9. Открой глаза

Липкие лапы похоти догоняли его всю ночь, навещая в сновидениях, застревая в опьяненной голове, заставляя спящее тело судорожно вздрагивать время от времени. В какой-то момент он даже перестал спать. Лежал, не двигаясь, с закрытыми глазами, но не мог погрузиться в сон полностью. Виски пульсировали, в ушах больно било сердцебиение, не позволяя уснуть. И когда первые лучи рассвета подсветили абсолютную темень комнаты, Венир почувствовал отдаленную радость, что эта совершенно ужасная ночь наконец-то закончилась. Его голова поднялась с подушки, и воздух затрясся в его глазах, мебель поплыла, когда слезы недосыпа запеленали глазные яблоки. Парень сел в кровати. В животе, немного ниже ребер, скрутило ощущение тягости и вязкой тошноты. Парень просто физически чувствовал, как спирт пожирал его плоть всю ночь напролет, объедая стенки бедного пустого желудка. Это ощущение было одним из самых отвратных, которые он испытывал. Когда Венир увидел спящую подле него девушку, слегка прикрытую одеялом, поспешил отвести взгляд от её оголенной верхней части тела, с широкими глазами отворачиваясь в другую сторону. Теперь он остро ощутил, как что-то ещё пожирает его. Чувство вины, причем не слабое. Он что-то сделал, что-то очень серьезное, и страх только увеличился от этой неизвестности. Похмелье застелило его память тонкой пленкой. «Мы в одной кровати… С чего началось? Господи, Венир, думай» — нахмурился парень, положив ладонь на вспотевший лоб. Свидание сестры, да, он помнит. Затем он предложил ей выпить, да, и что дальше? Венир хотел окликнуть тихое «Вельвет», но остановился на хриплом выдохе, когда сухое горло защипало от раздражения, а по глотке прошло неприятное болезненное жжение. Он позволил себе бросить короткий взгляд на растрепанную, сопящую и тоже немного нахмуренную в чутком сне Вельвет, и все почти сразу встало на свои места. Венир вспомнил её красное от смущения и разочарования лицо, когда он своими руками уложил её на эту самую подушку. Вспомнил гадкое, но возбуждающее ощущение её мокрых губ и зубов на коже, которые так небрежно и смакуя проходились по его торсу. Затошнило сильнее. Парень вскочил, потное тело заломило в конечностях. Он быстрыми и неосторожными шагами двинулся к ванной, но стоило ему достигнуть раковины, как ком накопившейся тошноты отступил от горла. Венир попытался вызвать рвоту искусственно, но все остановилось на сжатии тонкого живота, смелость, а точнее её отсутствие, не дало парню пустить в ход два пальца. Небольшие капельки слез скопились на уголках его глаз. В конечном итоге певец просто выпил несколько таблеток активированного угля, запивая литром воды, и завалился спать на диван гостиной, прилежно ожидая опорожнения желудка. Какой черт дернул его пить вчера?! Он ведь знал, что все обернется плохо. Рвота не заставила себя ждать. На этот раз Венир побежал зная наверняка, что его правда вот-вот стошнит. Когда желудок опустел, стало чуть легче. Раздраженные стенки глотки жгли, но тяжесть в животе пропала, немного проясняя мысли. Час спустя, Венир уже дремал на диване, немного приходя в себя. Когда тело достаточно восстановилось для движений, парень аккуратно поменял позу на сидячую, уставившись прикрытым расфокусированным взглядом на выключенный телевизор. Несмотря на массу происшествий, его мысли совсем опустели, и это было неким плюсом. В любой другой такой день Венир бы забивал себя сверлящими череп раздумьями, чуть ли не вырывая зеленые волосы от переживания. Сейчас же он неподвижно и почти расслабленно сидел на этом диване, изредка приподнимая грудь в слабом дыхании. Дверь заскрипела, когда Вельвет медленно вошла в гостиную. Она накинула на себя какую-то бежевую ночнушку, застегнув лишь на некоторые пуговицы. По её виду было вполне всё понятно. Широкие, но бесчувственно стеклянные зеленые глаза смотрели в пол. Телефон был сжат в ее руках, а ноги, медленно и на автомате, потащили её на диван. Не меняясь в лице, девушка опустилась с грохотом на мягкий матрас дивана, не меняя направление пустого взгляда. Она все знает. Венир понял это и без всяких слов, но Вельвет все же зашептала.             — Что же ты натворил, — только сейчас синие глаза поднялись, заглядывая в лицо брата. По спине прошли мурашки от её выражения лица — пустого и флегматичного от похмелья. Венир сглотнул, и на его лице наконец за это утро проблеснули эмоции: раскаяние и страх.             — Вел, я… — голос был хриплым и почти не слышным, и парню пришлось прокашляться, что сопровождалось неприятным першением в горле. — Я был пьян, — немного громче вымолвил он.             — Не ври! — громче начинает девушка, и слезинки проступают на нижних веках её глаз. — Ты спланировал это! Ты ублюдок, Венир! — с каждым словом переходя на тон выше и выше, скалилась Вельвет. Венир опустил глаза и плечи, чувствуя, как в легких начинает сбивается дыхание. Он тихо всхлипнул, но не позволил себе принять жалобное лицо, оставаясь нахмуренно-безразличным. — Я не знала, что ты способен опоить… Ты был последним, от кого я ожидала подобное!             — Я не опаивал никого! — резко срывается парень. — Ты сама захотела, не преувеличивай.             — Венир, — девушка немного наклонилась, чтобы взглянуть ему в лицо, — Ты затащил меня в постель. Написал Даниэлу. Наш с ним контракт разрушен. В глазах больно-больно щипает от вытеснения эмоций, но Венир продолжает держаться, не переходя в рыдания.             — Все было не так, Вельвет! — кричит теперь он, хватая сестру за плечи и резко дергая. — Я не планировал всего этого, слышишь?! Слышишь, Вел, я не хотел! Девушка немного смягчилась в лице, но глаза её все ещё безжизненно прикрыты. Она опустила взгляд на шею и плечи брата. Красновато-фиолетовые укусы и засосы контрастно выделяются на бледно-белой чувствительной коже. Вельвет закрывает лицо руками, пряча в них стыд и сожаление. Это она так разрисовала его. И уже было не важно, пьяна была или нет. Она, будучи совершенно трезвой, представляла то, как смакует его кожу, целует и возбуждает брата легкими движениями не раз, не два и даже не три. Позы, в которых они могли бы заниматься сексом, различными картинками пылали в ее разгоряченном уме по жарким ночам, когда она тихо хныкала в прижатую ко рту ладонь, удовлетворяясь в одиночку. Вельвет всегда думала, что такие вещи останутся в ее воображении, что с её пай-братцем и в помине не будет намека на подобное. Но когда Венир начал проявлять свою недетскую и не братскую симпатию, Вел по-настоящему запаниковала, не зная, сможет ли остановить себя, когда что-то введет их в ту ситуацию, где они будут водимы своим желанием. И вот, страшный кошмар случился наяву. Венир же принял её действия по-своему, посчитав, что закрывшись от него, девушка плачет.             — Я не хотел, чтобы все так вышло, Вельвет, — немного спокойней начал брат. — Я не хотел делить тебя с другим человеком. Я впервые столкнулся с симпатией к девушке и с ревностью, и просто не знал, что делать, — почти выдавливал каждое слово парень.             — Заткнись! — вскрикнула отчаянная Вел. — Это не симпатия! Это ошибка!             — Открой глаза, Вельвет! Мы не можем больше отталкивать друг друга, сколько можно?! — в теле снова что-то кольнуло, когда Венир слишком резко поддался вперед. — Я не смогу вести себя адекватно, пока ты не примешь мои чувства. — уже тише, в самое ухо сестры шепнул певец. На покрасневшем кончике мочки завертелись мурашки.             — Но будешь готов ли ты принять мои? — трепетно проговорила Вел. — Подумай сначала об этом, Венир. Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Не понимаешь, к чему приведет. Оставляя брата одного, девушка ушла, не дав ему ответить на её слова. Она пыталась связаться с Греем, но даже такой человек, как он, не смог бы простить такое. Вельвет знала это, но все же надеялась, что тот не станет распространять слухи и говорить в сетях про произошедшее. Девушка злилась на брата не столько за их проделки в постели, сколько за то, что он без спроса взял ее смартфон и позвал в их дом Ди. Это было на самом деле глупо и по-ребячески, ведь Грей, в свою очередь, мог вполне собрать компромат, всего лишь сняв двоих бесстыдников на камеру. Она злилась, но не могла на этом сосредоточиться, вновь и вновь вспоминая сладковатый привкус его губ, дрожащие руки на её спине, медленно гладящие по позвоночнику вниз, то, как бархатно и жарко он шептал её имя, смотря сверху-вниз смущенными глазами. Вельвет мотала головой, прогоняя стыдные мысли, но любое раздумье сводилось к Вениру и его физиологии, так что она пыталась отвлечься и посмотреть сериал. И вот снова она ловит себя на том, что совершенно не сосредоточена на жизни персонажа сериала, летая вместо этого в облаках, а точнее, плавая в лаве ада. С самого вчерашнего вечера между ног ужасно пульсирует — мало того, что Венир таким глупым способом затащил её в кровать, так он ещё и не дал ей закончить, и легкий спазм в половой зоне сохранился до самого этого момента. А что, если бы они не остановились?… Новые сцены и картины заполонили девичий разум, унося её в мир самых похотливых фантазий и мечт, которые нельзя произносить вслух. В низу живота стягивает ещё сильнее, и ей приходится плотно сжать ноги.             — Чёрт… — протягивает Вельвет, осознавая, что уже не отделается от этого. Щелкнув кнопкой выключения телефона, она все же решается прилечь на кровать, припустив черную юбку и белье. Удобно устроившись на белой простыне, где буквально часов восемь назад она целовалась с братом, Вельвет снимает низ одежды, оголяя бедра. Опирается спиной на подушку, поставленную к стене, ставит ноги так, чтобы согнутые в сорок пять градусов колени были слегка раздвинуты. Ей всегда нравилось мастурбировать долго и до талого продлевать высшую точку наслаждения. Нравилось немного поглаживать грудь, обрисовывать пальцами вокруг бледно-розоватых сосков, тихо шептать имя Венира, представляя во всех деталях его руки вместо своих. Но сейчас было так гадко от себя, так жутко вспоминать, где она касалась губами брата, что на ласку к себе не осталось и капли желания. Хотелось просто по-скорее избавиться от навязчивого возбуждения. Она зажмурила глаза, возвращаясь во вчерашний вечер, вспоминая все, что ощущала. Стало думать о том, что могло бы быть, если бы Венир не опомнился, предавшись страсти. Он бы все-таки позволил ей опуститься вниз, прикоснуться в самому заветному. Твердый член бы подрагивал вместе с хозяином от каждого неожиданного касания, когда Вел осторожно поддевала бы его пальцами. Венир говорил бы прекратить, но было бы так поздно, что его рука не поднялась бы остановить бесстыдную сестрицу. Голова немного откинулась с этими мыслями, а рука сама потянулась сразу к бедрам. Он бы пьяняще стонал от возбуждения. Вельвет села бы на его колени, полностью раздевшись и наслаждаясь выражением лица брата — зардевшимся, но при этом в шоке разглядывающего открывшуюся картину. Ее фарфоровая фигура была бы красиво освещена лунной, локоны лишь слегка прикрыли бы полусферы молочных желез, а бедра так заводяще смотрелись бы над ним. Вел скользнула к промежности, безо всяких прелюдий прикасаясь к пока что сухим складкам. Брови свелись, а спина выгнулась от дразнящего ощущения жуткого возбуждения, проснувшегося с вчерашней ночи. Она стала почти силой нажимать на чувствительную плоть, что принесло ей резкую боль, но нежней она не хочет. Не заслуживает. Надо просто быстрей кончить, что бы потом спокойно продолжил дышать, если, конечно, стыд и позор не задушат её. Они бы горячо целовались, уже не стесняясь сплетаться языками и поддаваться под ласку друг друга, отдавая себя всему этому голодному и почти азартному поцелую, который значил так много. Тела бы сильно дрожали, как от мороза. Они бы тихо мычали, покусывая от полового влечения губы, дергаясь вперед, друг к другу. Девушка прошлась пальцем у самого входа, где уже выступила капелька смазки. С напряженным лицом она провела ладонь к клитору, неосторожно и с нажимом массируя тот уже влажными пальцами. Маленькие молнии ударили её во все точки тела, заставляя тихо простонать, выгибаясь навстречу рукам. Корпус откликался на стимуляцию, дергаясь в судорогах и трясясь. Пальцы двигались быстро и рвано, вызывая вместе с резким наслаждением и колющую боль. Капли слез выступили на глазах, и она даже всхлипнула. Он бы касался её там же. Нежно входил бы пальцами, говорил бы, что её тело самое восхитительное, что она неповторима. Сама девушка уже бы скользила бедрами по вставшему органу, и оба близнеца бы громко вздохнули, не ожидая, что это принесет им столько удовольствия. Вел думала, что ей понадобится гораздо больше времени, но стоило ей представить последнюю картину, как эйфория облила ее волнами наслаждения, заставляя резко в голос вдохнуть от нежданного, сильного и глубокого, отдающего в весь живот оргазма. Она с широкими глазами и сжатыми губами приняла это прекрасное чувство, позволяя телу полностью проникнуться негой. Бедра приподнялись с простыни, тело сжалось, длительный оргазм также отдавал ноющей болью в промежность. Она натянула на себя одеяло, прикрывая горячую вспотевшую кожу. Было мерзко от себя. Несмотря на то, что это было крайне быстро-достижимое удовлетворение, оно было ярким и сладким, почти приторным, внушало ей грязь собственного тела. Она надеялась, что грубое обращение и быстрые, резкие движения не дадут ей приятного результата, но фантазии о брате загладили её неаккуратность. Стоило ей отойти от ощущений, как чувство вины вернулось к ней новым порывом, вынуждая отчаянно расплакаться. Руки накрыли лицо, прижимая слезящиеся глаза, выпускающие ручейки соленой жидкости. Хотелось объятий. Хотелось, чтобы кто-то погладил её по голове, пожалел. В первые она чувствовала себя беззащитно и слабо, будто снова стала маленькой хрупкой девочкой, какой перестала быть уже лет шесть точно. Она обхватила плечи, дрожа и все ещё плача.