Часть 3

Получилось? Цири приоткрыла глаза и вздрогнула, увидев того, кого она никак не ожидала увидеть. Она сидела в саду за накрытым столом в тени огромных деревьев, а напротив нее сидел и смотрел на нее тот, кто по логике вещей никак не мог сейчас находиться рядом. — Аваллак’х?! Что ты здесь делаешь? Что я здесь делаю? Знающий ничего не ответил, но взгляда не отвел. В его аквамариновых глазах застыло насмешливое выражение, которого Цири никогда раньше не видела. И вообще вся эта ситуация не имела никакого смысла. — Аваллак’х? Нет, — покачала головой ведьмачка, — ты не он, хоть и очень похож. — Конечно, я не он, — махнул рукой эльф и тут же обратился в Короля Гоблинов. — Я ни за что бы не хотел стать таким занудой. — А вы что, знакомы? — удивилась Цири. — Нет. Но я неоднократно видел его размытый образ в мыслях твоего однорогого друга. А теперь — и в твоих. Я видел, что ты с ним сделала. Тебя совесть не мучает? Вопрос был настолько личным и неуместным, что Цири захотелось швырнуть одну из тарелок Королю Гоблинов в лицо. — А тебе обязательно мои мысли читать? — Я не читаю, — спокойно ответил Джарет. — Я вижу отпечаток твоих снов, которые ты не помнишь под утро. Вина грызёт тебя, когда ты себя не осознаешь. — Хватит! Я не виновата в том, что произошло. Я поступила, как лучше. У меня не было выбора. — Ну да, — примирительно кивнул Джарет. — Оставим эту тему. Поговорим лучше о деле. — Я выполнила то, что ты просил. — Я знаю, — улыбнулся хищной улыбкой Король Гоблинов. — Они позвали меня, я их услышал и даже к ним пришел. — Это как? Когда ты успел? — В моем мире слово «когда» неуместно. Ты позвала меня и закрыла глаза: вот между этими двумя действиями я и успел. — В таком случае странно, что тебе нужен мой дар: ты и сам неплохо управляешься и с пространством, и с временем. Король Гоблинов покачал головой и закусил губу. — Это не так работает в моем случае. Я вообще не привязан ни к времени, ни к пространству. В этом моя сила и моя слабость. — А к чему ты привязан? — Цири впервые посмотрела на него с неподдельным интересом и обратила внимание на то, что его глаза теперь выражали задумчивость и будто бы даже печаль. — К мечтам и желаниям. К иллюзиям, снам и страхам. Все они существуют в своей собственной системе координат. И я, естественно, тоже. — Ты человек? — Уже нет. Но когда-то я им был. — И что же случилось, что ты стал… тем, кем ты стал? Джарет едва заметно вздохнул: — Мне просто не повезло. Или повезло. Это смотря как посмотреть на ситуацию. — Ты так говоришь, словно быть королем — это бремя. Что-то вас в последнее время много развелось таких. Джарет задумался. — Да, — наконец ответил он, — пожалуй, это бремя, но не сказать, что неприятное. Но мы здесь собрались не для того, чтобы говорить обо мне, а чтобы поработать над твоим воображением. — Так с чего начнем? — пожала плечами ведьмачка. — С самого простого. С расслабления. Когда ты последний раз полностью расслаблялась? Без всяких задних мыслей. — Не знаю. Не помню. Так давно, что кажется, никогда. — А еще удивляешься, что силу использовать не можешь. Когда такой разброд в мыслях и такое смятение в чувствах, колдовать невозможно в принципе. — А ты сам всегда спокоен? — Нет, но я — другое. Что ж, начнем? — Джарет взял со стола бутылку с вином, откупорил ее и наполнил бокал ведьмачки до краев, а затем и свой. — То есть чтобы начать учиться, мне нужно сначала напиться? — фыркнула Цири. — Нет. Я сказал «расслабиться». Чем ты слушаешь? Пей. Он пригубил вина, и ведьмачка последовала его примеру. Вкус у напитка был терпкий, сладкий и тягучий. По телу пробежала легкая дрожь удовольствия. Цири подняла голову и впервые обратила внимание на то, насколько глубоким был изумрудный цвет у деревьев, кроны которых смыкались у них над головами, и насколько густой и прохладной была от них тень. Цветы вдруг запахли сильней, а хрусталь бокала в ее руке засверкал ярче. — Ну как? — спросил