Анкета.

Страх. Страх, будоражащий кровь в венах; вызывающий дрожь в коленках и тремор рук; всепоглощающий, неудержимый страх медленно окутывал тело Майи. Её трясущиеся руки стискивали шариковую разноцветную ручку так, будто хотели оставить отпечаток на память. От аккуратных, ровных ногтей не осталось и следа - девочка обкусала их так, что кроме как срезать эту нелепицу ничего больше не оставалось. “Как жаль, что шанса сделать маникюр у неё уже не будет” - с сарказмом сказало ей второе “Я”. Обгрызанные ногти оставили неглубокие царапины на внутренних сторонах ладоней, но зудели раны от этого не меньше. Что ни скажи, всё в виде девушки выдавало её волнение. Она пыталась успокоиться, бессчетное количество раз - но с каждым её стресс лишь прогрессировал. Обычно красивый почерк девушки контрастировал с тем, что сейчас старательно выводила её рука - буквы сползали со строк и выходили неровными, ручка выскальзывала из рук девушки вследствие её трясучки. Майя уже битый час пытается заполнить предоставленную ей страничку в дневнике подруги, но не так то легко это сделать, когда она держит нож у твоего горла стоя у тебя за спиной. С каждой минутой острый конец кухонной гарнитуры - которая была превращена в холодное оружие - всё больше приближался к бешено пульсирующей артерии, с явным намёком на то, что последует, если она не поторопится. С судорожным всхлипом окутавшей её паники, Майя случайно перелистнула страницу, и её глазам предстала чужая анкета - Софьи, другой её подруги. Майя не знала, постигла ли её такая же мука, но размышлять над этим времени не было - время почти на исходе. Так подсказало ей её внутреннее чутьё и остриё, пока что без особого нажима впившееся в бьющуюся бешенством жилу. Панически листая страницы, пытаясь вернуться на свою незаполненную анкету, Майя мельком уловила анкеты и других девочек - скорее всего, их общих подруг. Она предполагала, их уже нет в живых. Она не знала, чем она так - боже упаси! - провинилась перед Мелисой. Вроде всё было хорошо, они хорошо общались и ладили, - а потом все узнали, что Мелиса – гостфейс, и всё разом полетело крахом. Никто даже не успел обратиться за помощью - все бесследно пропали сразу же, как открылось известие о столь шокирующем лике подруги. Она пыталась убежать, честно, пыталась - но её усилия прошли даром, это стало понятно тогда, когда ей на затылок обрушилось нечто, и она молниеносно упала без сознания. А проснулась одна - ну, как одна, – наедине с Мелисой - за столом, ручкой и альбомом перед собой с неоднозначным приказом “Заполняй”. – Мелиса... - с сильным заиканием прохрипела девушка, - Я не... почему...ты... - не удавалось сформулировать ясную мысль ей. Особа в жуткой маске и плаще ответила ей напрягающим молчанием и лёгким надавливанием ножа в шее, слегка продевая кожу, вызвав у жертвы–заложницы кроткий всхлип–вздох и шипение, которое она сразу же постаралась заткнуть, прикусив себе язык. Маленькие алые капли скатились вниз к ключицам, сбегая и пропадая под одеждой. Майя крепко стиснула в отказывающейся работать руке пишущий инструмент, и продолжила отчаянно заполнять залитую слезами личную анкету, пока часы на стене мрачно вещали о её скорой участи. “Тик–так”. “Тик-так”. “Тик-т...” “Т...” В момент девушка осознала, что больше не трещат - и её сердце ни в жизнь так не билось, как сейчас. Моментально заподозрив необратимое, в страхе, клокочущем всё нутро она попыталась повернуть голову. Но ей уже не нужно было этого делать — кухонный нож был всажен глубоко ей в глотку, и сердце пропустило последний удар. Костяшки на пальцах побелели, стараясь ухватиться за горло и одновременно хоть за что-то - но, как назло, кроме злосчастного альбома на столе ничего не было. В страшной панике её взгляд зацепился за её личные страницы, где первой во внимание бросалась её детская фотка - на вид ей здесь лет 8, не больше. Вспомнив своих старых друзей, последней мыслей девушки была надежда на то, что они ещё живы. Голова мёртвой жертвы плашмя опало на стол, лицом упершись в личный дневник–альбом черствой убийцы, стоявшей за спиной и одним резким движением выдернувшим орудие из её шеи. Рассчетливыми и уверенными шагами удаляясь из помещения, оставив труп лежать там, где при жизни он захлëбывался кровью и судорожно поглощал воздух, которого в итоге так и не получил. Кровь медленно расползалась по страницам, пока ручка выкатилась из ослабевших рук мертвеца и соскользнула со стола, со стуком столкнувшись с полом.