Так как мы живём одной жизнью, мы никогда не закрывали наших глаз

Мартель подписывает документы, продолжая виновато поглядывать на встретившего их врача. Тот продолжает радушно улыбаться, порой, ловя взгляд, понимающе улыбается. Вестибюль медицинского блока небольшой и освещение здесь приглушённое и голубоватое. Немного успокаивает. - Вы не волнуйтесь. Ваши товарища посидят отдельно, успокоятся и присоединятся к вам. Вы всё подписали? По прибытии, как было обговорено ранее, Грид и Кимбли завязывают конфликт меж собой. Двое крепких, ещё достаточно молодых мужчин. Ведь нормально таким постоянно конфликтовать? Кимбли, правда, чуть увлёкся. Кажется, из-за специфической алхимии его узнали. Так что Мартель мало верила, что они воссоединятся без каких-либо особых проблем. Для чего нужен был этот маленький спектакль внутри спектакля? Проверить, будет ли отношение к пациентам равным или нет? Как оказалось, всё же нет. Да и, вопреки ожиданиям, их не повели в сердце острова. Вероятно, особняк ещё оставался жилым. Их завели в западную часть острова и развели по разным концам его. И сейчас они с Дольчетто сидели в вестибюле и подписывали бумаги на госпитализацию и первичный осмотр. Добродушный доктор забрал документы и провёл их к лифту. - Первым делом мы поднимемся в изолятор. Мы вас осмотрим. Ничего страшного, типичные процедуры, кабинет обследования, рентген и операционная. Длинный коридор, в который на пути к лифту напиханы маленькие комнатушки охраны. Удивительно, но на пункте досмотра их не трогают. А ведь на дне сумки Дольчетто сокрыта его излюбленная катана. - У вас везде столько охраны? Доктор кивает, заводя их в лифт. - Здесь слишком много травмированных людей. И стать триггером может что угодно. Сами понимаете, даже выглядящий невинно ветеран армии Аместриса может с абсолютно ничего не выражающим лицом перерезать кому-то горло. Вот это «ветеран армии Аместриса», пожалуй, подкупало. Ишварская война, может, и одна из самых ярких в памяти населения. Но, пожалуй, по причине того, что являлась гражданской. Такие события волнуют людей больше, чем где-то происходящие на границе бесчисленные столкновения. Только потому, что происходят где-то далеко. И, пока что, выигрышно для армии Аместриса. А какой ценой для этих самых солдат – дело десятое. - Сейчас вы спуститесь по лестнице. Там душевые кабины. Вам есть во что переодеться, чтобы было удобно или принести что-то больничное? Заверив, что у них есть своё, Мартель с Дольчетто разошлись по разным концам изолятора, выполнявшего функцию первичного дезинфекционного пункта. Дальше было просто. Дольчетто, взяв замаскированный под веер танто, и, не теряя бдительности, выполняет всё, что уготовано для него врачами. Мартель же - очередной комплимент её гибкости и ловкости - своим ходом осматривает здание. В душевой кабине скинув тёмно-зелёный костюм из длинной юбки и жакета с костяными пуговицами и пышными рукавами, перехваченными у запястий широкими манжетами - о, как же долго Линор колдовала над её образом, - Мартель включает воду. Принимать душ она сейчас не будет, просто создаст видимость деятельности, пока облачается в привычные ей «галифе» и майку. У дверей в исследовательское отделение слышится насмешливый голос врача: - Не будете пропускать даму вперёд? Мартель была уверена, что Дольчетто демонстративно махнул рукой. - Дайте даме почистить пёрышки. Тихо фыркнув, Мартель прислушалась к звукам в зале. Аместрис – страна равных возможностей для всех граждан страны. Такова официальная позиция. Однако некоторые предрассудки живы до сих пор. За кого её принял врач? Хорошо если за изнеженную логистку, которая падает в обморок при виде тени. А эта самая изнеженная белокурая особа с модной укладкой сейчас перевернёт всё вверх дном. Поднявшись по лестнице, Мартель нажала на кнопку вызова