Глава 11

Сон Амори

      Играла классическая музыка. Она доносилась отовсюду в каком-то странном здании, выполненном в стиле эпохи возрождения. Тусклый и теплый свет массивных трех люстр все равно хорошо освещал огромный зал, украшенный высокими колоннами, с красивыми капителями, и яркой фреской на плафоне, где были изображены античные герои. Под ногами пол, вымощенный белыми и черными мраморными плитами. А с двух сторон огромные окна, за которыми лил безудержный дождь. Было слышно, как он стучал по крыше, а его капли бились в окна.        Люди понемногу наполняли зал и украшали его черно-белыми нарядами. Это были важные гости — высшее общество, если быть точным. И сюда смогли попасть «Бонтен», в частности, Хайтани. Возможно, они пришли сюда отдохнуть, а возможно найти кого-то по работе — для них все как обычно.        Оба брата гармонично вписывались в общую атмосферу торжества. Высокие, красивые, одеты с иголочки, стояли в дорогих костюмах. Они не знали, чему был посвящен праздник, но им и не требовалось. Хайтани вежливо обменивались приветливыми фразами с людьми и попивали с ними бокал шампанского.        Музыка стала более гнетущей, разговоры и любые посторонние звуки в это время будто затихли. Лишь дождь продолжил тарабанить по окнам. Все были в ожидании чего-то.         Неожиданно раздавались громкие, за счет акустики, но глухие удары каблуков о мраморную плитку. Затем недлинный шлейф из красной атласной ткани тащился за ногами Амори. Она не знала, как тут оказалась и почему смогла собрать на себе такое большое количество внимания. Ей было не по себе.               Среди всех прикованных к ней взглядов, были два, которые принадлежали Рану и Риндо Хайтани. Вдруг кто-то настойчиво потребовал, чтобы музыканты сыграли вальс. Люди быстро отвлеклись от Сакуры и начали искать пару для танца. Риндо, ни секунды не мешкая, подошел к ней и протянул галантно руку, лукаво улыбаясь:       — Позволишь? — Он ухмыльнулся, а после добавил. — Или ты не умеешь?       Амори обрадовалась инициативе друга и согласилась, протягивая кисть в ответ.        — Даже если и не умею, то быстро научусь.        Лицо Хайтани весело засветилось. Он любил людей, которые могли поддержать его идею или же быстро поменять планы. Риндо был рассудительным, но статичность в жизни не мог принять. Вокруг него всегда должно быть движение, иначе зачем тогда все?       Риндо бросил неоднозначный взгляд на брата и затем неспешно повел Сакуру вглубь бального зала.        Он легко и нежно обвил талию Сури, пока второй нашел её руку и взял для того, чтобы начать вальсировать. Смычок проехался по струнам скрипки, и музыка вновь наполнила пространство. Риндо сразу подхватил Сакуру и закружился с ней в танце: уверено, пластично и элегантно, но долю озорства оставил при себе.         То и дело он с легкостью отвлекался, чтобы напомнить Сури о какой-то даме, которая двигалась не так красиво, как она. Риндо сам не понимал непреодолимое желание сказать Сакуре о том, как сейчас она прелестна.        — Почему ты раньше не носила что-нибудь красное? Это точно твой цвет.        Ухмыляясь, сказал он, пока поднимал руку, нежно держа кончики пальцев Амори, для того, чтобы та закрутилась как бабочка над цветком.        — Это вульгарный цвет, не мой.        Сури быстро сделала то, что он хотел и тут, к большому удивлению Риндо, она прижалась к нему намного больше, чем позволяли рамки приличия, вздернула нос и с вызовом посмотрела на Хайтани. Он заметил искру озорства в глазах Амори, что понравилось ему, и с предвкушением чего-то интересного спросил:       — Ты что-то затеяла?       — Как часто ты танцевал вальс?       — Достаточно, а что?       — Ты хотя бы раз разрешал своей партнерше вести танец?        Риндо удивленно вздернул бровь, а затем улыбнулся.        — Хочешь вести этот танец?       — Очень.          — Тогда прошу.        