Глава 4. О чём Тсуна не знает, от того ему всё равно неспокойно

– Ну и что это было? – Ты мне скажи, что забыл в Японии за год до официального прибытия. – Значит, решил подсуетиться и занять место правой руки первым? – Сделал точно как ты в прошлой жизни, когда у тебя была такая возможность. Гокудера, с которым они, не сговариваясь, встретились после школы, непримиримо уставился на Такеши: – Это место по праву моё, и я не собираюсь его уступать. Тем более тебе! – Это место будет принадлежать тому, кого выберет Тсуна, – усмехнулся Ямамото. – Тому, кто будет лучше справляться. – Тогда ты пока справляешься отвратительно. Что за нездоровая обстановка в этой школе? Математик этот опять же… Лицо у Ямамото сделалось каменным. – Ты не видел, что здесь творилось до того, как я вспомнил. Никогда бы не подумал, что Тсуна так жил до появления Реборна. – Я знал. Просто масштабы хуже, чем я думал, – хмыкнул Гокудера, доставая сигареты и прикуривая одну. – В прошлой жизни к моему приезду всё было получше, но математик и тогда бесился. – Самых борзых я распугал, племянника Незу из школы спровадил… – А что с этим… Мочидой? Десятый как-то рассказывал, что у него были с ним проблемы в детстве, а тут этот парень обходит босса по стеночке. – Ну, знаешь, встретились как-то два любителя кендо, и второй пожал первому горло и сообщил, что если он будет лезть к Саваде, то заниматься спортом больше не сможет никогда по причине сложных переломов. И придётся прощаться и с местом капитана, и с популярностью у девчонок. Ну, и заодно сказал, что за дружков своих тоже он отвечает. – Хоть на что-то сгодился, – хмыкнул Хаято. – Эй! – А что ты ожидал? Похвалы? – иронично усмехнулся Гокудера. Такеши ухмыльнулся в ответ. Хаято выдохнул дым и продолжил разговор, подозрительно напоминающий допрос: – Что насчёт остальных? – и Такеши без уточнений понял, о ком речь. – Точно нет. Рёхей ведёт себя… как Рёхей своего возраста, – они понимающе переглянулись. Будь это Сасагава их времени, скрыть изменения он бы не смог. Их Солнце всегда было слишком открытым и честным, для своего же блага. – А Хибари мог, конечно, позволить истории идти своим путём, но после моего вмешательства наверняка бы захотел проверить. – Ясно, – взгляд Гокудеры был сосредоточенный и цепкий. Наверняка составлял план дальнейших действий. – Мукуро уже в Вендикаре, и будь у него возможность выбраться – он бы это сделал. Но не похоже, что сила и хитроумие взрослого при нём. А Ламбо, даже если помнит, ещё мелкая сопля, его даже из Семьи не выпустят. Тем более, принадлежит он сейчас Бовино. Значит, рассчитываем, что помним только мы двое. – Не совсем. Босс… он точно не вспомнил всё, но иногда у него прорывается что-то такое… Я спросил, любит ли он роботов, ну, ты должен помнить, вместе то сочинение писали, а Тсуна ответил, что боится их, потому что роботы часто снились ему в кошмарах. Я думаю, он видел Голу Моску. Гокудера потёр лоб свободной от сигареты рукой. – В Десятом я не сомневался. Не удивлюсь, если это вообще его рук дело. Такеши покивал. Оба настолько верили в то, что Тсуна при случае может и время вспять повернуть, что даже не считали необходимым это обсуждать. – Значит, план на ближайшее время такой: улучшить репутацию босса, помочь ему хотя бы с общеобразовательной программой до приезда Реборна… – Я возьму на себя физическую нагрузку, – встрял Ямамото. – Ну, попробуй, – как-то неопределённо хмыкнул Хаято. – Но в первую очередь устранить математика. – Да, – двое профессиональных убийц обменялись холодными взглядами, которые абсолютно не вязались с их подростковым видом.