Джарет. — Помогло? — Да, — улыбнулась Цири. — Что ты подмешал в вино? — Ничего. Оно такое само по себе: каким ты хочешь, чтобы оно было. Здесь все возможно. — Если здесь все возможно, зачем тебе рваться в другие миры? — Чтобы здесь всё всегда было возможно. Мечты необходимо подпитывать. — Тут хорошо. — Я стараюсь. — Так это из-за тебя здесь так? — Конечно. — Может, оно того и стоит в таком случае. — Мечты и сны — самое ценное, что только есть, — совершенно серьезно заявил Джарет. — В моем мире думают иначе. Там ценятся поступки. — Поступок — всего лишь следствие какой-то мимолетной мечты. А мечты меняются каждую секунду. — Странная у тебя философия. Так что же получается: любой плохой поступок ничего не значит? — Что, по-твоему, плохой поступок? — Ну, скажем, убийство невинного. — Убийство — плохой поступок. Убивая, ты убиваешь мечты. — И только поэтому это плохо? — Да, только поэтому, — кивнул Джарет. — И то не всегда. Если умирает кто-то, у кого совсем нет воображения, то туда ему дорога. — Хм, в моем мире ты бы не прижился. — Напротив — я бы прекрасно прижился в твоем мире, если бы захотел. — А почему ты не хочешь? Наши мечты недостаточно для тебя хороши? — Твой мир — грязный. А кроме этого на него нашлось и так много желающих. А вот мир aen Elle, который ты недавно посетила, мне очень по нраву. — Неужели эльфы призывают Короля Гоблинов? — усмехнулась Цири и отхлебнула еще вина. От этого голова приятно загудела, а затем все ее тело стало легче и наполнилось радостью, словно пропиталось фисштехом. — Ни за что не поверю, что их женщины предлагают тебе своих детей. — Еще ни разу не предлагали. — Так какие же сделки они заключают с тобой? — Очень взрослые сделки, — ухмыльнулся Джарет. — Живут они долго, и им часто становится скучно с мужьями. Я их не виню: шутка ли — прожить лет триста с одним партнером? Цири беззвучно рассмеялась: — А ты, значит, за свободную любовь? — Что-то в этом роде. — У Короля Гоблинов нет королевы? — Нет, — слегка нахмурился Джарет. — Хотя кандидаты были. — Ты хотел сказать «кандидатки»? — И те, и те. — Ты что ж — перевертыш? — Могу быть, когда захочу. — А сейчас можешь? — Могу. Но не хочу. — Почему? — В этом нет необходимости. Я ведь нравлюсь тебе и так. — Нравишься, — кивнула ведьмачка. — Только это все магия и гламария. А вот какое впечатление ты производишь без них — уже другой вопрос. — Хочешь взглянуть? На пару секунд Цири задумалась: — Ну допустим, хочу. — Тогда встань и разбей сферу. — Какую сферу? — Иллюзию, в которой мы сидим. Ведьмачка огляделась по сторонам и только тут заметила, что в некоторых местах сад как бы размывается и теряет свои очертания. Она встала и подошла к одному такому месту у розового куста: цветы расплылись у нее перед глазами, словно потекшая от воды краска. Цири попыталась коснуться одного из них и наткнулась на твердую и холодную поверхность. — Стекло. И чем же мне его… Она нажала сильней — и тонкая стенка сферы тут же лопнула у нее перед глазами и рассыпалась в мерцающую магическую пыль. Когда та осела, Цири увидела, что стоит посреди пустыря под кроной совершенно высохшего дерева. Тут же рядом, облокотившись спиной о ствол, сидел Джарет в совершенно простом наряде и без своей боевой раскраски. Теперь его волосы не стояли торчком, а вполне себе смирно лежали аккуратными волнами. Магия спала, но Цири пришлось признать, что даже в таком виде Король Гоблинов был недурен собой, да и в целом выглядел как полуэльф. — Ну как? — спросил он, подняв на нее свои уже почти человеческие глаза. Цири демонстративно оценила его с головы до ног. — Ну, как будто фейрверк закончился, гости протрезвели и нетвердой походкой разошлись по домам. Он посмотрел на нее проницательно: — Что-то в этом роде. Цири обернулась и увидела вдалеке город на холме, окруженный гигантским лабиринтом. В центре, как и полагалось, величаво возвышался замок. — Это твой? — спросила Цири. — Мой. — А лабиринт зачем? — Чтобы всякие любопытные девицы