лифта. Странно, но ответа не последовало. Запретив себе паниковать раньше времени, Мартель нажала на кнопку ещё несколько раз. Наверное, раз на пятый, наконец-то послышался мерный гул электричества и движущейся внутри шахты кабины. Лифт медленно потянул её вниз. В голове, хоть и требовалось настроится на работу, роились несвойственные ей мысли. К примеру, об этой непривычной причёске, со склеенными набок волосами. Или о том, что всё же стоило смыть нанесённый макияж. Пот и кожное сало наверняка всё испортят и, что хуже всего, будут раздражать глаза. И, кажется, это уже началось. Глаза будто бы обожгло и в горле запершило. Не сдержавшись, Мартель закашлялась; от выступивших слезинок действительно поплыл макияж. Подавив новую волну кашля, Мартель, присев, ловко перекатилась, чтобы не попадать в поле зрения обзорных окон охраны, путь и немногочисленной, но лучше не шуметь. Прокравшись по нижнему коридору, Мартель свернула в другой рукав от вестибюля. В горле всё ещё першило, но уже терпимее, почти не раздражая слизистую. Наверное, это позволило ей не избавиться от остатков обеда, когда за очередным витком длинного и пустого коридора по полу побежали полчища рыжих тараканов. Со страхом бороться гораздо проще, чем с омерзением. Тошнота подкатила к горлу; давясь кашлем и рвотными позывами, Мартель спешно прошла по полчищу омерзительных тварей, перебегающих коридор. От смеси ощущений и эмоционального напряжения начала кружиться голова, от чего начало казаться, чуть коридор чуть накренился. Когда впереди наконец-то показалась хоть какая-то дверь, Мартель без раздумий нырнула туда. Лёгкие обожгло холодом. Прояснившийся от морозного воздуха взгляд оглядел светлое помещение довольно угнетающего вида – морг. Вдоль стен были вмонтированы печи для кремации, петли их были разболтаны от многочисленной работы и периодически слышались хлопки дверцами из-за циркуляции холодного воздуха. В центре зала будто напоказ высились три хирургических стола, ярко освещённых белым светом. Гулкий звук шагов неожиданно отозвался эхом от белой плитки. Перепугавшись, Мартель втянула голову в плечи. Здесь некого было тревожить. Даже камеры кремации были выскоблены дочиста. Но Мартель всё равно показалось, что она услышала глухое «тебе здесь не место». И было трудно спорить с этим. Будь здесь обезображенные трупы со следами агонии на лицах – было бы другое дело. А так, она соглашалась с навязчиво зудящим в голове - «тебе здесь не место», вторящем хлопающим дверцам. Развернувшись, Мартель уверенно дёрнула ручку двери и вошла в… морг. Точно такой же, из которого она только что вышла. Тихий, ослепительно яркий и холодный. Дверцы не хлопали, нет навязчивого шёпота неясных голосов. Только все три стола не были пустыми. Три мешка для трупов были кем-то заняты. Повинуясь любопытству, Мартель, приблизившись к одному из столов, дёрнула молнию. Острое узкое лицо и заметный крючковатый нос, безупречно зализанные назад волосы. Дольчетто, дрогнув, распахивает выцветшие глаза, а через синюшные губы слышится хриплый голос: - Почему ты бросила меня, Мартель? Отшатнувшись от жуткого видения, Мартель врезалась поясницей о стол напротив. Такого не может быть! Дольчетто может за себя постоять! И он никак, вот просто никак не мог оказаться здесь вперёд неё! Опираясь на второй стол, Мартель чисто на хлещущем в крови адреналине хватается за застёжку второго мешка. Квадратное лицо с жёстким прямым носом и мясистыми губами, непокорные вихры светлых волос. Глубокий басовитый голос даже в посмертии. - Ты не справилась, Мартель. Вот это чистой воды абсурд! Несмотря на то, что ей всё это кажется безумно реалистичным, где-то на задворках сознания бьётся мысль, что Роа здесь быть не может никак. Хотя бы потому, что их часть плана с Линор начинается через несколько часов после их отбытия. Ведомая