Часть 1

— Рота, подъем!!! Если бы эта радушная побудка не была привычной, моя голова непременно протаранила бы потолок (даже такой высоченный, как у меня в спальне). А так я, не открывая глаз, перевернулся на другой бок, зарылся носом в подушку и пробурчал: — Боба, отвали… Воскресенье… Пар нет. — Подъем! — прогремело куда ближе к моему уху, чем хотелось бы. — С днюхой! — Спасибо, — тоном умирающего лебедя протянул я. — А можно мне в честь днюхи еще пять минуточек… — Вставай, мелкий! Праздник продрыхнешь! — Днюха моя, — сонно возмутился я. — Захочу и продрыхну… — И на подарок не посмотришь? — почти искренне расстроился Влад. — Все уши прозудел про котенка, а теперь в отказ? И вот тут-то я взвился, как ужаленный. Во-первых, потому, что выпрашивание котенка имело место, но десять лет назад, а значит, братца снова переклинило. Эх, а я так надеялся, что на этот раз пронесет… Ну и во-вторых, за жизнерадостным басом я услышал сдавленный вздох. Явно не котеночий. Сев на постели и жестом невинной девицы прижав одеяло к груди, я уставился на «подарок». «Подарок» уставился на меня — огромными зеленоватыми глазами. Собственно, это было все, что роднило его с обещанным Владом котенком. — Еле нашел рыжего, — похвалился братец, энергично взхломатив присевшему «подарку» действительно огненную шевелюру. — Весь рынок оббегал. — Э-э-э… — выдавил я, если честно, и сам не помня уже, что хотел котенка какого-то определенного цвета. — Зато смотри, какой красавец! — Влад ласково почесал «подарок» за ухом. — И главное — бесплатно. В хорошие руки! Все, мелкий, знакомьтесь, а я вниз. Там торт сейчас привезут. И он утопал, немузыкально напевая «Happy Birthday», оставив меня наедине с «котенком» — рыжим зеленоглазым парнем примерно моего возраста или чуть младше, очень миловидным, до чертиков перепуганным и вцепившимся в большую красную пластиковую корзину. — Э-э-э… — снова сказал я. Ничего внятного (и цензурного) на ум не шло, в голове засела только одна мысль: как бы незаметно выбраться из кровати и надеть хотя бы трусы. А зря — надо было срочно что-то сказать, пока нас с братцем не приняли за богатеньких извращенцев, которые до того зажрались, что дарят друг другу людей. Но не успел я открыть рот, как из корзины раздалось жалобное писклявое «мяу». — Что это? — слетело у меня с языка вместо пламенной речи. — Котята, — обморочно пробормотал «подарок». — В хорошие руки… И начал угрожающе бледнеть. Учитывая, что он и без того цветом лица смахивал на снятое молоко, ничем хорошим это закончиться не могло. — Эй-эй, — встревожился я. — Свалишься в обморок — котят уронишь. Помогло лишь отчасти. Пищащую корзину парень аккуратно пристроил на ковре, рядом зачем-то положил слишком тонкую для зимы куртку, однако знакомиться носом (или затылком) с моим полом не передумал. — Это не то, что ты подумал! — хрестоматийно взвыл я. — Слушай, этот бугай — мой старший брат Боба, он мне с двенадцати лет вместо родаков был, по горячим точкам мотался, чтобы бабки заработать, комиссовали с контузией, ПТСР и еще черти чем, теперь лечится, а лекарства иногда меняют, и тогда у него кукуха едет, временно, но это обычно не опасно, он просто чудить начинает… Запасы воздуха в легких окончательно иссякли, я перевел дыхание и уточнил: — Он же тебя не силой тащил? «Подарок» заторможенно покачал головой. Ну, я и не сомневался. Владу с его рожей, ростом и плечами махать кулаками резона нет. Обычно хватает взгляда и ласковой улыбки, максимум пары вежливых слов — и люди сами подходят, отходят, молчат, говорят, отдают, берут или что там по ситуации надо. Корзина запищала втрое отчаяннее, парень, наконец, сообразил уделить своим питомцам толику внимания, а я, пользуясь тем, что он отвлекся, стратегически прикрылся подушкой и нырнул в гардероб. Ну да, такой вот я стеснительный. Особенно спросонья и без предупреждения. Натянув белье, джинсы и футболку, я почувствовал себя куда увереннее. «Подарку» тоже чудесным образом получшело: он ползал по ковру за компанию с двумя