Глава 2

      Слова об увольнении будто нож пронзили тело. Сакура удивленно перевела взгляд на начальника. Огорчение не давало сказать ничего. Обиднее всего было то, что сейчас она была лишь помехой для делового разговора с важными людьми.       Ран, встрявший в ссору, смотрел на бедняжку и усмехался тому, как неловко выглядели попытки выйти из положения. Взгляд скользнул по Амори. Странно, но её облик показался очень уютным и теплым. В некотором роде она ему понравилась, но от вида незнакомки он не пришел в какой-то восторг. Она показалась ему милой и наивной. Хайтани усмехнулся резкой мысли научить её понимать мир, в котором живет, но передумал. В целом было смешно наблюдать за тем, как маленькая Фемида старалась яростно оправдаться. После голоса Такаши наступило давящее безмолвие. Хайтани ждал действий, которые помогли бы Сури отстоять себя. — Уволена?..       Раздался тихий женский голос.       Интерес к ней сразу же пропал. Правосудие потерпело поражение.       Такаши Аояги набрал воздуха в легкие, успокаивая внутреннюю силу гнева, которая будто разрывала его в тот момент изнутри. Толстые пальцы сжались и ударились о стол. Однако голос больше не повышался. Лишь послышалось резкое, но твердое:        — Да, уволена. Иди.       Ноги даже не могли сдвинуться, дабы этот позор прекратился. Хуже уже не могло быть.       Спустя мгновение силы нашлись, чтобы выбежать из кабинета. Чувства стыда, обиды и ненависти к Такую, который так сильно подставил шаткое положение. Слова начальника не выходили из головы. Крики, повторяющиеся в голове, усугубляли эмоциональное состояние.       Двери туалета распахнулись. Сакура не помнила, как добежала до него. Сейчас первостепенной задачей было — успокоиться. Умыться. Привести себя в порядок. До жути неприятно: пришла не вовремя, сорвала встречу, перечила Такаши Вытерпеть все это пришлось лишь из-за Такуи Мацумото. Самое унизительное то, что ее с криками выгнали из кабинета директора. — Черт! Почему такое происходит именно со мной?..       Обида перерастала в агрессию, но слезы идти не переставали. Ладони, мокрые от холодной воды, текущей из-под крана, которая должна была привести слегка опухшее лицо девушки в достойный вид, с размаху ударились о керамическую раковину несколько раз. После повторных шлепков Сакура, истощенная своими чувствами, смогла прийти в себя.       Руки нашли бумажные полотенца и аккуратно впитали влагу с лица. Веки слегка припухли, кончик носа покраснел вместе с щеками и глазами. — О чем ты думала?… — в голосе прорезались нотки ненависти к себе. — Боже мой..! Довериться Такую? Как можно было ему верить?       Почему так тяжело было сказать, что она права и просто попросить разобраться в ситуации позже? Она же ничего не сделала. Даже, наоборот, выполнила больше, чем требовалось.       По всей видимости, Сакуру подвела наивность. Грустно было осознавать это. Судить людей по качествам, которые находились внутри неё — большая ошибка. Люди разные, также отличались принципы и моральные ценности у каждого. Если Амори было тяжело специально подвести человека, то Такую учили по-другому: быть амбициозным. Иначе говоря, идти по головам. Позволять такое поведение в чужую сторону было чем-то невозможным для Амори.       «Почему он разрешил сделать себе это? Почему Я так не могу?»       Безвыходность ситуации казалась пугающей. Будто лишение трудоустройства не могло произойти по другой причине. Однако ныть сейчас нельзя. Дыхание участилось и стало тяжелее. В голове был только Мацумото. Сакура готова разорвать его, но не могла: она была слишком мягким человеком, чтобы показать себя в роли мстительного героя.       Зачесав непослушные и немного мокрые волосы назад, начиная с корней челки, Сури начала потихоньку приходить в себя. Гнев отпускал тело, забирая энергию для действий. Можно было подумать, что Мацумото удалось остаться безнаказанным. Это было именно так. Проблемы никогда не решались сами собой — никто не захотел бы разбираться с этим. Это очевидно, ведь у каждого свои заботы. Амори просто старалась отпустить ситуацию, для неё было легче ничего не делать и просто терпеть.       