любопытством, что ещё ей может подкинуть эта странная комната, Мартель уверенно дёргает замок третьего мешка. Третье тело стремительно разворачивается к ней, сквозь прорези маски, полностью закрывающей лицо, скалятся зубы, кажущиеся особенно белыми на фоне бронзовой коже лица. На алые глаза падает алая ткань капюшона, вверх поднимается рука с зажатым в руке кинжалом. Эти схватки были самыми страшными в её жизни. Тело само себя бросает на холодный пол морга. Кажется, от удара голова чуть проясняется. Этого тоже здесь не должно быть. Когда Мартель поднимается на ноги, все три хирургических стола пусты. Голова отказывается складывать всё произошедшее с ней за последние минуты в единую картинку. И, положа руку на сердце, она никогда не была из тех, кто думает и задаёт вопросы. Когда-то это её подвело. Но она не тот тип личности. Её дело – двигаться вперёд. В данный момент «вперёд» - выбраться из морга. Развернувшись на пятках, чтобы покинуть морг, Мартель замерла, глядя с возвышения на раскинувшийся перед ней разрушенный мятежный Гунтур. Выбеленный солнцем каменный город, высившийся над песками округлыми каменными крышами и золотыми шпилями храмов. Большой город впечатался в память Мартель жестокими боями на земле, крышах и в канализациях города. Здесь, на руинах города, они впервые столкнулись с ангелами смерти священного воинства Ишвары. Бойцы специальных отрядов казались детьми в сравнении с ангелами смерти. Те были на своей земле, использовали её секреты в сражениях. За пределы фронта просочилась шутка про отлучившихся по нужде к жухлым кустам солдат Аместриса, которые так и не вернулись обратно. И Мартель совершенно не понимала, что в этом смешного. Ишварцы были религиозны, да. Ангелы смерти же были фанатиками, которым их бог мог простить всё, если это делалось во имя Ишвара. Аместрийцы быстро научились бояться даже самой прозрачной тени и самого жухлого куста. Но сражаться против Азраила не научился никто. Ситуация со священным воинством изменилась только с введением на фронт алхимиков. Их массированные удары уничтожали целые городские районы. Ангелы смерти становились ещё злее и отчаяннее. Пехотинцы прятались в тенях разрушенных домов. Но их мастерство не было выше мастерства ангела смерти. Это была настоящая гонка со смертью. У людей нет инстинктов. Но Мартель не человек. Её змеиная натура стремится уйти с открытого пространства, а потом бежать как можно дальше. Наверное, в другой город, который стёрт в порошок, который ветер уже давно смешал с песком. Бросившись в тень здания, Мартель выглянула из-за угла, осматривая пространство за площадью. Пугающая фигура в алом плаще вращалась в пространстве, оглядывая руины своего города, свои охотничьи угодья в поисках дичи. Перебираясь из укрытия в укрытие, Мартель старалась максимально отдалиться от Азраила, но, когда бы она не глянула на воина Ишвара, ей неизменно казалось, что он вот-вот обернётся и увидит её при малейшем неосторожном движении. Мартель не спасали ни высокие крыши, ни тёмные подвалы. И в один момент этой гонки моральное напряжение подвело Мартель. С очередным кувырком в укрытие она не рассчитала и от души приложилась о стену, почему-то отдавшуюся в ушах металлическим звоном. От оглушающей боли Мартель была не в силах открыть глаза и подняться. Про себя она считала мгновения, которые ей осталось жить. Раз-два-три. И ничего, кроме гудящей от сильного удара головы. Она лежала и ждала. Уже прошла голова и отвратительный привкус в горле. Кожа покрылась мурашками от холода, что ощущается в пустынях ночью. Раз-два-три. И она всё же решается открыть глаза. Мартель лежит на холодном полу ослепительно-белой плитки морга. Приподнявшись на локтях, химера некоторое время тупо осматривает перед собой кремационную камеру, в чью дверцу, судя по всему, она и врезалась головой. Это