белоснежными котятами, как по мне, чересчур пушистыми для тех, каких обычно отдают в хорошие руки. И морды у них приплюснутые. — И что, реально на всем рынке не было ни одного рыжего котенка? — и снова я сказал вовсе не то, что собирался. Парень поднял глаза. — Точно не знаю, но это был одежный рынок, так что… М-да, Влад в своем репертуаре. Питомники и заводчики? Не, не слышал, на рынок поперся. Да еще одежный… — Они породистые? — я подошел ближе. — Такие… лохматые. — Мама у них чистокровная дворянка, — отозвался парень. — Насчет папы не знаю, не видел. Они бездомные, из-под гаража. — Папаша стопудово аристократ, — подхватил я. — А мамаша — роковая женщина, соблазнила домашнего мальчика из хорошей семьи. «Подарок» хмыкнул, и я окончательно приободрился. Похоже, обмороки и вопли «Помогите, хулиганы в рабство продают!» отменялись. В ступню ткнулся крохотный мокрый нос, я дружелюбно кыскыснул и пошевелил босыми пальцами, о чем тут же и пожалел. Хорошо хоть умудрился не заорать. Сюда еще братца, решившего, что меня обижают, не хватало для полного счастья. — Извини! — переполошился «подарок», отдирая маленькое чудовище от моей ноги. Как только ему это удалось, я ретировался к кровати и выудил из-под нее тапки, не дожидаясь, пока к кровожадному комку меха присоединится братик (или сестричка). — Извиню, если со мной позавтракаешь. Ты голодный, надеюсь? В конце концов, утро сейчас было чисто по моим меркам, а для нормальных людей уже и обед не за горами. Парень, косящийся на мои ступни так, будто никогда зомби-авокадо не видел, нерешительно кивнул и сгреб свой выводок в охапку. — Не отказался бы. Может, у тебя есть молоко или творог? Или курица вареная? — Ты на диете? — рассеянно удивился я, вспоминая, что там Софья Ивановна нам вчера вечером наготовила. — Я — нет, это для них. — Что-нибудь найдем, — заверил я. — Пошли, подарочек. Как тебя, кстати, зовут? — Саша. — Ага, очень приятно. Рукопожатие я решил опустить: у Сашки руки заняты, а мне свою жалко, чего доброго и там пальцы прокомпостируют. На столе в столовой стоял торт. Вернее, ТОРТ. При виде него Сашка немножко уронил челюсть, а я вздохнул: освободить стол от этого годзиллы кондитерской промышленности даже вдвоем не было никакой возможности. — На кухне поедим, — решил я и потащил Сашку на кухню. Там я толкнул гостя к барной стойке, а сам распахнул холодильник и уставился на полки. Итак, молоко. Соевое, миндальное, овсяное, рисовое, кокосовое… Хм. — Котята пьют кокосовое молоко? — выглянул я из-за дверцы. Зверинец бодро катался по начищенной плитке. Сашка, заворожено разглядывающий свое отражение на полированной поверхности стойки, вздрогнул. — Не знаю… А обычного коровьего нет? — По ходу только его здесь и нет, — пробурчал я, перебирая разномастные пакеты. — Маковое есть, гречневое есть, розового единорога есть, а коровьего нет… Посмотри ты, у тебя глаз не замыленный. Сашка послушно заглянул в холодильник, издал странный звук, как будто на него вдруг напала икота, но быстро оправился и принялся на пару со мной жонглировать пакетами и бутылками. В конце концов на задворках холодильниковой вселенной мы обнаружили упаковку козьего молока, которое было признано годным для неокрепших котячьих организмов. — Блюдце? — чуть ли не шепотом осведомился Сашка. Я уже понял, что наше скромное жилище оказалось для него слегка чересчур, и бедняга боится, что я сейчас вручу ему Святой Грааль или, на худой конец, фарфоровую императорскую пиалу династии Минь Цинь Хрень ценой в пару десятков донорских почек. — Держи. — Я достал из шкафчика самое простецкое блюдечко и снова полез в холодильник. Для котят еду нашли — это хорошо, но надо и о своем пропитании позаботиться. Благо что моя забота ограничивалась тем, чтобы нажать пару кнопок на микроволновке. Когда все было готово, я разложил лазанью по тарелкам, и мы приступили к завтраку. Ели молча: Сашка, судя по всему, по-настоящему проголодался, а я не хотел его смущать. Котята втянули свое молоко, словно миниатюрные шерстяные