Ливень

Холодные капли дождя медленно стекали по волосам и лицу. Ливень шёл уже третий или четвёртый час, не давая жителям Китая высунуть нос на прохладную сырую улицу. Все закрылись у себя в домах, ёжась около каминов и батарей и грея друг друга теплом домашнего очага. Это пламя семейной любви, которое вечно горит в сердцах людей. Но у Яо оно окончательно потухло вчерашним вечером, когда его собственный младший брат и воспитанник предал его, в попытках доказать свою силу и обрести независимость. Япония тихо напал на Китая, ударив из подтишка и едва не убив его. Тогда Ван окончательно потерял веру в семейную любовь и его маленьких огонёк потух, вместе с которым потух и Яо. Сейчас китаец лежал посреди поляны и смотрел в небо. На улице было довольно холодно, а капли нещадно били китайца в глаза. Но ему было всё равно. Дождь скрывал горькие слёзы парня, которые, казлось, вечным потоком лились из его глаз, а холод не мог остудить и так замёрзшее сердце, которое теперь Китай будет прятать ещё долгое время. Послышались хлюпающие шаги, заставившие Яо повернуть голову вправо. Знакомый силуэт медленно приближался к парню, заставляя сердце Китая ныть и сжимать от боли: - Уходи. - Сказал Китай, но без привычного "Ару". Кого, кого, а Кику тот отныне не желал видеть и, как назло, нарушителем спокойствия он и был. Проигнорировав просьбу, Япония подошёл к Китаю и, нежелая или боясь смотреть в глаза бывшему опекуну, тихо, с едва заметным сожалением произнёс: - Прости... Услышав эти слова Ван пришёл в ярость и медленно встал с земли. Его длинные распущенные волосы висели как сосульки от того, что впитали в себя капли дождя, а национальное китайское платье потемнело от большого количество воды. Яо тихо прошипел, даже не стараясь скрыть свой гнев: - Простить?... Тебя?... Япония отшатнулся, на его лице отразилось замешательсиво, ведь Кику впервые видел своего старшего брата в таком состоянии. Хонда даже не нашёл, что ответить, поэтому просто опустил взгляд, словно искал что то в траве. Однако, Яо схватил бывшего воспитанник за подбородок и поднял так, что бы глаза японца оказались на уровне его глаз. Красные от слёз глаза Китая метали молнии. Он так же тихо и зло заговорил: - Брат... Как ты мог?... Я же тебя любил... Я всегда поддерживал тебя и старался быть рядом... Почему? Почему ты так поступил со мной?! - Китай постепенно перешёл на крик, в котором смешались гнев, и тоска. - ТЫ ПОПЫТАЛСЯ УБИТЬ МЕНЯ И ДУМАЕШЬ, ЧТО ОБЫЧНОГО ПРОЩЕНИЯ ДОСТАТОЧНО?! ЛУЧШЕ СДЕЛАЙ СВОЁ ДЕЛО И УБЕЙ МЕНЯ ПРЯМО СЕЙЧАС, ТЫ ЖЕ ТАК К ЭТОМУ СТРЕМИЛСЯ! Стоило гневной тираде закончиться, как по поляне разлетелся истерический смех Яо, пропитанный безумием и отчаянием, от чего всё внутри Японии сжалось в комок, не давая вымолвить и слова. Повисла тишина, которую нарушал лишь ливень. Первым тишину нарушил Япония. Стараясь говорить спокойно и уверенно, тот произнес: - Яо сан, мне жаль, что всё так вышло. Я лишь желал доказать, что я... - Что?... - перебил брата Яо, голос которого теперь уже был сломленным и хрипящим. - Что ты независимый?... Что тебе не нужна моя забота?... Япония вздохнул и едва кивнул, ведь это было правдой, болезненной, но правдой. Кику закрыл глаза, ожидая, что Китай вновь перейдёт на крик, однако Яо лишь усмехнулся и ещё тише произнёс: - Понятно... Прекрасно... - китаец убрал руку от Хонды и повернулся к нему спиной. - Раз так, уходи... Уходи навсегда... Ты и я отныне не будем семьёй... Ты наконец счастлив, младший брат?... Япония не ответил, лишь поклонился и ушёл, оставляя Яо наедине со собой, давая ему возможность свыкнуться с мыслью, что всё навсегда кончено. Ливень постепенно начал стихать....