что же получается? Она всё это время, как полоумная, скакала по моргу? Поднявшись на ноги, Мартель выглянула из-за двери морга, убедившись, что за ней действительно коридор. Тот же самый серый и бесконечный. И никаких тараканов. Серые стены навевали какое-то медитативное состояние. Мысли спокойно плыли по черепной коробке, складываясь во что-то логичное и понятное. Женщина почувствовала себя неважно довольно резко. Где? В лифте. Который неожиданно приехал после того, как долго не отзывался на вызов. Возможно ли, что в лифт встроена какая-то защитная система? И только ли в этот лифт или куда-то ещё? Под эти мысли Мартель дёрнула дверь на себя и закатила глаза. Конечно же закрыто! Ирония-то вот в чём: рядом с дверью, перекрывающей коридор была, наверное, кладовая. И из кладовой в очередной коридор, узкий и мрачный, вела служебная дверь. Не закрытая. Наверное, сказывалось пренебрежение элиты к обслуживающему персоналу. По окончании рабочего дня закроем дверь в отделение, а уборщики, как приведения, как-нибудь, да пройдут. За весёлостью Мартель не сразу услышала приглушённые, будто идущие через толстое стекло, голоса. И действительно, замерев в безлюдном наблюдательном пункте, Мартель с удивлением смотрела вниз, на кружащих по залу охранников вокруг диспетчерской вышки и выстроенного в центре зала, если судить по виду, изолятора. Самым будоражащим было то, что один из голосов был знаком Мартель. - Мадам, вы со всеми пациентами так обращаетесь? - Заткнись, тварь! Истеричный визг дамочки в микрофон вызывал желание запихать ей в рот хоть что-то, лишь бы больше не визжала. Или послушать Дольчетто, который какого-то чёрта действительно опередил её в этой части медицинского блока. Безвестная дамочка, между тем решившая, что ей миссия по усмирению пациента выполнена, беспечно переговаривалась с охраной по рации. А с другой стороны, чего ей бояться? Она на своей территории. - Есть какие-то известия по поводу его подружки? - Всё тихо, миссис Гилберт. - Не часто у нас бывают такие любопытные экземпляры. Доктору будет интересно опробовать что-то новенькое. Тяжко вздохнув, Мартель абстрагируется от этой пустой болтовни и осматривает комнату охраны. По традиции этого места, в стене обнаруживается решётка воздуховода, которая, на счастье, ведёт в нижний зал. Замерев, Мартель прислушивается к шагам охраны. Дольчетто опытный боец. Сложно представить эту Гилберт. Но, обыкновенно, мужчина всегда сильнее женщины. Раз Дольчетто оказался в подобной ситуации, значит, дело не так просто, как кажется. Значит, лучим решением будет не шуметь. Можно сколь угодно уверять, что работа охранника проста. Но стоит уточнить, что предстоит сторожить. Клиника со своими грязными секретами явно не то место, где можно расслабиться на службе. И ситуация сегодня, стоит заметить, выбивается из ряда повседневных рабочих ситуаций. Свою нервозность охранники передают в ноги, нарезая круги по залу. Значит, ей надо избавиться от них, пока следующий не пересёкся с предыдущим. Выскользнув из воздуховода, Мартель подкрадывается к охраннику, что только что прошёл мимо. Её приёмы не отличаются разнообразием, и, пожалуй, если кто-то возьмётся анализировать её поведение на поле боя, то без труда определит её почерк. Хотя этот приём является одним из самых широко употребляемых – перехватить левым предплечьем шею и чуть отклонить врага назад и удержать несколько секунд до полного ослабления от ножа, что вошёл снизу вверх в поясницу, чуть сбоку от позвоночника. Мартель слышала, что удар в почку чрезвычайно болезненный, к тому же из-за повреждения почечной артерии идёт обширная потеря крови. Когда она тихо опускает тело на пол, прикрытое от посторонних глаз парапетом, она понимает, что, когда она нанесёт второй удар, первый уже станет трупом. Второй, который как раз заворачивал по