не бегали ко мне в замок, когда им вздумается. — А они бегают? — Цири насмешливо взглянула на Короля Гоблинов. — Угу. По крайней мере пытаются. Но до замка добираются немногие. — Что же происходит с теми, кто теряется в лабиринте? — По-разному. Кто-то просто просыпается наутро в своей постели и не помнит ничего. Кто-то застревает здесь. — А почему тебе просто не отпустить тех, кто может найти путь в замок? — Кто я, по-твоему? Чудотворец? Я не этот ваш, как его? Пророк Клевер… — Лебеда. — Ну да. Я всего лишь исполняю желания. Если кто-то пожелает навсегда потеряться в моем царстве, то что я могу с этим поделать? — Но разве король не волен решать, что происходит в его королевстве? — Волен. Король вершит судьбы своих подданных, и больше ничьи. Пришельцы же сами выбирают свою судьбу. Цири замолчала и снова повернулась лицом к городу. Его вид почему-то навевал на нее тоску. — Зачем ты меня сюда привел? На самом деле. Хочешь, чтобы я прошла лабиринт? — Нет. — Тогда зачем? — По твоему собственному желанию. Ты хотела увидеть все, как есть. Мы как раз по пути к этому. А теперь разбей эту иллюзию. На этот раз Цири быстро сообразила, что нужно делать, нашла стенку сферы и та тут же разлетелась на мелкие кусочки от легкого прикосновения. Цири еще не успела открыть глаз, как в уши ей полилась чарующая мелодия, а ее саму подхватили за талию и закружили в медленном танце. Прямо перед собой она увидела вновь преобразившееся лицо Короля Гоблинов: его гипнотический взгляд, его темные брови вразлет и насмешливую улыбку. Краем глаза Цири уловила мерное покачивание сотен свечей и свое собственное отражение в десятках зеркал в новом, умопомрачительном серебряном платье. Вне поля ее зрения мелькали призрачные музыканты и призрачные гости, а по углам прятались разодетые, низкорослые и уродливые гоблины. Но всех их Цири едва ли заметила, потому как ее вниманием целиком и полностью завладел Джарет: она смотрела на него так, как смотрят на закат, когда видят его в первый раз. Или в последний. Руки Короля Гоблинов держали крепко и нежно. Сама же ведьмачка вцепилась ему в плечо, словно боялась, что он ее отпустит. Однако судя по его выражению лица Джарет этого делать не собирался, а совсем даже наоборот. Вместо этого он склонился и прошептал ведьмачке на ухо: — Я могу сделать так, что это будет длиться вечно. — Это все обман. — Нет. Потому что я сам предлагаю. — А что взамен? — Ничего. Или полцарства, если хочешь. Оставайся со мной навсегда. Здесь твоя сила вырастет в разы и ты легко сможешь дотянуться до самых отдаленных уголков нашей вселенной. Здесь ты не познаешь старости, болезни и смерти. — Звучит заманчиво, — улыбнулась Цири. — Но все-таки нет. — Можно узнать почему? — Чем больше предлагают, тем больше хотят взамен. — Я ничего у тебя не заберу. — Но ничего и не дашь, кроме иллюзий. — А кроме них, ничего в этом мире нет. Здесь их хотя бы можно потрогать и можно прожить. Если же ты вернешься туда, откуда ты родом, будешь до конца своих дней гоняться за мечтой и никогда ее не поймаешь. — Это твой мир, а мне в нем не место. — Глупости. Он вдруг выпустил ее из рук прямо посреди танца. Цири и моргнуть не успела, как ее подхватили и увлекли за собой в толпу размытые фигуры в масках. Она остановилась и оглянулась, но Джарета уже и след простыл. — Во же ж черт! — выругалась она, но из-за музыки не услышала своего голоса. Охватившее ее ранее наваждение спало, и ведьмачка тут же сообразила, что ей нужно делать. Прищурившись, она внимательно осмотрела зал и безошибочно определила границы очередной сферы-иллюзии, которая разлетелась на куски от легкого прикосновения. Красивое платье тут же исчезло, а Цири угодила в самое сердце Лабиринта. Его высокие стены мешали определить, где именно она находилась по отношению к замку, но зато она была не одна. Джарет стоял тут же неподалеку, облокотившись о колонну, вершину которой украшала скульптура какого-то нелепейшего монстра. — Ну