Он ослабил хватку на её талии и поменял положение рук, которые стремительно смотрели вперед. Теперь его ладонь была сверху, чтобы Амори было удобнее вести Риндо. Он поддавался ей мягко и плавно, пока Сакура легко и изящно направляла их пару по кругу. То и дело она меняла темп танца под музыку.        Они оба переставляли ноги в такт, стараясь поспеть за ритмом вальса, что хорошо получалось. Заметить то, что их пару вела девушка, окружающим было довольно просто. Конечно, это не бросилось в глаза сразу, но было чем-то необычным.        Пара расслаблялась и получала удовольствие от танца, пока музыка была веселой и беззаботной. Тут резко заиграл рояль: роскошно и торжественно. Он наполнил зал мелодичной игрой. Риндо отвлекся, прислушиваясь, как в этот момент Ран буквально выхватил Амори из его рук.        Сури потеряла равновесие, но Ран быстро помог восстановить его ей. Она удивленно посмотрела ему в глаза. Он выглядел так, будто у него долго не получалось что-то сделать, и вот получилось. Ран выдохнул и крепко обвил талию Сури. По-собственнически.        — Мне не нравится смотреть, как ты танцуешь с моим братом.        — Мне тоже много чего не нравится, но я танцую тут с тобой.        Ран немного грубо прижал ее ближе к себе, а затем неприятно сжал пальцы Амори, но ничего не сказал. Он просто улыбнулся, снисходительно, будто говорил, что он прощает ее и не более.        — Ты танцуешь куда хуже, чем твой брат.        — Ну, конечно. Именно поэтому ты начала двигаться легче и изящнее именно со мной. Верно?       Хайтани одарил Амори приятным и в какой-то степени добрым взглядом.        — Я и с тобой и с ним танцую одинаково.        — Нет, гораздо лучше. Ведь танец веду я.        Самодовольно произнес он.  — Ах вот как? — Возмутилась Сури.        Сакура лишь сморщила нос и хитро посмотрела на него. Ничего ему не сказав, она забрала его следующий шаг в танце себе, занимая ведущую позицию. Ран сбился и удивленно посмотрел на неё. Лицо его приняло немного забавное выражение. Однако Амори не успела пройти так и одного круга, как Ран вернул все в прежнее положение.        — Ты что делаешь? — Спросил он, словно насмехаясь.        Амори нахмурилась и промолчала, продолжая делать то, что задумала. Она подняла его увесистую руку и прокрутилась под ней, чтобы было легче после красиво взять все на себя. Ран понял это и резко притянул Сакуру к себе, чтобы помешать.        — Засранец. — Недовольно и тихо прошипела она.        Ран хмыкнул. Сури кружилась в его руках именно так, как он хотел — не она. Сакура пыталась это исправить, но Хайтани каждый раз пресекал любую попытку, и лишь нежно улыбался. Ему нравилось, все шло именно так, как он желал.        Шаг влево или вправо, чтобы освободиться, и Ран сразу притягивал её обратно, будто жить не мог без неё. В какой-то момент могло казаться, что она совсем не против того, что он делал.        — Мне кажется, или тебе нравится?       — Может быть.        — Тебе стоило лишь привыкнуть.        Он улыбнулся и уже поднял руку, чтобы Амори совершила поворот под ней, но стоило ему отвлечься, как музыка поменялась. Она стала быстрой и задорной. И именно под неё Риндо фактически выкрал Сакуру из рук Рана.        — Прости, я не хочу видеть тебя с ним.         — Что?        Она не успела ничего понять, как, закружившись, её снова держал Ран. Он уже не наслаждался танцем, а оглядывался, чтобы увидеть брата и не дать ему украсть Амори, но бесполезно. Спустя пару секунд, тоже самое делал Риндо. Бал уже не был чем-то приятным для Сури. Она только продолжала крутиться и разрываться между ними, пока не проснулась.        Барокко сменилось бетонными и толстыми стенами в полицейском участке. Тут к ней пришли и потащили в комнату допроса.        Около пяти вечера. Понедельник. Амори не дома и не отдыхает. Она впервые сидела на месте преступника в комнате допроса и на все отвечала лишь одно:       — У меня есть право хранить молчание.        — Так вечно можно молчать, все равно сдохнешь в тюрьме.        Следователь посмотрел на Амори с надеждой, что эти слова хотя бы напугают её, чтобы та заговорила, ведь он битый час старался выяснить хоть что-то. Однако Сакура молчала.        — Ненавижу допрашивать юристов.        Он нервно встал и взял пару бумаг, начав перебирать их в руках, чтобы лучше ознакомится с делом. Он громко отодвинул железный стул и сел на него после того, как неприятно проехался по кафельной плитке со скрипом.        — Давай так, Сакура Амори. Если тебе и в правду нечего скрывать, тогда скажи мне, пожалуйста, есть ли у тебя алиби. Где ты была в районе от 19:30 до 02:38 часов с пятницы на субботу?        Сури сглотнула.        — Я.. Я гуляла.        — Гуляла?       — Да, а потом ночевала у друга.        — Друг может это подтвердить?        — Мистер Кэнто Ямадзаки, насколько мне известно я лишь в списке подозреваемых, предъявление в обвинении вы ещё не получили. Мне точно стоит повторять одно и то же? У вас скоро выйдет время для допроса.        — Точно, мисс Амори. У вас есть мотив и нет алиби.        — У меня есть алиби! Я гуляла.        — И мотив.        Сакура нахмурилась и посмотрела не очень довольно на собеседника.        — И какой же у меня мотив?        — Ты мне скажи. — Следователь резко перешел с вы на ты. — Какие у тебя были отношения с пьющей матерью, которая не стеснялась бить тебя, когда наверняка употребляла что-то и покрепче.        Железная дверь в комнату тихо открылась. Вошел помощник следователя.        — Ямадзаки-сан, прошло сорок восемь часов с момента задержания. Мы должны отпустить девушку.        Амори облизнула сухие губы и ждала слов Кэнто Ямадзаки. Он лишь недовольно и устало вздохнул, а затем сказал:       — Хорошо, сейчас составим протокол и пусть она ждёт, когда у нас будет больше доказательств.        — У вас их не будет. Я её не убивала.        — Ну конечно, по всему дому ваши отпечатки.        — Я там жила! Естественно, они там будут.        Кэнто Ямадзаки недовольно вздохнул и подошел к Амори.        — Девочка, послушай меня внимательно. Экспертиза уже показала, что твою мать «убили» — Последнее слово он выделил кавычками так выразительно, будто выплюнул его отдельно от предложения. — в районе 23:45-59 часов. Удивительно, что именно в это время ты зашла домой, а потом поспешно вылетела с вещами, не находишь?        Ямадзаки резко встал и вышел. Паренек молча помог ей подписать все, что было нужно. Она даже не помнила, как спустя два дня смогла выйти оттуда. Если признаться честно, то она все же ждала, что её встретят Хайтани. Но ни Риндо, ни, тем более, Рана там не было.        Сакура позвонила Эрико и все же решила поехать к ней. Подруга встретила её радушно, но с очень напуганными глазами.        — Боже мой, ты где была? Тебя Аками потеряла!       — Я была в участке… — Нехотя, но вынуждено, призналась Сакура.        Сейчас ей сильно хотелось поделиться с кем-то тем, что произошло за последние сорок восемь часов.        — В участке? Ты до сих пор кошелек не нашла?       — Нет, не в этом дело. — Тихо и устало пробормотала в ответ Амори. — Эри, а меня никто не искал?..       — Кто например? Мама? Нет, не беспокойся, она даже не звонила.        — Ясно… — Сури подняла голову и увидела, как Эрико до сих пор ждёт, что она расскажет то, почему она оказалась в участке. — Мою мать убили два дня назад, а в этом обвиняют меня.        Окомото несколько секунд не находила слов, чтобы что-то сказать и поддержать Сакуру. Однако все же ради приличия, она решилась кое-что уточнить.        — Но ты же не убивала её?       — Нет, я была с Хайтани.        — Так у тебя есть алиби, в чем проблема?        — Моё алиби подставляет Хайтани.        Эрико выгнула бровь.        — И что?        — Я не хочу этого…       Эрико видела, что Амори сейчас выглядит как выжатый лимон, которым заваривали несколько кружек чая за раз — очень устало и плохо. Она подошла к ней и взяла за плечи.        — Сакура, ты можешь мне рассказать все, что произошло?        — Я тебе все рассказала…        — Все? Даже то, почему ты постоянно уезжаешь куда-то после работы с Хайтани?        Амори промолчала.        — Как ты вообще оказалась в их компании?!       — Эрико, я просто…       Окомото вздохнула, нахмурившись и возвышаясь над Амори.        — Значит так, ты моя подруга, я хочу тебе помочь. Я уверена, что ты ничего плохого не сделала.        — Эрико, это не так просто, понимаешь?! — Сакура крикнула на подругу. — Я не могу тебе все рассказать.        — Но на суде тебе все равно понадобится адвокат, которому все нужно рассказать. Лучше это буду я.        Амори опустила голову и решалась. Она думала, может ли Эрико знать всю правду? Она поймёт её? Решиться было тяжело, но необходимо. Даже если она никак не поможет Сакуре, ей сейчас очень хотелось выговориться так, чтобы       её поняли.  — Когда я потеряла кошелек, я поехала к ним в клуб обратно.        Окомото удивленно вскинула брови, она точно не ожидала, что все началось оттуда. Хотя, немного подумав, она решила, что это даже логично.        — И увидела, как Хайтани и Харучиё убили двух мужчин.        Сакура начала подробный рассказ того, как её жизнь связалась с «Бонтен», чтобы Эрико было всё понятно. После того, как Амори закончила, было очень тихо. В квартире никто не находился кроме них двоих. После того, как Окомото смогла переварить все то, что вывалила на неё подруга, она смогла спросить:       — То есть ты буквально живой свидетель неоднократных преступлений «Бонтен»?       — Да.        — И ты не пошла в полицию?       — Эрико, ты издеваешься?! Как я пойду в полицию, если вся их зарплата идет прямиком из кармана Коко? Даже если меня услышит кто-то снизу, то кто-то сверху сразу закроет дело, а меня увезут в лес.        Эри брезгливо хмыкнула.        — И улыбка Рана будет последним, что я смогу увидеть. — Дополнила Амори.        — Но я не могу просто оставить тебя так!        — Это даже не касается тебя. Я не хотела, чтобы ты знала всего!       — Я же твоя подруга, почему? Только не говори про опасность.        — А про что мне говорить тогда?! Они убивают людей, а я их защищаю!       — Вот именно, Амори. Они убивают, а ты их защищаешь. Думаешь, что адвокат такая «чистая» профессия? В этом и суть, что мы защищаем любых людей. Каждый адвокат хотя бы раз в жизни оправдал виновного. Мы должны помогать суду восстановить справедливость. И где же справедливость в защите какого-нибудь отбитого преступника, который насилует, убивает женщин и хочет остаться на свободе? Да, ты или я может и не возьмемся за такое дело, а Аками? Такуя? Они с радостью провели бы ему хорошую линию защиты, если тот урод хорошо забил бы их, и без того набитый, кошелек. Амори, не мне тебе это объяснять, но все всегда думают лишь о себе.        — Я не думаю о себе…       — Разве? Почему ты тогда не уступила свое место в университете какому-нибудь парню, которому не хватило двух баллов для того, чтобы поступить? Если ты считаешь, что каждый живет не для себя — ты глупая.        — Тогда зачем тебе помогать мне? Ты слишком категорично оцениваешь это! Есть хорошие люди. Все могут быть хорошими.        — И что хорошего в Такуе или Аками? Да хотя бы в Хайтани?       — Всегда были плохие люди.        — Но ты только что говорила, что все хорошие.        — Быть хорошим или плохим — это выбор каждого. Если ты хочешь защищать насильника и убийцу ради выгоды и не отдаешь себе отчет в том, что он будет свободно ходить по улицам, то ты плохой человек, как и он, но если у тебя нет выбора...        — Выбор есть всегда.        — Ага! Остаться без головы например. — Иронично подметила Амори. — Тогда зачем ты мне сейчас предлагаешь помощь?       