пылесосы, и кучей уснули на моих тапках, сочтя их — за отсутствием ковра — самым мягким местом в кухне. — Боба — это от какого имени? — все-таки начал светскую беседу Сашка, стоило тарелкам практически опустеть. — Бобик, — не удержался я от набившей оскомину шутки. — Предки собачку хотели. Сашка неуверенно улыбнулся. Кажется, подозревал, что у богатых свои причуды, и мало ли, вдруг правда. — Влад он, — сдался я. — Владимир. Мама любила дурацкие сокращения, как в детских книжках столетней давности. Меня она Кики звала лет до восьми, потом я взбунтовался. — А как тебя зовут на самом деле? И верно, он-то представился, а я запамятовал. Невежливо вышло, ай-яй-яй. — Угадай, — предложил я. Сашка в задумчивости отправил в рот последний кусок. — Никита? Виктор? Кирилл? — Костя, — я осторожно вынул ноги из тапок и встал включить кофемашинку. — А ты был бы Лёка. В лучшем случае. Или Леся. — Шуша, — неожиданно подхватил он. — Кася. — Сиси, — фыркнул я, и мы заржали, как двое семиклассников над словом «многочлен». Контакт определенно налаживался. Это было хорошо: в моей голове зрел в меру коварный план по облегчению себе жизни на ближайшую неделю, и для его осуществления требовалось максимально войти в доверие, насколько это было возможно в столь ограниченные сроки. — Торта? — предложил я, поставив на стол две чашки кофе, и для ясности махнул в сторону столовой. — Ты будешь гостям початый торт подавать? — удивился Сашка. — В смысле?.. А, нет, — дошло до меня. — Гости будут в следующее воскресенье, в ресторан пойдем отмечать. А сегодня празднуем тихо, по-домашнему. Так что это нам. — Весь торт? — глаза у Сашки стали круглые. — На двоих? — Теперь на троих, — педантично поправил я. — Боба иногда м-м-м… забывает, что к нам домой больше не приходит полпоселка. Несмотря на жизнерадостный тон, прозвучало печально. — Как минимум, — спешно добавил я, — есть еще садовник, домработница и пара моих репетиторов, а у них есть семьи, ну и тэ дэ. Выбрасывать не придется, раздадим. — А-а, — протянул Сашка. — Тогда я бы съел кусочек. Я сделал два шага к столовой, когда он вдруг забеспокоился: — Ничего, что я сижу и кофе пью? А если твой брат сейчас вернется? Он же считает, будто я кот. — И что? — прищурился я. — Надо было тебе «Вискаса» в миску на полу насыпать? Сашка задумался. — Расслабься, — сжалился я. — Бобе наоборот полезно, чтобы был этот… как его… а, диссонанс. Начнет всякие нестыковки находить, думать, и кукуха быстрее на место встанет. Торт был мой любимый — в духе «шоколад с шоколадом в шоколаде». Понадеявшись, что Сашка тоже шоколад уважает, я отпилил от сладкого колосса два ломтя. Ломти вышли порядочные, но ущерб смотрелся несерьезно — вроде как из замковой стены пару камешков выковырнули. Пожалуй, в этом году Влад действительно переборщил: того и гляди, придется по поселку с одноразовыми тарелками бегать, мол, возьмите, люди добрые, кто сколько может. — Угощайся, — сунул я блюдо Сашке под нос. Судя по выражению его лица, под словом «кусочек» мой нечаянный гость подразумевал нечто другое. Впрочем, он лишь поблагодарил и принялся орудовать десертной ложкой с отчаянной решимостью одинокого термита, замахнувшегося на баобаб. Хватило решимости, правда, на четверть куска от силы, потом Сашка рассеянно облизнул ложечку, глотнул кофе и, перестав держать идеальную осанку, откинулся на спинку стула. Обвел осоловевшими глазами кухню. — У вас красивый дом. И большой. Наверное, непросто такой содержать. Дорого. Он, похоже, маленько опьянел от сытости, но мне это было только на руку. — У нас есть домработница, — пожал плечами я. — Что касается бабок, ну, я учусь, в основном, но еще на игрушках кое-что промышляю, в смысле компьютерных. Не золотые прииски, но на булавки хватает. После мамы с папой кое-что осталось. Боба успел порядочно отложить, пока не… уволился, а теперь ему пенсия положена, почти приличная. И он тоже подрабатывает. — На подпольных боях без правил? — на самых серьезных щах осведомился Сашка. — На ногтях, — хихикнул я. — Загоняет