периметру, получает удар ножом в основание черепа, ровно в место соединения с шеей. Придержать тяжёлое тело в полной экипировке, чтобы оно не рухнуло на пол мешком с дерьмом. Моментальная смерть от остановки сердца и дыхания – не самый худший конец для тех, кто держит её друзей в плену. На третьем охраннике, что спускался на нижний уровень, Мартель сказала бы, что её удача кончилась. Однако руки профессионала сработали быстрее, чем панические сигналы мозга разогнали по крови адреналин. Мужчина, словно бы что-то услышавший, повернулся ровно в тот момент, когда Мартель до него оставалось пару шагов. Но Мартель достаточно профессиональна, чтобы эти пару шагов преодолеть в одно мгновение, занося руку для удара. Бить в голову – плохая идея. Слишком толстая кость неправильной формы. Нож обычно попросту соскальзывает. Но Мартель не какой-то зелёный новичок. Её нож входит ровно в глазницу, слуха касается тихий треск хрупкой кости. Придержать тело от тяжёлого падения, обтереть об чужую куртку запачкавшиеся в крови руки. Не брезгливость. Просто рукоять начинает скользить. Четвёртый, который завершал круг на нижнем уровне, просто получает боковой удар в шею из-за угла. Безопасных ударов в шею не бывает. Даже лёгкое ранение рискует стать смертельным из-за возможных даже малейших повреждений магистральных сосудов. Рисков добавляет находящийся рядом блуждающий нерв. Мартель не очень любила удары в шею, когда дело надо было сделать тихо. Хлещущая фонтаном кровь из сосудов слишком заметна. Если есть кому смотреть. Но некая Гилберт явно не делает себе труда наблюдать за происходящим со смотровой башни. Потому Мартель взлетает по ступеням на башню и замирает у двери. Что там с Дольчетто? Он связан и обезоружен? Может, эта докторша чем-то вооружена? Не зря же её ждали. Отойдя назад, Мартель оглядывает кабину смотрового пункта. Над пустым залом та возвышается надстройкой, не соприкасающейся с потолком зала. Гибкой змейкой забравшись наверх, Мартель, к своей радости, обнаруживает, что потолок кабины с какой-то стати тоже сделан стеклянным и лишь по периметру обшит металлом. Такое не очень предусмотрительное решение строителей ей очень на руку, потому что, завидев дамочку в форме медицинской сестры, Мартель, радуясь проведённым над ней трансмутациям и повышенной регенерации, прыгает вниз, всем весом наваливаясь на женщину, осыпая пространство вокруг стеклянным крошевом. - Мартель?! - Дольчетто! Как они тебя взяли? И где ты так попался? Растирая пережатые верёвками запястья, Дольчетто неуютно повёл шеей. Видимо, Мартель не было довольно долгое время, раз его конечности успели так сильно затечь. - Сначала было всё так, как нам обещал доктор при входе. Кабинет обследования. Всякие мазки, заборы крови. Рентген и операционная. Видимо, анализы здесь проводят молниеносно. Наверное, что-то выскочило. Они поняли, что я не человек. Потому что,когда мы вернулись в дезинфекционный зал, меня посадили в лифт и сказали, что наверху встретят. - Ну как? Встретили? - Встретили. С каталкой на ремнях. - А видения как? Дольчетто с подозрением посмотрел на подругу. - Откуда знаешь? - Ты только что подтвердил мою теорию, что у них в лифтах встроена защитная система. Если вызываешь лифт неправильно, то срабатывает какой-то механизм, что распыляет галлюциногенный газ. Эти черти должны мне доплатить за уборку в морге. Я там все полы притёрла. Дольчетто коротко улыбнулся, продолжая растирать запястья. Обернувшись к смотровому окну, он по-хозяйски обвёл руками пространство под ними. - И теперь мы в экспериментальной палате. - Откуда знаешь? Кивнув на развалившуюся на полу женщину, Дольчетто пояснил: - Она сказала. Сомнения Мартель были понятны. Зал был огромен. И пуст. Не считая вышки охраны. И небольшого ангароподобного помещения в центре зала. И, выходит, что именно внутри этого