Дом для предателей сегодняшнего времени

Пустынная жара ощущается здесь, на землях приграничья, даже острее, чем там, в жарких землях Ишвара. Дома, одежда, питьё, ничего не предназначено для спасения от знойного солнца и иссушающего ветра. Железная крыша госпиталя накаляется за пару часов и не успевает остыть в холодную ветреную ночь. Окно открыть нельзя. В палату тяжело раненных с ветром может нанести мусора и загрязнить раны. Многим попросту холодно от потерянной крови. Кому-то жарко от боли и гнева. Но здесь все слушают врачей, нельзя открывать окно из-за риска заражения. Мусор входит через дверь. Через дверь может выйти сама Линор. От пупка и ниже у неё кровавое месиво. Из-за боли нижняя часть тела почти не ощущается. Удивительным контрастом являются ощущения на коже. Густые капли крови стекают по бёдрам, щекочут под коленями. - Кауфман, полы за собой мыть сама будешь! Ослепительно-светлый больничный коридор. Неразумно и непродуманно длинный. Петляя по этим коридорам рискуешь не добраться до пункта дежурной и умереть от потери крови, что хлещет из разошедшихся на животе швов. И не только. Кажется, она всё же плачет, хотя мама учила, что это отнимет так нужные для спасения силы. Для спасения кого-то. Но, наверняка, для спасения себя это правило тоже действует. И всё же она плачет. Пока от боли. Слёзы унижения придут после. - Ну и чего ты ревёшь? Ты что думаешь, что ты первая такая? До этого сочувствующие ей врачи за один день поменяли к ней своё отношение. Из «мы знаем твою маму и позаботимся о тебе» они превратились в то, во что превратились. Оказалось, что врачебная солидарность – ничто перед чинопочитанием. Лучше несколько раз повторить свою работу, чем остановить человека, наслаждающегося чужими страданиями. Главное ведь что? Главное – сохранить видимость благополучия. - Я не буду ничего подписывать. Баску Грану всё равно ничего не будет. Баску Грану ничего не будет. Что она тут делает? Ночи в столице приятно свежи. Нет отупляющего контраста с дневным зноем и холодом ночи, как в пустыне. Те, кто приблизился к вершине по горе трупов на южных рубежах страны, особенно ценят этот свежий запах Централа. Грязь, пот и душные палатки сменила чистота мыльного запаха и прохлада светлых кабинетов, в которых не нужно бояться каждую минуту за свою жизнь. Ложное ощущение безопасности ослепляет и ослабляет пуще самых горьких слёз. Гибкая тень бесшумно летит по крышам, ловко перескакивая с дома на дом, по пятам следуя за массивной фигурой, утянутой в тёмно-синюю дорогую шерсть военной формы. Звёзды на погонах теперь значительнее, чем были прежде. Бригадный генерал знает: что бы он ни совершил, ему за это ничего не будет. Он и дальше может играть с жизнями и судьбами людей. Она не должна быть здесь. Она точно это помнит. Просторный ярко освещённый зал, заставленный книжными полками. В её руках самый типичный штык-нож, который в армии Аместриса у каждого второго. Утром она отбудет на очередное задание и заберёт его с собой. Но сегодня она расплатится с Граном за всё. Орудие убийства никогда не найдут. Не найдут и убийцу. Затянутая в плотную кожу женская фигура напружинивается, чтобы мягко соскользнуть с крыши, рука тянется к боле , чтобы одним точным броском свалить этого непоколебимого лидера с ног. Баск разворачивается. Линор ещё плохо понимает почему. Он расслаблен, только взгляд колкий и цепкий. Направлен не на крышу, куда-то во тьму между домами. Самоуверенный могучий Баск Гран не показывает страха, когда на него наскакивает не такой крупный, но подвижный и жилистый мужчина со смуглой кожей. Яркая куртка делает его приметным; удивительно, что никто до сих пор не обратил внимания на ишварита в городе. Особенно когда в Централе методично убивают государственных алхимиков. Гран слишком самоуверен. Он массово уничтожал ишварцев менее десяти лет назад. Что ему один? Он ошибся в тот момент, когда так подумал. Когда подпустил убийцу алхимиков близко. Когда голова Грана разлетелась как глиняный горшок, было поздно пересматривать свою тактику боя. Ишварит брезгливо отряхнул руки и скрылся в темноте. Линор бежит за ним. Ей радостно и горько. Это слишком лёгкий конец для бригадного генерала. Даже какой-то достойный. Он умер в бою. А не где-то в подвале старого дома от потери крови с собственным членом во рту. Обидно. Кто? Кто же этот человек, что отобрал у неё месть? Ноги вновь несут её по крышам, преследуя скрывавшегося в темноте мужчину. Этого никогда не было. Она не пошла за убийцей Грана. Она