иголки под ногти? — и снова убийственно серьезная физиономия. Кажется, кое-кто провалился в девяностые. Или сразу в шестнадцатый век — святая инквизиция и все такое. Я незаметно понюхал кофе (вдруг на автомате туда коньяку бухнул и забыл?) и решил, что у Сашки откат адреналина, перенервничал, бедолага. А кто бы не перенервничал на его месте. — Маникюр делает, — расшифровал я. — Курсы закончил, подвал под салон переоборудовали. Клиентов хватает, даже в очередь записываются. Девчонки Бобу обожают. Сашка попутешествовал взглядом по потолку и выдал: — А он девчонок? О, а вот это было неожиданно. Я посмотрел на Сашку с уважением — и с беспокойством, потому что тот стремительно терял вроде бы обретенную после «похищения невесты» адекватность. Что, что не так? Все же откат? А вдруг у него аллергия на кофе! Или на шоколад! Или на лазанью. И что мне прикажете делать? Вызывать скорую? Искать пустырник с валерьянкой? Предложить полежать? — Просек, — осторожно сказал я. — Дай лапу, товарищ. Из нас двоих гей Боба, но гейрадар достался мне. Глаз-алмаз. А Боба часто ошибается. — Но при Бобиных габаритах это уже не Бобины проблемы? — У Сашки закрывались глаза. — Есть немного. — Я подобрался, вспоминая, где бросил мобильник. — Не боись, слово «нет» он понимает. Даже со сдвинутой кукухой. Слушай, тебе нехорошо? Сашка с несчастным видом кивнул. — Я ночь не спал… диплом писал… там, одному, — запинаясь, пояснил он. — Потом котят ловил, на рынке замерз сильно, потом перепугался, когда твой брат… э-э-э… Сейчас поел, согрелся и вот… Можно мне прилечь на минутку? — Конечно! — подскочил я, покуда «подарок» не расценил мое разрешение как повод прикорнуть прямо на полу. — Сейчас я тебе помогу. Доволочь тощего, то есть стройного, звонкого и прозрачного Сашку до одной из гостевых спален было не особенно трудно — зря, что ли, меня Влад в зал гоняет? Узрев в непосредственной близости кровать, парень пробормотал что-то, отдаленно напоминающее «спасибо», и рухнул носом в подушку. Я заботливо прикрыл страдальца покрывалом, сбегал за сонными котятами (превентивно замотав их в полотенце), пристроил на временном хозяине — пусть лечат! — щелкнул эту очаровательную картину на найденный телефон и ушел приканчивать торт с подостывшим кофе. На кухне обнаружился братец, который с аппетитом уписывал не доеденный Сашкой кусок. Уж не знаю, что он подумал, увидев два набора приборов на столе — скорее всего, ничего: уж что-что, а игнорировать все, что не вписывалось в его бред, Влад умел в совершенстве. Во всяком случае, первые пару дней. — Торт клевый, очень вкусно. — Я сел напротив. — Спасибо. Рот у Влада был занят, и братец просто показал большой палец. А прожевав, осведомился: — Где твой котенок? — Наелся, устал и спит в синей гостевой, — отозвался я. — Лучше туда не ходи, а то разбудишь. — А я посмотреть хотел, — огорчился Влад. — Вот, смотри. — Я протянул телефон, и братец уставился на экран с таким умилением на физиономии, что вот-вот сердечки в глазах вспыхнут. — Симпатяга, — протянул он, будто и не заметив обоих настоящих котят и того факта, что под покрывалом только и видно было, что рыжую шевелюру да ногу в трогательном белом носке. — Лапочка. Как назвал? — Саша, — невинно отозвался я. — Э… — братец, кажется, хотел прокомментировать странный выбор имени для кота, но вместо этого лишь запихнул в рот очередную порцию торта и надолго замолчал. Я понадеялся, что он уже начал ловить свои диссонансы. Хотя чего уж там — кот мой, как хочу, так и называю, хоть Тузиком, хоть Марией Склодовской-Кюри. * До обеда мы с Владом резались в Доту. По случаю моей днюхи клиентов братец не брал — на сегодня, а как дальше? Барабаня по клавишам, я отстраненно сочинял ему повод для небольшого отпуска, ведь с Влада станется похвалиться перед девицами свежим приобретением. Если при этом буду присутствовать я, то наверняка смогу перевести все в шутку, а если нет? Уж мне взять отгул от универа братец точно не позволит. Можно было притвориться больным, но Влада