и чем тебе бал не угодил? — спросил Король Гоблинов с явным раздражением в голосе. — Платье недостаточно красивое или я тебе на ногу наступил? Ведьмачка вздохнула. — Платье изумительное, и танцуешь ты отменно. Мне просто надоели эти игры. — Мы не играем, — совершенно серьезно сказал Джарет. — Мы занимаемся твоим обучением. — Это не похоже на обучение. Уж скорее ты пытаешься заманить меня в ловушку, и я начинаю терять терпение. — Правда, что ли? — Джарет сложил руки на груди и посмотрел на ведьмачку с укором. — Я просто… не пойми меня неверно, но… Тут Цири осеклась, потому что ей показалось, что она уловила какой-то подозрительный звук совсем рядом за поворотом. Она вопросительно взглянула на Джарета и приложила палец к губам в знак молчания. Звук повторился. Он был отвратительным, чавкающим и мокрым. К нему добавлялось тяжелое сопящее дыхание. Цири прислушалась. Существ было несколько, не меньше трех. Тихо, как кошка, ведьмачка скользнула ближе к повороту и заглянула за угол. То, что она увидела, было ужасней всего на свете. Слезы тут же затуманили ей глаза, и Цири пришлось зажать себе рот, чтобы не всхлипнуть от приступа отчаяния. На пыльной, выжженной солнцем земле лежал Геральт. Лицо его белое, бескровное. Мутные глаза открыты. На животе открытая рана, а вокруг ведьмака столпились четверо гулей и пировали… Цири с трудом поборола дурноту и тошноту, а сразу затем ей овладел такой гнев, какого она не чувствовала никогда в жизни. Рука сама потянулась за мечом. Больше не таясь, ведьмачка вышла из укрытия. Быстро сообразив, что трапезу придется прервать, гули подняли мерзкие морды и страшно осклабились. Оставили тело и, словно сговорившись, начали медленно окружать Цири. Шансов у них не было. Первого ведьмачка располовинила в полете, забрызгав его вонючей кровью себя и всё вокруг. Второй прыгнул на нее, но она успела пригнуться, а затем, развернувшись, отрубила ему передние лапы. Чудовище взвыло и рухнуло на землю ‐ Цири осталось только пригвоздить его мечом к земле. Третий гуль был чуть умней: не стал нападать сразу. Вместо этого он обошел ведьмачку по кругу, пытаясь зайти со спины. Этого, конечно, Цири ему не позволила и, размахнувшись, запустила в него мечом и попала прямо в горло. Всего мгновение ей потребовалась для того, чтобы оружие снова оказалось у нее в руках. В голове промелькнула мысль, что она совершила ужасную ошибку, упустив четвертого из виду. Готовая к обороне, Цири оглянулась и увидела, как в этот самый момент последний оставшийся монстр сомкнул зубы на запястье Короля Гоблинов. Джарет вскрикнул, выругался и запустил в гуля ослепительной магической вспышкой. Монстр взвыл и тут же отпустил свою несостоявшуюся жертву. Глаза его были выжжены, и он явно ослеп. Без лишних раздумий ведьмачка подлетела к ослабленному противнику и отрубила ему голову. Отдышалась и, немного уняв гул в голове, спросила: — Ты как? — Жить буду, — поморщился Джарет, рефлекторно сжимая здоровой рукой окровавленное запястье. — Их слюна вообще-то ядовита. Будь ты человеком, скончался бы через день-два. Надеюсь, в своем мире ты бессмертный. — Что-то вроде того. С трудом преодалев охвативший ее страх, ведьмачка медленно оглянулась и со слезами на глазах посмотрела на то, что осталось от Геральта. — Его ведь не может здесь быть. Не может. И никаких гулей здесь быть не должно. Разве есть гули в Лабиринте? — Нет, до твоего появления не было, — отозвался Джарет у нее за спиной. Едва дыша, Цири подошла к телу ближе и присела на корточки. Геральт был настолько же реален, насколько мертв. Смотреть на него было невыносимо. Она отвернулась. И тут ее осенило. — Это твоих рук дело? — спросила она, едва сдерживая ярость. — Нет, — ответил Джарет. — Я ничего не делал. Это ты. — Лжешь! — Я даже и не знал, что такие монстры существуют. — То есть, по-твоему, это я их призвала? — Не совсем. Ты их вообразила. — То есть они ненастоящие? — По большей части нет. — А это… тело? — Тоже