помещения и находится всё самое интересное. То, ради чего Зимбардо-менор оказался покрыт такой плотной завесой тайны. Не сговариваясь, их маленькая группа спустилась вниз. Дольчетто, вернувший себе замаскированное под веер оружие, вновь держался уверенно и без каких-то сомнений распахнул двери перекрытого помещения. Внутри тянулась сеть проводов и трубок, проведённая между занятной конструкции лабораторным столом и закованным человеком в глубине комнаты. Вид тот имел измождённый. Тонкая кожа обтянула худую фигуру, нездоровый бурый цвет и проступающие вены. Запавшие глаза. Углубившись в комнату, Мартель и Дольчетто взялись за изучение креплений, удерживающих пленника скованным. - Должно быть, эта система приводиться в рабочее состояние через электричество. Нам надо найти рубильник или кнопку. Дольчетто хотел сказать что-то героическое, к примеру, что им надо спасти этого человека. Отвести в безопасное место и допросить. Но, обернувшись к лабораторному столу, гудящему электричеством, он зацепил взглядом вышку охраны. Злобное лицо белобрысой мелькнуло в стекле. Короткие волоски на шее вздыбились. Катастрофическая ошибка! Они не связали эту женщину! Хотя её можно было и убить без зазрения совести. Лабораторный стол угрожающе загудел электричеством. Поршни в дозаторах как-то зловеще медленно опустились вниз. - Мартель, уходим, быстро! Звериные инстинкты обоих работали быстрее, чем человеческое сознание; спешным шагом, не выпуская из вида мужчину, они покинули экспериментальный зал. Прикованный к стене мужчина раздувался на глазах, словно накаченный воздухом шарик. Только шарик этот был не полым, а наполненным костями и потрохами. Раздувшиеся мышцы давили на внутренности и сдавливали кости. От боли запавшие глаза мужчины теперь выражали бешенство и отупение. И какую-то нездоровую ярость. То, чем стал этот человек, без какого-то труда вырвало металлические клешни, что удерживали его у стены. - Вытяжка у северной стены. Не дожидаясь, пока это существо придёт в себя, Мартель и Дольчетто бросились в рассыпную, огибая экспериментальную камеру. Можно было бы попытаться покинуть помещение через коридор, что подходит к посту охраны, но из зала туда можно было попасть по лестнице. Которая находится прямо перед этим человеком. Неизвестно, какой силой и скоростью он обладает. Но очевидно, что этот бычок не пролезет в небольшой лаз. Мартель оставалось буквально пару шагов, чтобы подпрыгнуть и зацепиться на перила, ведущие её на верхний уровень зала, откуда оставалось буквально несколько метров до лаза, когда пол под её ногами дрогнул. На инстинктах женщина вильнула в сторону, когда её что-то зацепило и затем протащило по полу. Почему-то послышался подозрительный звук осыпающегося камня и Мартель ощутила небывалую лёгкость ощущения полёта. Полёт, правда, был недолгим. К счастью, около одного этажа. А вот пол был обит железом. И падать было всё равно больно. - Мартель, в сторону! Дольчетто, мелькнувший в разломе стены этажом выше, спрыгнул вниз. В это время какая-то неясная мешанина из костей и мяса пронеслась буквально по Мартель. Та, к счастью, в последний момент успела откатиться, тихо радуясь своим изменениям, пожалуй, в очередной, но редкий момент своей жизни. Будь она обычным человеком, то была бы уже мертва. Да и, не успей она уклониться и пробей это существа стену ей, скорее всего, сильными ушибами было бы не отделаться. Дольчетто, подскочивший к Мартель, помог той приподняться: - Быстрый, сволочь. Но совершенно неманёвренный. Оглянувшись, Мартель с грустью отметила, что стены старой постройки были явно толще новых надстроек. Эта, судя по всему, бойлерная, была настоящим каменным мешком без окон и дверей. Через разлом этажом выше она бы смогла выбраться. Но не вытащить Дольчетто. - Давай попробуем его спровоцировать и заставить биться