Окомото удивилась вопросу и прикусила щеку изнутри, размышляя. Затем она пояснила:       — Я за здравый эгоизм. Нельзя забивать на себя, но, если я понимаю, что человек совершает откровенно ужасный поступок, я не буду ему в этом помогать, а если наоборот — буду.        — Тогда это все субъективно.        — Субъективность может быть любой, но в рамках закона. Если человек скажет, что ему кажется нормальным убивать людей — это не означает, что он просто выразил свое мнение. Амори, вспомни первый курс. Что там сказали про права и свободу?       Окомото будто отчаянно пыталась       донести простую истину до Амори.  — Моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека.        Окомото выдохнула и взяла Сакуру за руки нежно.        — То, чем занимается «Бонтен» — немыслимо. Это нужно остановить, а ты живой свидетель всему, скажи только, что ты видела и…         — Вот именно, я только видела.        — Это легко проверить по камерам или..       — У меня нет алиби, Эри.       Эрико отчаянно вздохнула. Но неожиданно она посмотрела на Сури с тем выражением лица, которое присуще людям, придумавшим гениальную идею.        — Хайтани знают об этом?        — О чем?        Эри резко вскочила на ноги и громко сказала:       — Сакура! У меня есть идея!       — Да, Эри, объясни же. Я ничего не понимаю.        — Задумайся, все выглядит так, будто тебя хотят подставить. Следователь тебя не слушает и убежден, что это сделала ты; время подстроено так, что ты точно в этот момент была дома и вышла сразу после убийства; твое алиби нельзя никому сказать, ведь ты подставишь Хайтани, а значит рискуешь своей безопасностью.        — Да, но это же не докаж…       — А Хайтани решили, что ты можешь работать на них так, будто ты ничего не сделаешь против.        — И что ты предлагаешь?        — Шантаж. Они должны помочь тебе вдвоем, чтобы их версии не расходились с твоей.        — Это незаконно. — Недовольно подметила Сури.        — Во всем есть свои плюсы.        — Тебе-то это зачем?        — Я ничего и не делаю, я просто твой адвокат.        — Что? — Изумленно спросила Амори.        — Я буду твоим адвокатом. — Повторила Эри.        — Но тебе это зачем?       Окомото недовольно промычала. Она выглядела так, словно хотела соскочить с темы, но её любовь к разговорам не дала ей этого сделать.        — Моего отца, владельца местным торговым центром, шантажировали люди из «Бонтен». Требовали денег за аренду помещения и часто занимались вандализмом. Однажды вечером папа возвращался домой и его… — Окомото помотала головой, отгоняя ненужные мысли. — Неважно. Он остался калекой. Тогда я решила, что стану адвокатом, чтобы восстановить справедливость, но поняла, что.. ничего такого никогда не будет. Но сейчас у нас правда появился шанс.        Она рассказала это так быстро и без подробностей, что даже не проницательному человеку станет ясно, что ей до сих пор больно вспоминать тот день. Может однажды, она поделится с ней подробностями. Сакура поняла, что на этом история не закончилась, но настаивать не стала, лишь решила продолжить идею Окомото:       — Но если я просто приду и заставлю их мне помочь, то они не станут этого делать. Я никто, чтобы они помогали мне. — Но Сури хватило смекалки придумать, как выйти из этого       положения. — Нужны доказательства.  — Верно. Но где?        На Сури нахлынул мозговой штурм, который она сейчас не могла остановить.        — Ран каждый раз забирает меня на своей машине!        — И что?        — На ней есть видеорегистратор, на нем может быть запись того, как они вышли из машины и тащили двух связанных людей в то заброшенное здание на Минато, а обратно положила два трупа.        — Но он мог это удалить.        — Нужно проверить.        — И как?       — Я должна украсть из его машины регистратор. А если нам повезет мы шантажом заставим их помочь мне.