любые мои болячки приводили в неописуемый ужас, немедленно вызывались доктора, а уж перед медиками симулировать не получится. Да и брата нервировать почем зря не хотелось. А если он начнет фоткать Сашку и выкладывать в инсту? С описаниями в духе «рыжий милаш» и «новый котенок»? Я ужаснулся, и моего персонажа тут же эпически изничтожили. — Не в ударе сегодня? — Влад захлопнул ноут и повел плечами, разминая шею. — Я тут чего подумал… Забью на работу на недельку. — Девочки расстроятся, — на автомате предупредил я, дивясь, чем заслужил такую благосклонность мироздания. — Девочки переживут, — не особенно впечатлился братец. — Ты с завтрашнего дня на парах. Если я работать буду, Сашок один останется, а ему ж непривычно в новом доме. Признаться, я сразу не понял, о каком Сашке речь. А когда понял, утвердился в своем намерении развести «подарочек» на участие в моем злодейском плане. Вот проснется, так сразу и начну. Он проснулся, когда мы с Владом уже сели ужинать (все еще на кухне, потому что, ну, ТОРТ). Зевая, с котенком в каждой руке, вполз в кухню — без свитера, помятый, растрепанный и, как ни странно, сделавшийся от этого в два раза милее. Удивительно, что не заблудился. По запаху пиццы вычислил, что ли? — Сашок! — обрадовался братец и похлопал по колену. — Кис-кис-кис! Сашка, мигом очухавшись, посмотрел на меня полными паники глазами, я в ответ принялся зверски ему подмигивать. Без определенной наводки, кстати, потому как и сам не знал, какой стратегии придерживаться. Авось с перепугу что-нибудь сообразит. Сашка не подвел: сунул мне котят, тут же потянувших загребущие лапки к моей недоеденной «Маргарите», и с тяжелым вздохом взгромоздился братцу на колени, благо значительная разница в габаритах позволяла. Влад, усиленно сюсюкая, принялся радостно наглаживать «котенка» по стоящим дыбом волосам, Сашка трогательно розовел, я, давя улыбку, сражался с настоящими котятами, серьезно вознамерившимися лишить меня остатков ужина. Вдруг в дверь позвонили. — Курьер, — бросил Влад, аккуратно ссадил Сашку с колен и шумно потопал открывать. Интересно, что он там заказал? Еще подарки? Раздумывая над этим, я тоже отправил котят на пол и поманил Сашку, так и застывшего рядом со стулом. — Иди поешь. Сашка, встрепенувшись, упал рядом со мной и взял из коробки кусок. — Это какой-то дурдом, — почему-то шепотом поделился он, прожевав. — Ой, я не имел в виду… — Расслабься, — вздохнул я. — Дурдом и есть, и я в нем живу. Просто надо привыкнуть… Боба вообще хороший, добрый. — Да, наверное, — согласился Сашка. — Котят любит… И заполыхал щеками. Ну-ка, ну-ка, а это уже интересно! Развить мысль мне помешало появление братца, который притащил огромный ящик чуть ли не с себя размером и с гордым видом водрузил добычу на пол. Стоило ему перевести дух, как котята с азартом первооткрывателей полезли по картонным стенкам, и Влад преспокойно, будто так и надо, оттащил их за шкирки. Тот факт, что новый «котенок» сидит за столом и жует пиццу, его тоже, очевидно, ничуть не беспокоил. — А что там? — довольно громко спросил Сашка и на всякий случай съежился. Все ясно, экспериментирует. Мне тоже было интересно, будет ли Влад реагировать на слова «подарочка», или его временно замороченные мозги превратят речь в мяуканье. — Приданое для котенка, — торжественно объявил братец. Сашка нахмурил брови, и я согласно покивал: не вполне понятно было, ответил ли Влад на прямой вопрос или решил пояснить для меня содержимое ящика. А содержимое оказалось… богатое. Кухня медленно, но верно превращалась в филиал зоомагазина средней руки. — Да ты у нас завидная невеста, — краем рта пробормотал я, снова заставив Сашку залиться краской. Когтеточки, лотки, переноски, домики, миски, лежаки, расчески, витамины, пакеты сухого корма, банки консервов… Легче сказать, чего там не было. Ткнув ногой в набор деталей, из которых, видимо, полагалось мастерить кошачий городок, я заметил: — Здесь на пятерых котов хватит, и еще останется. — Пусть с запасом будет. На лице братца сиял