нет. — А что оно тогда такое? Иллюзия? — Все иллюзия, но конкретно это — твоя иллюзия, и она не имеет никакого отношения к моему миру. Это все твоя сила воображения, точнее, ее деструктивная сторона. — Иллюзия? — спросила Цири, сильно сомневаясь в словах Джарета. Она протянула руку, чтобы коснуться плеча Геральта, но в ту же секунду тело исчезло и на земле не осталось никаких признаков того, что оно там лежало. Также пропали тела гулей вместе с лужами крови под ними. Цири выдохнула с облегчением. — Иллюзия, значит? А почему тогда у тебя рука все еще кровоточит? — Иллюзии могут ранить. Так же, как ты можешь пырнуть меня мечом, ты можешь причинить мне вред своими иллюзиями. Здесь так заведено. — Так что будет с раной? Заживет, я надеюсь? Джарет повел плечом: — Наверно. Цири медленно поднялась с земли и подошла к Королю Гоблинов. Внимательно посмотрела на его рубашку. — У тебя ведь нарядов много, я так понимаю? — спросила она. — Достаточно, а что? — Тогда снимай. — Зачем? — усмехнулся Джарет. — Неужели хочешь меня перевязать? — Не обольщайся: это не в первую очередь. Спорить Король Гоблинов не стал, а просто скинул жилетку, а за ней и рубаху и протянул ее ведьмачке. Цири попыталась не обращать внимания на исключительную белизну его кожи. Разорвав рубаху на две части, одной она тщательно вытерла меч и вернула его в ножны, а из второй, как и предположил Джарет, смастерила нехитрую перевязку. Пальцы у нее подрагивали, когда она касалась руки Короля Гоблинов. Казалось, гламарией была наполнена даже его кровь. — Ты не знаешь, что ли, заклинания, чтобы вылечить себя? — поинтересовалась она, не поднимая на него глаз. — Нет, — покачал головой он. — Я не маг-чародей в твоем понимании этого термина. На меня самого моя магия почти не работает. Хотя вот гоблины-лекари лечат неплохо. — Так чего ж ты их не зовешь? — Ты и сама управляешься. — А ты пользуешься случаем. — Я всегда пользуюсь случаем. — Главное в обморок не падай. — Не упаду. Сказав это, Джарет скривился и зажмурился, а затем побелел и покачнулся. Цири схватила его за плечо, чтобы он не упал. — Да ты что, издеваешься? — возмутилась она. — Что за наглая симуляция? — Такая вот наглая. Можешь отпустить, со мной все в порядке. Лицо Короля Гоблинов говорило об обратном: оно белело все больше, а на лбу выступила испарина. — Да ты, кажется, не симулируешь. Ты точно не умрешь у меня на руках? — Нет. Но мне лучше присесть. Он опустился на землю, оперевшись спиной о колонну. Цири присела рядом с ним. — Я могу как-то тебе помочь? — спросила она. — Нет, — Джарет запрокинул голову и прикрыл глаза. — Эти твари, они что-то вроде зомби? Выглядели не слишком живыми и пахли мертвечиной. — Ну, они альтернативная форма жизни. Считай, ни живые, ни мертвые. — И что бывает с людьми от их укуса? Они тоже превращаются в гулей? — Нет, просто умирают от заражения крови. — Понятно. — А я все равно не совсем понимаю: как это так случилось, что я их сама вызвала? — Каждый, кто попадает в мой Лабиринт, бессознательно приносит в него что-то свое. — И я принесла эту гадость. — Наверно, ее очень много в твоем мире. — Много, — вздохнула ведьмачка, — и такой, и всякой другой, но не менее гнусной и опасной. Но я все-таки предпочла бы принести сюда что-то более приятное. — Ты и принесла: образ того беловолосого воина. Это твой отец? — Хм. Да. Но вот только я принесла образ трупа. — Значит, ты за него боишься. — Еще как боюсь. Не то чтобы Геральт не мог за себя постоять, но я всё равно боюсь. И за Йеннифер. — А это кто? Твоя мать? — Можно и так сказать. Хотя они мои приемные родители. Родных я почти не помню. — Что с ними случилось? — Умерли. — Сочувствую. Но как бы там ни было силы твоего воображения хватило на то, чтобы создать очень убедительную иллюзию. А значит, у тебя и на Спирали все получится. Моя помощь тебе не нужна. Только страх всё портит. Цири покачала головой: — Не знаю даже, смогу ли я. Представлю что-то не то и