Мысли собрались воедино, поэтому было принято решение наконец-то покинуть уборную. Ладони машинально вытирали лицо, как будто там ещё была влага, хотя кожа начала немного раздражаться от частого трения и сильнее окрашивалась от приливающей к щекам крови. Решительными шагами Сакура направилась к столу, за которым часто работала, начала быстро собирать вещи и складывать их в дипломат очень нервно и неаккуратно. Внутри сумки сминалось все. Также от горечи руки рвали все её отчеты, описи и документы, которые требовались для этого. Эмоции снова брали верх над мыслями.       Сзади послышались звуки каблуков Эрико. — Сакура, Ты что делаешь? — Окомото попыталась поймать запястья Амори и сжать их так, чтобы Сакура прекратила двигаться.       Сури вынуждена была через несколько секунд успокоиться. Ресницы хлопали друг о друга, накапливая слезы на кончиках. — Эрико, меня уволили…       Говорить не хотелось.       Губы Эрико дрогнули. По всей видимости, она хотела что-то сказать или как-то поддержать подругу, но слов не находилось. Окомото хоть и предупреждала о возможности увольнения, но не могла предположить, что так на самом деле и будет.       Несмотря на трагедию Сакуры, работа в офисе продолжалась. Звук печатающей клавиатуры, по которой проходились пальцы пары сотрудников, не останавливался. Люди все также ходили по офису, передавая друг другу информацию и шуршащие бумаги, разговаривали о чем-то, проверяли свои отчеты. Всем было все равно. Казалось, что жизнь сейчас остановилась только у Амори. Скучное существование всё ещё тянулось.       Эрико не смогла вовремя найти реплику для поддержки. Сакура собралась и быстро убежала из офиса.       Весь день Амори бродила по улицам Токио. Холодный воздух омывал легкие. Голова опущена, не хотелось обращать внимание на счастливых прохожих, идущих домой с работы, которая у них имелась. Ботинки волочились по тротуару, собирая в небольшие кучки тонкий слой снега с каждым новым шагом. В глаза иногда бросались яркие и разноцветные вывески с кандзи, развешанные в хаотичном порядке, мелких семейных кафе или магазинов, шедших подряд. Сакура поровняла носки ног и подняла голову к небу, вставая посередине пустого тротуара. Клочьями, сгрудившись, плыли к югу тучи, несли с собой серебристые полосы холодного снегопада. Падал бы он где-то за Токио, там, где всё сине и тускло…       Весь день прошел незаметно.       Бессильно поднимаясь по лестнице в квартиру, Амори собиралась с мыслями, чтобы сказать маме о случившемся. Дойдя до дома, ключ провернулся дважды в замке и открыл дверь. Берцы медленно слезли с усталых стоп. Пальцы на ногах сжались, поочередно прохрустев. Пальто устроилась на вешалке, а шарф — в его рукаве. Разминая шею, Сури прошла на кухню, где точно знала, что там будет её мама — Эйми Амори. Как обычно с компанией какого-то пьяницы-мужчины и нескольких бутылок саке для неё, более крепкого напитка — сётю для компаньона матери. — Дочь, привет. — Раздалась пьяная речь Эйми.       От них двоих прилично несло алкоголем и сигаретами. В квартире было душно и грязно: на полу валялись бутылки от спиртного и закуски, которых хватило только для первых двух стопок, грязные кастрюли, упаковки от еды, этикетки, приглушенный теплый свет от двух лампочек, одна из которых часто моргала. Вид квартиры полностью описывал её хозяйку, точно такая же старая, дурнопахнущая, неопрятная, с пропитой жизнью женщина. Туловище её наклонилось и пошатнулось, чтобы она смогла встать со стула и подойти к Сакуре. — Дочь, ты оглохла? Я сказала: «привет».       