детский восторг — сто лет его таким не видел. Эх, давно надо было завести… кого-нибудь. Глядя, как Влад, сидя в груде кошачьих сокровищ, самозабвенно перебирает детали, я сказал: — Ладно, ты конструктором займись, а я пока решу, куда чего… С этими словами я схватил Сашку за руку и поволок прочь. Тот заикнулся о котятах, но я слушать не стал: пусть развлекаются, Влад их не обидит. — Их покормить надо, — спорил Сашка, делая слабые попытки притормозить. — Пять минут, — пообещал я. — Сейчас переговорим и покормим. Остановились мы в гостиной, где я толкнул моргающего Сашку в самое мягкое кресло, откуда черта с два быстро выберешься, и выдохнул. Вот он, решающий момент. Не сплоховать бы… — Слушай, тут дело такое. Я хочу тебя кое о чем попросить. Если что не так, шли меня лесом, но сначала выслушай до конца. Лады? Сашка настороженно кивнул. Кресло исправно выполняло свою коварную задачу: коленями «подарок» практически подпирал собственный подбородок. — Было бы здорово, если бы ты у нас остался, — выдал я и поспешно добавил: — Ну, временно, пока Боба не очухается. Просто если ты сейчас исчезнешь, он… не знаю. Почесав в затылке, я постращал: — Пойдет тебя искать. И, поверь, найдет. Или еще кого-нибудь притянет, не дай бог. Угу, второй раз мои нервы подобного опыта не переживут. Не говоря уж о том, что в этот самый второй раз Владу может попасться кто-нибудь не такой безобидный и покладистый, как Сашка. То есть, братец, конечно, и льва за хвост притащит без проблем, а вот я… хм… ростом не вышел, чтобы со всякими подозрительными личностями сражаться. — Это на неделю, не больше, — во всяком случае, я очень надеялся, что не больше. — Дом просторный, питание, проживание, все включено. Хочешь — заплачу, сколько скажешь. Или котят вон твоих куплю. Бобин док говорил, что Бобе полезно о ком-нибудь заботиться, помимо меня, только руки все не доходили. Заодно приданое в дело пойдет, раз уж братец гору фигни назаказывал. Сашка сделал слабую попытку вырваться из объятий кресла, не преуспел, упал обратно и призадумался. Я молча ждал. Авось то, что он меня сразу не послал далеко и надолго, уже можно было считать неплохим знаком. — Туалет, — родил он в конце концов. — Чего? — не понял я. — Какой туалет? Тебе в сортир надо? — Не мне — котятам. — Вид у Сашки сделался, словно у сгрызшей табуретку собаки. — Времени сколько прошло… Они уже, наверное, где-то… Я в раздражении возвел глаза к потолку. Ему про лысого, а он про седого! — Как спалось? Не мокро? — Вроде нет, — опасливо протянул Сашка. — Ну и отлично, значит, не на тебя. Потом по запаху найдем. Вернее Софья Ивановна найдет, что вероятнее. Поворчит и успокоится, плавали, знаем. — Ты мне лучше скажи, что ты про мое предложение думаешь. Сашка немного побултыхался в кресле, затих и вздохнул. — Не знаю… Как-то… странно. Я воспрянул духом: прямых возражений не поступило, а это уже что-то. Это уже ого-го что, на самом-то деле. — Ну и что, что странно, — развел я руками. — Я с этим «странно» сколько лет живу и жив-здоров! А тебе неделю потерпеть! Еще и пожрешь на халяву. У нас домашний кинотеатр есть, бассейн… — Ты ему не чужой человек, — перебил Сашка. — И тебя он никогда не принимал за… э… кота. — Пф! Подумаешь, кот, — отмахнулся я. — Это ты кофеваркой не был! — Ч-чем? Челюсть у Сашки не отвисла только потому, что он поддерживал ее коленями. — Кофеваркой, — небрежно повторил я. — Капсульной. Ты думаешь, у кого-то на коленках посидеть — странно? Так это тебя не крутили и не прикидывали, куда тебе капсулу запихать. Лицо у Сашки сделалось неописуемым — впору заволноваться, успокоил я его или наоборот. Но у меня все равно почему-то сложилось впечатление, что он мне не поверил. К слову, правильно сделал: чухня все — про кофеварку. Уж меня-то Влад даже в минуты особого помутнения ни с кем и ни с чем не путал, я для него эта… незыблемая константа, вот. Если уж на то пошло, до Сашки его странные идеи вообще на конкретных людей не распространялись. Да, было дело, возомнил, будто оказался в