ушла домой и легла спать. Не позвала полицию и врачей. Не дала показаний. Гран получил то, что заслужил. То, что сейчас она видит – не случилось. Случилась библиотека в старом особняке. Где у дверей, у воздуховодов, перед её уходом рябил воздух. Да, наверняка, ей это всё только кажется. Линор остановила свой бег по крышам и присела, прижавшись спиной к стене и прикрыла глаза. Ей нужно успокоится. Немного подышать. Вдохнуть через нос и выдохнуть через рот. Переждать этот бред. Трудно сказать, сколько прошло времени; Линор не считала даже собственные вдохи, но когда она открыла глаза, то видела перед собой вовсе не Централ. Тень передвигалась по стене из стороны в сторону через равный промежуток времени, монотонно и ритмично. Потребовалось ещё несколько минут, прежде чем Линор поняла, что это маятник башенных часов особняка. И она, судя по всему, каким-то образом оказалась в часовой башне. Представив, как она неслась по южному коридору и скакала по главному залу, представляя, что скачет по крышам, Линор смущённо улыбнулась. Если бы её кто-то подстрелил в тот момент, то это было бы закономерно. Чудо, что никто не подстрелил. Однако, это нисколько не объясняет того, как она забралась в башню. Хотя бы потому, что сейчас на ясную голову не видела выхода отсюда. Снизу послышались знакомые голоса. Зимбардо звучал спокойно и как-то ласково. Голоса его помощниц на этом фоне казались нервными и суетными. - Я уверена, что тот грохот был из библиотеки. Не просто же так Альберта так долго нет? - Если вы правы, Катарина, то, вероятно, у нас и формулы больше нет. - Я… я отправлюсь в ботанические сады. Если это действительно вторжение, то наш завод под угрозой. - Хорошо, мы с Кристен пройдёмся до тюремного блока. Отберём новый материал. - Мистер Зимбардо, вам лучше уйти в укрытие. Я сама отправлюсь в тюремный блок. Не исключено, раз лазутчики были в терапии, в медицинском блоке и здесь, то они так же есть и в тюремном блоке. - Хорошо, Кристен. Я полагаюсь на тебя, но будь осторожна. Линор тихо дождалась, пока звук шагов и голосов окончательно не стихнет, и только потом поднялась на ноги. Надо было как-то выбираться отсюда. И лучше это было сделать так, чтобы никто и не рискнул сунуться сюда до того, как она выйдет из клиники. Осмотревшись, Линор пришла к выводу, что выход только один. Любопытно, был ли он и входом? Забравшись на одну из опарных балок для часового колокола, Линор нанесла взрывчатый раствор на трос. Отойдя к циферблату, Линор как раз увидела, как Зимбардо со свитой и охраной выходят из особняка. Трос разорвался с довольно тихим хлопком, но тяжёлый колокол с оглушающим грохотом падает вниз, ударяясь о стены и в самом внизу снося перегородки в маленьких комнатушках охраны. Недовольно хмурясь, Филипп оборачивается на особняк. Кажется, он дорожит наследием своих предков. И это для него было действительно оскорбительно. А доктор Витале, заохав, подобрала полы своей хламиды и бросилась вперёд. Линор, прячась в тени, наблюдала, как женщина, смешно перебирая ножками, поднялась по ступеням на холм, на котором высились изящные купола ботанического сада. Исчезнувшие в воротах Зимбардо со своей полоумной ассистенткой её теперь волновали мало. Спрыгнув в люк, более не перекрытый колоколом, Линор некоторое время ловила отзвуки поглощённого обувью удара. Всё же с такой высоты стоило бы зацепиться крюком. Но такой рисковый шаг стоило провернуть, чтобы окончательно убедиться, что прыжки под газами не кончились ничем плохим. А ещё Линор окончательно пришла к выводу, что здесь не только битком попавших в беду ветеранов, поехавших психов, но и множество блестящих специалистов. Зимбардо умеет выбирать персонал. Газы с пугающими свойствами это подтверждают. Беспрепятственно покинув главный зал - идиотов, чтобы соваться туда, где только-только рухнул огромный колокол, не было, - Линор вышла в пустующий вестибюль. Электрическая рамка была отключена. Видимо, охрана паниковала так же, как и руководство. Хотя до финта с колоколом было не ясно, был ли кто в особняке. Однако же теперь очевидно, и не только для руководства «клиники», что на острове посторонние. Особо агрессивные посторонние. Выйдя на порог особняка, Линор глубоко вздохнула. Из-за близости воды, воздух на острове был влажным и холодным. Но неплохо проветривал мозги и бодрил тело. То, что доктор прописал. Ей действительно стоит поспешить. Поведя плечами, прогоняя озноб, Линор, больше не таясь, уверенно пошла в сторону изящного здания на вершине холма.