Изо рта пахло чем-то гнилым, что заставило дочку отвернуться от мамы, которая неуклюжими и трясущимися руками старалась поправить растрепанные и жирные волосы. Узловатые пальцы прожилистых рук выглядели мерзко и грязно, когда пытались исправить некрасивое положение коротких каштановых прядок. Щеки не покидал вечный и яркий румянец из-за лопающихся от алкоголя сосуд. Взгляд тупой и потерянный, тоже пропитый. Глупые и бессмысленные фразы, вылетающие из её рта. Все раздражало Сакуру в матери. Абсолютно. — Привет, мам.       Желание рассказать Эйми про увольнение в Сакуре сразу же пропало, но зато появилось послать её. Губы невольно дрогнули в попытке сделать это. — Я к себе пойду. — Иди, милая.       По спине резко прошла дрожь.       Встряхнулись волосы с плеч легким движением. Дверь перед глазами не потерялась. Ручка опустилась, открывая замок в комнату. Ноги устало ковыляли до кровати будто два неподъемных камня, которые внутри ещё наполнили водой.       Распластавшись на постели, тело потихоньку начало приходить в себя. Ощущение ненужности и бесполезности только росло. Казалось, что без неё ничего бы не поменялось, а ведь наверняка так и было бы. Никто не заметил того, что Сакура лишилась работы: это ни на что не влияло. Труд — всё для японцев, буквально смысл жизни. И так резко потерять его было чем-то слишком… невозможным. Конечно, не хочется говорить банальности по типу: «она была опустошена», «будто она лишилась всех чувств и не хотела ничего делать..» или еще хуже: «На этом ее жизнь обрывается, а сердцебиение останавливается таблетками…». Однако понять её было можно. Тяжело жить с надеждой на хорошее будущее, мыслями о том, что все изменится, делать ради этого все, чтобы не быть похожей на мать, а потом как она получить увольнение на первой работе примерно в том же возрасте. — Сука! — Крик раздался в подушку. — Вот же сука..       Кулаки колотили бедную постель. Простынь и пододеяльник уже не были идеально заправлены, изрезавшись складками. Каждый раз, когда Сакура хотела отличиться от матери, она только подтверждала их схожесть. Ненависть к себе росла из-за этого. Больше всего Сури не любила в себе мамины глаза. Миндальный изгиб, коротенькие ресницы, темно-карий цвет радужки, а в центре, около хрусталика, красовались небольшие янтарные пятнышки в каждом из пары, напоминавшие цветок с тонкими и коротенькими лепестками — толи маргаритку, толи ромашку. Сакура хорошо знала их, ведь точно понимала, что конкретно хотела бы поменять.       Мысли стали посещать не самые хорошие, но Сури, на примере матери, знала, чем они закончатся: уродливыми шрамами на руках. Иронично получается, что мать советовала, как поступить дочери в сложной ситуации не словом, а своим телом. Будучи маленькой, она ещё не понимала, что у родителя за вечные царапины, но когда подросла, то осознание пришло. А после Эйми рассказала в один из редких трезвых дней, что после увольнения не могла взять себя в руки.       В горле пересохло, хотелось выпить воды.       Усталые пальцы аккуратно взяли стакан и преподнесли его к губам. Промочив горло, мысли будто начали собираться воедино. Нервы уже сдавали, поэтому хотелось просто наконец-то взять и расслабиться, не думая о последствиях. — К черту все. Мне нужно.. нужно отдохнуть..       Такое решение казалось логичным, ведь последние пару лет бедная Сакура работала на свое будущее, ища удобные лазейки для карьерной лестницы, постоянно училась больше всех, отказывая себе в каких-либо удовольствиях, например как: прогулки с друзьями или просто обычный просмотр фильмов. Однако сегодня появилось ощущение будто ноги не удержали на скользком льду. Нужны силы, чтобы снова встать. Решение было принято быстро. — Нет.. одна туда я не пойду. Нужна.. — Тут внимание привлек к себе телефон, всегда находившийся в беззвучном режиме. — Эрико! — Быстро подняв трубку Сури защебетала так, будто её просто отчитали на работе, а не выгнали с неё. — Эрико, Привет. Я хотела предложить тебе сегодня сходить в клуб. Хочу расслабиться и развеяться, но одна боюсь.. Прошу тебя — сходи со мной…       Пить, конечно, в нем Сури не собиралась. Хотя в том месте это сделать точно разрешено, ведь