Т/И и помятый журнал: часть 1 (Денис Коневич)

январь 1989 года — Дорогие ребята, на повестке дня очень важный вопрос: аморальное поведение нашего комсомольца, Петра Рябова, — Розочка Богоутдинова, любимица небезызвестного главы ОКОДа Коневича, прочистила горло и продолжила свою речь, стремясь достучаться до всех и каждого, барабаня ладонями по столу и не стесняясь выражать своё возмущение при присутствующих, — наш друг и товарищ — злостный пьяница, в шестнадцать лет умудрился четырежды попасть в вытрезвитель и на учёт в комнату милиции, — собравшиеся недовольльно косились на того самого Петю. Парень с рыжими волосами сидел напротив Богоутдиновой за длинным столом, скрестив руки на груди. Наблюдая за сложившейся ситуацией, ты много зевала, прикрывая рот руками. Очередное «весёлое собрание», очередная речь Розы и выволочка кого-то из ребят — либо из старших, либо из младших. Не хватало только отсутствующего по неизвестной причине Дениса Коневича. Куда подевался кудрявый парень, ты не знала, но сидеть на одном собрании с Розой было уже невыносимо. Богоутдинова прошлась по Рябову, затем докопалась до внешнего вида Зарины Валлиулиной и перешла на Осипа, местного любимчика. Ося всегда притаскивал на собрание конфеты и печенье, смешил ребят, которые были не прочь подколоть Розу или Дениса за излишний морализм, а также четырнадцатилетний мальчик был крайне доброжелательным и любые просьбы своих друзей выполнял без всяких вопросов. Ты относилась к Осе как к младшему брату, поэтому, когда Роза начала бубнить про неуплату членских взносов, ты молча вытащила из кармана пиджака несколько копеек и, встав со стула, при всех протянула Богоутдиновой деньги. — Здесь должно хватить, — спокойно заявила ты. Роза застыла и покраснела. Ося засмеялся в голос, пока другие или осуждающе зашептали ругательства, или поддерживающе взглянули на тебя, но эмоции выразили, несмотря на наличие «помощников» Розы. Сережа и Вова — высокие брюнеты, шкафообразного вида, угрюмые и любящие распускать руки. Они не били по голове, но от подзатыльников не отказывались. Грубо говоря, дедовщины везде хватало. — С тобой поговорим позже, — прошипела Роза, выхватывая у тебя злополучные взносы. Похоже, ваша неприязнь становится взаимной. Каждый раз, когда ты видела, как Богоутдинова виснет на Коневиче, тебе хотелось ударить длинной линейкой брюнетку по рукам, стерев прилипшую к её губам насмешку. Ты сама не могла объяснить себе, почему злость одерживала вверх над тобой, ведь напрямую своих возможных чувств к Денису ты не признавала. Да и вроде нечего было признавать, верно? — Комсомолец, — громкий голос Розы, продолжавшей свою речь взвинтился до потолка, ударился об него и вернулся в уши всем ребятам, — это в первую очередь — высокоморальный строитель коммунизма, — тебе захотелось закрыть уши руками, жаль, что ваши места вокруг стола слишком просматриваются и данный жест Богоутдинова заметила бы обязательно. Вздохнув, ты пообещала себе мороженое за хорошее поведение на остатке собрания, и, подперев рукой подбородок, уставилась на Розу. Спустя минут пять дверь кабинета хлопнула и ввалился Коневич. Денис был весь в какой-то саже, глупо хихикал и за ним плелась невысокая девица лет пятнадцати в плаще цвета «вырви себе глаз». Блондинка с жёлтой одеждой мутным взглядом обвела присутствующих и, вскрикнув, рухнула на ковёр прямо напротив стола. Лицо Богоутдиновой приобрело бордовый оттенок. — Собрание окончено, — процедила девушка. Кто-то очень быстро смотал удочки, кого-то практически силой вытолкали хмурые Вова с Серёжей, ты же успела задержаться в кабинете, сделав вид, что потеряла резинку для волос. Ося подполз к тебе и подмигнул. — Что сейчас будет, — прошептал мальчик, едва сдерживая смех, — эта дура будет негодовать, если амбалы не выпрут, хочу это видеть. Ты активно закивал головой. Хоть тебе и семнадцать, но участвовать во всяких заварушках в школе казалось более интересным, чем бегать с подружками по дискотекам в поисках новых парней. Практически все твои близкие подруги встречались с группировщиками, а тебя они не привлекали. Гораздо интереснее тебе было наблюдать за нарочито-интеллигентными парнями перспективного