попаду куда не надо. — Не думаю, что твоя магия такое допустит, — усмехнулся Джарет и открыл глаза. — Она в твоем лице получает такие вкусные возможности. — Значит, мое обучение закончено? — Цири даже немного расстроилась. — Оно и не начиналось. Тебе не нужна моя помощь, если ты, конечно, не хочешь загадать желание и не готова предложить мне что-то взамен. Он улыбнулся слегка вымученной улыбкой, и Цири снова совершила ошибку, посмотрев ему в глаза. В этот раз никакой гламарии на нем не было и его взгляд не затягивал ее внутрь омутом, как раньше. Он был совсем как человеческий. Король Гоблинов был утонченно бледен и по-эльфьи красив. Он находился совсем рядом, но Цири почему-то показалось в тот момент, что он и есть самая большая иллюзия, какую только можно вообразить. Как оазис, который можно увидеть в пустыне лишь издалека, а как подойдешь ближе, он растворяется в мареве полуденного зноя. Такой манящий и недостижимый. В этот момент что-то нашло на Цири и она, забыв обо всем, склонилась и поцеловала Джарета в губы. Он улыбнулся, закрыл глаза… И ответил. «Только не целуй его!» — прогремело у нее в голове колоколом. Но было уже поздно. Цири резко отстранилась и прикрыла рот рукой. — Ох, черт, что я наделала? — прошептала она в ужасе. — Это всё, да? Мне придется остаться здесь навсегда? Джарет снова улыбнулся и покачал головой. — Это всё иллюзия, ты забыла? Он поднял здоровую руку и нащупал у себя над головой границы невидимой сферы. Щелкнул по ней ногтем — и та треснула и рассыпалась в пыль. Несколько частичек попали Цири в глаза, и ей пришлось зажмуриться. Когда же ей удалось проморгаться, то она обнаружила, что снова находится посреди затемненного зала со множеством колонн, на которых переливались разными цветами магические сферы с мечтами. Тут же рядом переминался с ноги на ногу Конёк, а перед ними в очередном умопомрачительном одеянии стоял Король Гоблинов и смотрел на них холодно и высокомерно. Перевязки на его руке не было. Джарет вздохнул. — Все, что мог, я сделал. Честно говоря, Цирилла, не слишком-то ты способная ученица. Даже если ты и Владычица Пространства и Времени, с воображением у тебя беда. А посему нам пора прощаться. — Я… — Ведьмачка запнулась, не зная, что сказать, и все еще ощущая тепло его губ на своих. — Спасибо, наверно. Я не совсем так представляла себе обучение. — Значит, плохо представляла, раз не сбылось. Прощайте, и удачи вам на Спирали. По своему обычаю Джарет обратился в белую сову и упорхнул куда-то в темноту. Цири пожала плечами и покосилась на Конька: — Я ничего не понимаю. — Ты сглупила и все-таки поцеловала его, но он нас отпускает. Я тоже в недоумении, но нам лучше подумать об этом потом, а сейчас делать ноги. Ты готова? — Да. Но мне не сказать, что совсем не понравилось…

***

Кое-как доковыляв до трона, Джарет практически упал на него. — Хоггл! — прокричал он в пустоту. Преданный Хоггл тут же материализовался у ног своего повелителя. — Чего изволит Ваше Величество? — Приведи мне лекаря, а лучше — сразу всех. Иначе я скончаюсь прямо здесь и через пять минут. — А что случилось, могу я спросить? — Вот что случилось! — рыкнул разъяренный от боли Джарет, оголив левое запястье, на котором уже сильно гноилась и смердела рваная рана. — А? — выпучил глаза пораженный гоблин. — Это кто вас так, сир? — Эта девчонка, чтоб она была неладна со своими фантазиями. — Но ведь чужие иллюзии не могут Вам навредить в Лабиринте. — А вот, как оказалось, могут. Хоггл, иди быстрее, а иначе я здоровой рукой оторву тебе голову. — Уже ушел, сир! Пару минут, и буду у вас с целой толпой лекарей и шарлатанов. Как только Хоггл исчез, Джарет позволил себе застонать и утереть выступившие на глазах слезы. Давно ему не было так больно. Он внимательно осмотрел рану: всего за пару минут на ней уже успел развиться некроз. — Ну ничего, — прошептал он, — я потерплю. А игра-то стоила свеч. Ты еще вернешься ко мне, Цирилла. У тебя просто нет выбора.