часто можно было услышать об одном безопасном ночном клубе в центре района Шиндзюку, который недавно открылся и имел более чем замечательную репутацию, особенно для такого места. Ни одного изнасилования, ни одной взятки, никаких проблем с бухгалтерией, никаких проблем с юридической частью. Все же один нюанс был — и не у клуба — вход туда недешевый. Конечно, для проживания остаток месяца точно хватило бы, но не самого качественного.. — Клуб? Милая, все хорошо? Я, конечно, хотела предложить тебе отвлечься.. — Эрико усмехнулась в трубку. — Хорошо. Скажи тогда название, и мы уже там встретимся. Я обещаю тебе, что со мной ты забудешь, зачем пришла туда. — «LUX». — «LUX»? — вопрос звучал удивленно — Ого.. ты замахнулась. Тогда встретимся там в одиннадцать. Конечно, мы попадем в самый пик очереди.. — Эрико, ничего страшного. Давай просто расслабимся вдвоем. У тебя же завтра выходные? — Да.. Тогда решили, идем в клуб!       Сакура, не соизволив ответить подруге, сбросила трубку. И столкнулась с первой проблемой долгожданного отдыха. В чем идти в этот чертов клуб? В гардеробе вещи только строго офисного стиля, чтобы работать, когда нужно что-то удобное и наверное слегка вульгарное для танцев. Тут вспомнилось одно мамино платье, которое Эйми носила по молодости и после подарила дочери на четырнадцатый день рождения. Сакура все откладывала его, чтобы не надевать, ведь не хотела идти по стопам матери ни в чем. Однако сейчас понимала, что выбор у неё небольшой. — От платья ведь.. ничего не зависит? Это просто платье.       Тело немного трясло от волнения. Сури ни разу не была в клубе. Сложно было представить, как такая скромная девушка пойдёт веселиться в место, где куча людей такие же пьяные, как и самый близкий родственник, будут окружать её. Выбор казался странным. — Почему нет? Я хочу меняться! Мне не нравится! Я ненавижу свой характер! Почему я, где не надо, говорю, а, где нужно, я засуну язык в задницу и просто молчу от ужаса? Нужно.. нужно меняться. Я сама себя так убью…       Клуб казался большим, но смелым шагом для нее.       Накинув зимнее пальто и те самые берцы, ничего не сказав матери, Сакура выбежала из квартиры. Платье ей оказалось слегка великоватым, по нему сразу видно, что оно чужое, но зато вырез получился отличным. Эта маленькая деталь почему-то успокаивала.       Добралась без происшествий на метро. Пришла раньше подруги, на удивление. И мягко говоря очередь в клуб заставила обомлеть. На морозе пришлось стоять около часа, чтобы пройти туда. — Эрико, я убью тебя.. какого черта я одна тут мерзну?!       И тут со спины руки в дутом пуховике обняли за шею Сакуру. — Амори.. прости! Я не могла объяснить таксисту, где лучше остановиться.. он отвез меня почти Шибуйа. Я чуть с ума не сошла.       Её взгляд прошелся по платью. — Ого.. оно.. — Это одно из самых нормальных платьев. Эрико, прошу.. ничего не говори на его счет.. оно мамино..       Окомото тактично промолчала. Очередь в компании всегда легче шла. Девушки быстро попали в клуб под веселые разговоры. В целом.. не особо важно то, как Сакура отдохнула. Единственная ночь отдыха даже не запомнилась. После подруги вернулись домой к Окомото. Это не казалось необычным, ведь последствия той ночи она разгрести не смогла.       Утро в квартире Эрико началось волнительно. — Сури, прошу, посмотри внимательнее. Ты не могла просто положить его в другой карман? — Ты издеваешься чтоли? — вопрос звучал отчаянно. Никакого наезда не было. — Я тысячу раз уже все проверила. Его там нет. — У меня в сумке тоже нет.. Амори, кошелек не мог просто взять и испариться. Тем более что в этом клубе.. воры редкость.. может! Может быть он просто лежит у охранника там? — Ага, конечно. Или в рюкзаке ублюдка, который украл его. — Сакура, если бы его украли, то у тебя уже сняли бы деньги с карточки. Давай я поищу по станциям метро, по которым ты ехала, а ты поедешь в клуб и спросишь у охранника? — Думаешь у них есть «потеряшки»? Эри, звучит очень наивно.. — Одевайся. Попробовать стоит.       