своем довоенном прошлом. То, что мне явно не двенадцать лет, Влада ни капли волновало, зато пытаться объяснить, куда подевались мама с папой — это было… хм… Даже вспоминать не охота. Ну и всякое другое бывало, где попроще, где позаковыристей. Пожалуй, сейчас, с белибердой насчет котенка — оно и неплохо, хотя бы забавно. Да и братец не злой, не перепуганный, а наоборот, довольный, как слон. Смотреть приятно. — А с универом как? — тем временем задумался Сашка. Я практически подпрыгнул от радости — ура, кажись, убедил! Остальное — так, мелочи. — Нет проблем! У меня знакомый доктор есть, я его в курс дела введу, и он тебе справку выпишет. Зима на дворе, ОРВИ всякие бушуют. Комар носа не подточит. Сашка нерешительно кивнул. Отлично, с учебой разобрались. Что у нас там дальше? — Живешь ты где? С предками? В общаге? — Я комнату снимаю, — ответил Сашка. — Дорого, да и соседи не очень, но в общежитии места не хватило. — Замечательно. — Я потер руки. — Соседям лапши на уши навешаешь, если надо будет, предкам — тоже… Они у тебя как, сильно контролируют, где, как и с кем? — Нет, — вздохнул Сашка так, что меня чуть ветром не сдуло. — Им все равно. Здесь, судя по силе вздоха и выражению лица, явно крылась семейная трагедия шекспировского масштаба, но мне сейчас было немножко не до того. У меня вон у самого семейная трагикомедия с элементами абсурда разворачивается… в режиме реального времени. — Понятно. — Я лихорадочно размышлял. — Это нам на руку. Слушай план действий. Сейчас я говорю Бобе, что везу тебя… то есть, «котенка» к ветеринару, а на самом деле поедем за твоими шмотками. Или не надо? В принципе, мыльно-рыльное у нас запасное найдется, а шмотки я тебе купить могу… — Надо! — вскинулся Сашка. — Мне надо ноут забрать, там работа незаконченная… — Окей, — легко согласился я, выдергивая его из жадных объятий кресла. — Поехали. — А зачем мне… в смысле, «котенку» к ветеринару? — запоздало спросил Сашка. — Э, скажу, что подозрительно кашляет, — беспечно отозвался я. — Чтоб он меня потом лечил? — возмутился Сашка. — Нет уж, лучше скажи, что просто на осмотр и паспорт завести. Для прививок. — Чтоб он тебя потом на прививки потащил? — парировал я. — Прививки с ходу не делают, — со знанием дела возразил Сашка. — Сначала надо глистогонное дать, ждать десять дней. А ты говоришь, это только на неделю. — Плюс-минус пару дней, — счел я нужным уточнить и тут же утешил: — Да не боись, если что, я все разрулю. Все будет путем. Поехали мы не сразу. Сперва Сашка накормил котят консервами и упаковал обоих в новенькую переноску, в которой можно было при необходимости транспортировать и жирного мейн-куна, не то что двоих малявок неопределенной породы. — Я их сюда, — пояснил Сашка. — А то у моей корзины крышка плоховато держится. — С собой возьмешь? Боишься, что Боба их тут без тебя уморит за час? — фыркнул я, прислушиваясь к возмущенному писку новоявленных узников. — Вдруг твой брат захочет паспорт посмотреть, — пропыхтел Сашка (переноска была тяжелее его хиленькой корзины). — Будет, что показать. И тебе все равно паспорта пригодятся, раз ты собрался их оставлять. Ну да, наверное. Пожав плечами, я забрал у него переноску. Все-таки я покрепче буду. * Сашки не было довольно долго. А когда он вынырнул из подъезда унылой серой высотки, то нес не только сумку для ноутбука, но и набитый рюкзак. — Зря шмотки тащишь. — Сашка плохо закрыл дверь машины, и я потянулся через него захлопнуть ее как следует. — Купили бы новые. — Я не нуждаюсь, — отозвался Сашка, пихая рюкзак в ноги. Прозвучало, впрочем, спокойно, без вызова. Потом он подумал и самокритично добавил: — Во всяком случае, не настолько. Хмыкнув, я тронул машину с места. Переноска, надежно пристегнутая на заднем сиденье и лишь недавно умолкнувшая, снова завопила. Кажется, котята не одобряли мой стиль вождения. — Давай хоть куртку тебе нормальную возьмем. Ты в этой заледенеешь. — Где я заледенею? — почему-то развеселился Сашка. — В доме? Или твой брат считает, что котов надо на улице трижды