вида, которые раскрывали себя в разных ситуациях совсем не как джентльмены. Тебе нравилось то, что не было на поверхности, как у ребят из ОПГ. Хотелось наблюдать, узнавать и включаться, а не бегать от тех же Хадишевских и их приставаний, если ходишь, например, с Универсамом. Во дворе тебя считали сумасшедшей, практически никто к тебе не обращался и не подходил. Может, дело было в том, что ты не понимала и не принимали ни одного подката от группировщиков, активно кося под глупышку, а может, дело и было в том, что твои дядя и тётя, у которых ты жила, были не последними людьми в городе, за которыми даже присылали машины из администрации. Точного ответа ты не знала и знать не хотела, предпочитая действовать так, как хочется тебе, не обращая внимания на окружающих. Ты была достаточно вежлива и учтива в общении с другими, но только не с такими, как Сережа, Вова или Розочка Богоутдинова. Ося подмигнул тебе, отползая подальше, а ты, пригнувшись, из-за стола наблюдала за разворачивающейся ссорой. — Кто это? — Богоутдинова ткнула пальцем в блондинку, пытавшуюся встать на ноги. Девушка тихо смеялась и что-то бормотала, а Денис, с улыбкой наблюдал за ней. — Сестра моя, Рита, — ответил Коневич, снимая очки. Роза недоверчиво хмыкнула, а потом скрестила руки на груди. — Ещё раз такое повторится, заставлю Серёжу и Вову вести собрание. Тогда посмотришь, как о тебе будут отзываться и какая посещаемость возобновиться, — ого, так Богоутдинова и Денис расплевались. Не похоже, что от их былой связи что-либо осталось. — У Риты проблемы, перепила немного, я её из ресторана забрал, а дома мать, — улыбка с лица Коневича пропала. Роза молчала, но ты заметила, что её на лице брюнетки мелькнуло человеческое выражение. — Ладно, Денис, — Богоутдинова схватила блондинку за плечом, — поспишь у меня, Рит, но что бы без глупостей. Пьяные погромы мне не нужны, — блондинка перестала смеяться и нахмурилась. Роза склонилась к ней, что-то шепнула на ухо и светловолосая попыталась встать на ноги. Брюнетка наклонилась к новой знакомой и увидела ботинки Оси. — А он мне поможет, — Богоутдинова рванула ногу мальчика на себя, — нечего подслушивать! — Осип засмеялся и мотнул головой. — Здравствуйте, Денис Александрович, — протянул он насмешливо. Коневич вздохнул. Роза и Ося вытащили блондинку из коридора, мальчик хлопнул дверью. Коневич настежь распахнул окно, свежий воздух проник внутрь помещения. Ты прикрыла нос рукой, чтобы не чихнуть вслух. Надеясь, что тебе никто не заметит, начала отползать к двери. Шатен стоял возле стола, перебирая какие-то бумажки. Из-под пиджака парень вдруг вытащил небольшой прямоугольник и сунул в кипу бумаг. Ты проследила, куда «ушла» неизвестная вещица. Ботинок Коневича внезапно появился возле твоей руки. Ты замёрзла, стараясь не дышать. Денис пошуршал и вышел из кабинета. Ты села обратно на пол. Домой расхотелось. Стало интересно, что же прятал в бумагах шатен. Ты встала на ноги, отряхнула сарафан от пыли и все же чихнула. Прислушалась, чтобы никто не подошёл к двери, а затем направилась к дубовому столу главы ОКОД. Среди документации, листовок и газет ты нашла небольшой конверт, в котором был достаточно интересный, но мятый журнал. Обложку украшали девушки в полу-голым виде, с улыбками подмигивающие читающим. Ты поверила находку в руках. Интересные вещи читает правильный с виду парень. Что же внутри журнальчика?.. Пальцы сами собой оказались на развороте. «Мисс сентябрь 88 года — Снежана Лютникова». Ты, не сдерживаясь, рассмеялась. Старый выпуск хранил в себе девушек в купальниках, голых и не слишком одетых девиц, довольно пошлые анекдоты, а в конце был сюрпризец. Некие анонимные читатели делились историями из своей интимной жизни, в подробностях сыпя оборотами и эпитетами для описания полового акта. Ухмылка стала ещё шире. Найти кто-то из администрации школы подобный презент в вещах самого Дениса Коневича — Розочку бы мгновенно повысили, шатен отправился бы с позором вон. Мерзко хихикая, ты продолжала вчитываться в текст, перестав замечать все, что происходило вокруг тебя. А ведь за твоим плечом пару секунд стоял высокий парень в очках, наблюдая за твоим лицом, устремленным в текст.