С Окомото лучше не спорить, когда точно решила помочь. Она будто считала своим долгом спасти любого, у кого есть хоть малейшие проблемы. Обе девушки решили попытать удачу. Эрико заказала такси подруге в клуб, пока сама побежала до ближайшей станции метро.       Нервно сжимая пальто по бокам, Сакура репетировала то, что хотела сказать охранникам про свой пропавший кошелек. Речь не была слишком длинной и слишком короткой. Все было по делу. Проблема, вопрос, извинения за беспокойство в случае того, если пропажа не найдется или же подробное описание всего, что было внутри кошелька, в качестве доказательство того, что он точно ее.       Однако план Амори сразу пошел не так, как как должен был. Охранников почему-то не было в будке. Мало того, по наблюдениям вообще никто сейчас не находился в этом клубе. Понятно, что посетителей сейчас было бы странно увидеть, но имелся в виду рабочий персонал. Где все? На первом этаже никого не было. Тут Сури вчера отдыхала с Эри, поэтому нужно было тщательно осмотреть его. Раз уж никого нет, то нужно хотя бы самой попытаться найти следы кошелька. Сакура твердо решила, что если её найдет кто-то из начальства клуба, то она сразу с гордостью изложит свою отрепетированную речь. К ней уже добавился пункт о том, что в клубе никого не было и пришлось самой искать свою вещь.       Надежда найти хоть кого-то уже точно иссякла. Кошелек отыскать тоже. В этот же момент Эри пришло сообщение о том, что в клубе ничего нет. Решение уйти также бесшумно, как и прийти сюда, не заставило себя ждать. Сакура смело направилась к выходу как тут.. закрытая дверь, ведущая на второй этаж тихо отворилась. Видимо, на нем была VIP-зона, отрешенная от всех людей внизу. — Розовый идиот! Ты что делаешь? Нас об этом даже не просили. Боже мой, оттащи его быстрее от меня.       Послышался громкий, но достаточно приятный тенор. Затем какие-то стоны и… глухой, но достаточно громкий шлепок. Казалось, что если бы не толстые стены и почти открытая дверь, то было бы куда громче. — Ран, убери своего брата от меня. Убери. Он мне мешает. — Я тебе мешаю? Да ты в край обалдел. — Удивление и возмущение послышались в интонации. «Подождите.. Ран? Ран Хайтани?»       Знакомое имя вернуло кусочек смелости и вынудило подойти поближе. Тем более раз тут кто-то все-таки был, то можно попросить поискать по камерам кошелек. Поднимаясь по прямой лестнице, проскальзывая руками по перилам, Сакура быстро преодолела путь и уже хотела зайти к ним, но что-то ее остановило в последний момент. Она немного волновалась и даже не понимала могла ли вот так просто заявиться к ним со своими проблемами и требовать какого-то решения. Замерев перед входом, до уха начал невольно долетать диалог мужчин. — Ран, я клянусь тебе, если он скажет ещё хоть слово, я убью его. — Санзу, не отвлекайся. Ты зачем пришел в наш клуб? Чтобы командовать? Выметайся тогда поживее.       Тут мужчина с фиолетовыми волосами чуть ниже плеч гордо поднял нос. Улыбнулся и с удовольствием ответил коллеге в розовых волосах. — Понял? — Убедившись в тишине после его слова, пришла мысль о том, что этого как аргумента было мало. Глаза слегка прищурились и посмотрели чуть более надменно. — Ты в нашем клубе слишком часто стал заниматься делами Майки. Будто нет других мест. Эти двое были последними, кого мы пустили сюда. В этом уже я клянусь тебе, Санзу.       Ран, единственный на тот момент, кого Сакура знала и отличала от остальных по голосу, устало прошелся по второму этажу к одному из кожаных диванов, и вальяжно уселся на него, растягивая руки по спинке, и по-хозяйски положил ноги на туалетный столик для напитков. — Ладно, ладно. Я уже закончил. Они все всё равно молчат.       Послышались шаги вглубь зала. Затем какой-то характерный щелчок предположительно был похож на звук спускового крючка. «Все молчат? Их там не трое?»       