в день выгуливать? Воображение пакостно подкинуло мне на удивление яркую картинку, и я прыснул, едва не вмазавшись лбом в оплетку руля. — Ты чего? — подозрительно поинтересовался Сашка. — Меня на поводке и в ошейнике представляешь, что ли? Ну надо же, какой мне проницательный подарочек достался! Почти угадал. Только не в ошейнике, а в шлейке, зелененькой, чтоб к глазам подходила. — Представлять тебя в разных интересных видах — это, пожалуйста, к Бобе, — увильнул я. — Я не по этой части. Ответом было напряженное молчание, и я мысленно отвесил себе оплеуху. Что ты творишь, придурок? Он и так трясется, а ты жару поддаешь. Вот передумает сейчас, будешь знать. — Слово «нет» Боба понимает, — торопливо напомнил я. — Не напрягайся, это была шутка не очень удачная. И вообще, мы о куртке говорили — не пригодится сейчас, потом будешь носить. — С какой радости ты обязан мне что-то покупать? — проворчал все еще мрачный Сашка, пиная рюкзак. — Я не обязан, я предлагаю, — поправил я. — Не хочешь воспринимать это как подарок, считай компенсацией за моральный ущерб. Когда Боба тебя привел, я сам чуть постель не намочил. Представляю, каково тебе было. Ну, я не только представлял, на самом деле. Воспоминания о том, как бедняга пытался свалиться в обморок на мой ковер, были живы, свежи и цветущи. Я бы за такое не одну куртку потребовал, а обновление всего гардероба плюс что-нибудь из техники. Как минимум. — Он не понимал, что делал, — тут же вступился за Влада Сашка. А глазки-то загорелись огнем добра и справедливости! Прям рыцарь на белом коне! Вернее с белыми котятами… Но ущерба-то это не отменяет, — резонно возразил я. — Послушай доброго совета — соглашайся на куртку. Боба, когда очухается и осознает, шмотками не ограничится. Хочешь, чтобы он тебе другую квартиру нашел и до конца универа оплачивал? Как я и предполагал, то, что большинству бедных студентов показалось бы манной небесной и подарком судьбы, Сашку привело в искренний ужас. Перспектива обзавестись достойной жилплощадью и не тратить небогатый заработок на проживание так его перепугала, что мозги у него включились лишь часом позже, когда мы уже вышли из магазина, где я развел Сашку не только на куртку, но и на неплохие зимние ботинки и утепленные джинсы. — Стоп, — сказал он, пока дворники чистили успевшее покрыться тонким слоем снега стекло. — Ведь Боба не скажет, что одежда — это от тебя, а от него… Расплывшись в крайне ехидной усмешке, я нажал на газ. Я просто откажусь! — отчаянно заявил Сашка, нервно заламывая пальцы. — Ты же говоришь, он понимает, когда отказывают… — Смотря в чем, — хихикнул я. Сашка застонал и сполз по спинке кресла. * Рано утром я, с известным трудом восстав из мертвых, бродил по спальне с чашкой кофе, заталкивая в сумку какие-то конспекты. Сашка, выглядевший не в пример свежее (завидую жаворонкам), успел просочиться ко мне и теперь сидел на ковре, одной рукой подперев подбородок, а второй — дергая дразнилку с пышными розовыми перьями. Котятам дразнилка пришлась по вкусу: два-три пера успели пасть смертью храбрых. — Костя, — уныло протянул он. — А твой доктор не может и тебе справку выписать? Что-то мне не по себе. — Не может, — я поймал себя на том, что пытаюсь сунуть в сумку тапочку и тихо выругался. — Я бы и сам рад, но мой лимит липовых справок на этот семестр, к сожалению, исчерпан. Сашка пригорюнился еще больше, а я, в последний раз проверив сумку на предмет лишних вещей, решительно застегнул молнию. — Да не очкуй ты так. Боба тебе ничего не сделает, зуб даю! На крайняк у тебя мой телефон есть, позвонишь, если что, и дашь Бобе трубку. Даже на паре отвечу, обещаю! — Угу, — вздохнул Сашка. Выглядел он не очень-то успокоенным, однако на дальнейшие увещевания у меня не было времени. — Боба просыпается поздно. В холодильнике бери, что хочешь, — напомнил я на прощание и сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая ступени и хитро улыбаясь. Чуйка подсказывала, что благополучное пристройство случилось сегодня не только с котятами.