в одни и те же места? - Дольчетто, это стены изначального особняка. Сомневаюсь, что они так просто поддадутся. - Да, давай просто позволим этой твари нас задавить. - Ладно, вон там, у бойлера, стена темнее, чем остальные. Наверняка промокла. Давай туда. Если до этого кто-то из них считал, что бегать от прямого столкновения – это позорно, то сейчас следовало признать, что бывают случаи, когда это попросту вопрос выживания. Мартель, страдавшая от болезненных ушибов, сейчас и вовсе не думала о том, как это смотрится со стороны. Важна была эффективность этого решения. И она, пожалуй, была. Через пару ударов стена пошла трещинами, полетели первый куски камня. Но, в целом, потребовалось около получаса беготни, чтобы очередной удар сделал внушительную пробоину в стене. Несколько крупных камней, при обвале, рухнули на голову испытуемого, на время выведя его из строя. Не медля, Дольчетто и Мартель, наступая на самого мутанта, выбрались, к своему счастью, наружу. Удача, стоило признать, их не покинула. Этот угол медицинского блока вплотную прилегал к берегу, и, наверняка, периодически подмывался водами озера. От этого, а не от потёкшего бойлера, вероятнее всего, и ослабла стена. - Что нам делать теперь? Подставив плечо Мартель, Дольчетто помог ей подняться на небольшой холм перед стоянкой для машин скорой помощи. - Думаю, что надо попытаться пробраться к воротам. И там по обстоятельствам. Либо ждём остальных, либо вооружаемся припасами и идём за остальными сами. Спокойная речь Дольчетто совершенно не предвещала того, что в следующее мгновение он резко оттолкнёт Мартель на землю и развернётся обратно к медицинскому блоку. Существо из экспериментальной палаты уже поднялось на ноги и набирало скорость в своём стремлении накинуться на беглецов. Рык угрожающе рвался из искореженного горла. И откуда-то сбоку. Рёв мотора, как вскоре понял Дольчетто. Одна из машин, быстро набирая скорость, поехала на перехват мутанта. За какое-то мгновение до столкновения массивная фигура человека, сидящего за рулём, с удивительной для такого гиганта прытью покинула салон. Роа, а это был он, без видимых для себя проблем просто выпрыгнул из несущейся машины, которая, впечатавшись в искорёженное тело, поехала дальше. Прямо в озеро. - Дольчетто, Мартель, как вы? Где Грид и Кимбли? - Помяты, но не сломлены. Их забрали. Сказали, что за буйное поведение посидят в изоляторе. Но тут столько всякого загадочного дерьма, что верится с трудом. Мартель с намёком покосилась на здание тюремного блока. Возможно, вышеназванная парочка именно там. И, если судить по названию, там должно быть веселее, чем в медицинском блоке. - Да, а где Линор? - Осталась в интенсивной терапии. Думаю, что она уже должна была давно выбраться. - Лучше ей не бродить одной. Мы упустили одну медсестру. Скоро начнётся паника. Роа напряжённо сжал дубинку, от чего металл в его руке прогнулся под жёсткими пальцами. Благодаря внутреннему радио о них скоро все узнают, если уже не узнали. Это существенно осложнит им дело. - Идёмте к воротам. Бидо, наверняка, вот-вот принесёт вторую сумку. Вооружения на всех хватит, что не унести, главное, чтобы хватило этого. Прикинув примерное время, когда Бидо должен был доставлять припасы вооружения, Мартель стало дурно. Выходит, газы надолго выбили её и Дольчетто из дела. Пожалуй, повод волноваться о Жадности, да, что уж там, и о Кимбли тоже, есть. - Как давно вы разминулись с Линор? Дольчетто, из любопытства заглянувший в сторожку у пристани, с удивлением увидел там группу охранников, мирно посапывающих. У, примерно, каждого второго на лбу красовался отпечаток поистине огромного кулака. Прикрыв дверь, Дольчетто тихо задвинул наружный засов и с уважением взглянул на товарища, активно отмахивающегося от Мартель. - Брось ты эту женскую солидарность. Эта точно не пропадёт.