Сури слегка приоткрыла дверь сильнее и аккуратно заглянула в неё. Даже не успев понять, зачем все это делается, она испугалась. Картина перед ней была страшная: два человека валялись в луже крови и ещё два с завязанными за спиной руками опустили головы и шептали что-то, повторяясь. — Да я услышал, что вы ничего не скажете мне! Прекратите! Меня бесит это!! — раздался крик парня в розовых волосах.       Сури, вспомнив начало, которое она услышала, сообразила, что это был Санзу. — Последние слова? — в руках мужчины огнестрельное оружие. Вопрос был символическим, ведь он уже два часа потратил на них, а те хорошо дали понять, что ничего не скажут. — Ясно.       И два выстрела в лоб.       Ладони зажали рот невольного свидетеля. Сакура сдерживала в себе крик. Она доучивалась на юриста, поэтому хорошо понимала в какое положение себя поставила. «Сука! Сука! Сука!»       Ноги не могли сдвинуться с места. Почему она стоит на месте и подглядывает за тем, что уже произошло?! Ей нужно бежать. Бежать и очень быстро, пока её не заметили, но она не могла. Все органы внутри будто прекратили работу, кроме бабочек в животе, предупреждавшие об опасности. — Грустно, конечно. — Ран поджал губы и отвернулся от этого зрелища. В нос ударил слегка металлический запах крови. Ноги изящно упали со столика на пол. Хайтани поднялся с дивана, подходя к брату. — Я уберу, не бойся. — Немного обремененный новыми хлопотами, Риндо направился в подсобку на первом этаже за шваброй и остальным.       Ран благодарно кивнул. «Куда он?.. стоп. Он идет сюда?! Черт!!»       Сакура начала быстро спускаться по лестнице. Мест нигде не находилось для того, чтобы спрятаться, а добежать до выхода и остаться не замеченной она бы точно не успела. Единственное, что осталось — место под открытой лестницей. Не в плане, что ей повезло, и не оказалось никаких препятствий для свободного перемещения. Открытая лестница означала, что в ней нет подступенок. Тех самых вертикальных площадочек под горизонтальными ступеньками. То есть, если вся компания остановится напротив лестницы, то труда заметить нежданную гостью у них бы не возникло.       Затаившись под лестницей, Сури начала тихо ждать, пока попадется удобный случай сбежать.       Мужчины спускались вниз, стуча низкими каблуками обуви по железным перегородкам. Раздавались тихие разговоры о том, что они хотят выпить или просто отдохнуть. Казалось, что даже сердце несчастного свидетеля почти не билось, помогая не выдавать его присутствия. Риндо спустился первым и направился к кладовке. Санзу с Раном ушли к бару. Старший Хайтани зашел за стойку и достал бутылку виски разливая её себе и коллеге. — Ран, потом нужно будет съездить в тот новый офис. Коко просил разобраться и объяснить принцип работы оставшимся сотрудникам. — Вмешался в диалог Риндо. — Я помню. — Кстати, в кошельке были имя и адрес. Можем просто отправить. Без заморочек. — Тогда сам займись этим. — Даже неинтересно, кто потерял? — Будто это поменяет что-то в моей жизни. Мне все равно.       Риндо кивнул и достал телефон, начав кому-то отвечать, параллельно поднимаясь по лестнице. Сакура выдохнула, ведь ещё пару ступенек, и он просто не смог бы заметить её, пока отвлекался на сообщения. Все шло слишком гладко: Ран и Санзу закончили пить и направились к выходу, крикнув, что они хотят подогнать машину. Риндо уже почти поднялся. Появилась надежда на спасение, но тут… Из кармана выпали ключи. Они быстро и звонко упали на пол. — Ну конечно. Когда у меня целый склад в руках, вам нужно упасть. — Негодующе воскликнул Хайтани.       Ноги быстро начали перебираться вниз, пока до этого он оставил все принадлежности для «чистки» в дверях на второй этаж. Ключи ловким движением пальцев снова оказались в кармане брюк рядом с телефоном. Хайтани уже хотел подняться, как неожиданно увидел напуганные карие глаза. Пару мгновений было слышно даже их дыхание. Риндо замер и несколько секунд разглядывал их, а после вдруг сообразил. — Ну и что же ты тут забыла?