то? Я же все варианты перебрала, понимаешь? — бубнишь уже себе под нос, не хочешь, что бы Денис ещё больше лишнего услышал. Коневич освобождает руки и ты чувствуешь странное покалывание в районе рёбер. А что происходит?.. — Вот так, — ухмыляется шатен. Ты извиваешься, смеёшься и просишь прекратить. В парня такое количество алкоголя, что ему насрать на твои слова и просьбы, ты надеешься, что он ничерта не вспомнит. Как говорит: надежда умирает последней. — Отпусти, эй! Прекрати, — пыхтишь ты, не прерывая смеха. Лицо Дениса оказывается предательски близко к твоему. Ты внимательно разглядываешь глаза главы комсомола. Красивые, однако. — Да хватит меня щекотать, эй!.. Не успеваешь ничего добавить, как щекотка прекращается. Коневич целует тебя, пока ты лежишь как труп на полу. Это всё водка, только она несёт ответственность за происходящее сейчас. Дверь кабинета хлопает. Денис прерывает поцелуй и отстраняется от тебя. Ты, прищурившись, смотришь на вошедшего человека. Знакомые зелёные глаза с укором отвечают на твой взгляд. Неудобно получилось.