***

Устранять математика решили так же, как и в прошлой жизни. Попустительствовать травле учеников в школе – почти недоказуемо, а вот обман при устройстве на работу – это да, это нехорошо. Тем более, в этом времени заместитель директора ещё крепко держит свою должность, и Незу своими интригами не сместил этого человека, которого в прошлой жизни Хаято не застал. Проблема была в том, что директор мог попытаться замять скандал, вредящий имиджу школы. Тогда их поддерживала Вонгола, а сейчас придётся продумывать самим, как поступить. – Почему у меня такое чувство, будто вы с Ямамото что-то замышляете? – пробормотал Савада, посматривая на Хаято краем глаза и едва разжимая губы. Гокудера улыбнулся и прямо спросил: – Вас это беспокоит, Десятый? Тсуна слегка покраснел: – Не мог бы ты быть чуть более нормальным и называть меня по имени? Улыбка Хаято стала слегка ностальгической. Насколько он помнил, Тсунаёши в это время очень рьяно отказывался от прозвища – не хотел брать ответственность, потому что в соответствии с его пониманием это было бы полное и безоговорочное обязательство. Учитывая, что на момент прибытия Реборна Савада всерьёз раздумывал о самоубийстве, и только мысль о матери да неисполненных мечтах не позволила ему умереть от Пули возрождения… Гокудера действительно лучше Такеши знал, что на душе у босса. Именно поэтому нелепые попытки Дождя претендовать на место правой руки так раздражали! – Простите, – легко сказал он, и Тсуна сник. – Если хотите, я всё в подробностях вам расскажу, но лучше позвольте мне и бейсбольному придурку избавить вас от неприятностей без лишних хлопот. Тсуна скептически скривился: – Просто не попадитесь на чём-нибудь странном. – Как прикажете. – И прекрати себя вести как мой подчинённый! Хаято снова улыбнулся: – Никак не могу. Савада отвернулся, надувшись. Гокудера уставился на пушистую макушку, которую так и хотелось расчесать. Мило. Возможно, теперь он лучше понимает Хибари, любящего милых существ.

***

Тсуна наблюдал. Он не мог объяснить, откуда взялось ощущение, что Ямамото с Гокудерой планируют что-то… Неприятное. Но, не желая узнавать ответ напрямую, он внимательно отслеживал последствия. Всё выглядело как обычно, не считая того, что он теперь совершенно не оставался один, стоило только сделать несколько шагов от порога дома. Следили они за ним, что ли? Ведь даже в магазин за продуктами сопровождали! И маме на глаза попались, пришлось знакомить… Та с детской непосредственностью всплеснула руками и заявила, что и подумать не могла, будто у её неряхи-сына могут быть такие приличные друзья. Тсуна мельком глянул на свою растрёпанную одежду с пятном от завтрака на воротнике, на убитые кеды… Потом на аккуратно одетого в школьную форму Ямамото и на Гокудеру, который даже в прикиде хулигана сейчас смотрелся как мальчик из богатой семьи… и покраснел. – Не беспокойтесь, Нана-сан, – жизнерадостно заявил Такеши, – мы любим Тсуну не за внешнее, а за то, кем он является! – Что ты несёшь? – прошипел он, ещё больше краснея. Что за двусмысленные заявления? Ямамото сделал круглые глаза: – Но ведь это правда, – и закинул руку на плечо Савады так, что тот аж слегка присел. А все бейсболисты такие сильные? Нет, что важнее, вон Гокудера ревниво посмотрел на обнимающего его Такеши. Наверняка потребует свою порцию дружеских объятий. Вывернуться, срочно вывернуться! Такеши, смеясь, позволил. – Ах, такие хорошие друзья! – восхитилась Нана. – Пожалуйста, позаботьтесь о моём сыне. Савада вздохнул. Мама и её манера проверять всех его новых знакомых на свой лад… Как будто он сам не знал, кто к нему подходит с дурными намерениями. В тот вечер парни помогли им дотащить пакеты, а после остались на ужин по маминому приглашению. Тсуна смотрел, как они нахваливают мамину еду, как смакует её Гокудера, наконец-то ощущающийся на свой возраст… Это ничего такого не значило, если Тсуна стал через раз прихватывать для него домашнюю еду, верно? И Такеши даже не жаловался, что его таким же не кормят, а тоже стал приносить суши из ресторана отца чуть в большем количестве. Откуда только взялись слухи, что за защиту от хулиганов в школе Савада отдаёт этим двоим свои обеды? И выбирает того, кто лучше ему сегодня помог, потому, мол, Ямамото и Гокудера рядом с ним и трутся… А потом грянуло. И хотя лица этой опасной парочки были совершенно обычные, и ругались они между собой как в самый обычный день, что-то внутри Савады предвкушало шоу. В школу приехал какой-то крутой учитель математики (Тсуна скривился – он и этого не любил). Вроде как из Токио по какой-то программе, в которую их захолустную школу неожиданно включили. Директор громко восторгался прибывшим, перечисляя его достижения на весь школьный двор, как тут прозвучало название тех самых курсов, которыми так гордился Незу. Заместитель директора сделал стойку, как какой-то хищник из программы о мире животных. Нет, заговорил-то он вежливо, но Тсуна отчётливо видел предвкушение. И почему встреча двух однокурсников должна стать для кого-то гадостью? – Не помню, чтобы когда-то видел этого человека, – объявил приглашённый учитель, и Савада понял. Лицо директора застыло, его заместитель пытался настаивать, что, может, уважаемый гость просто плохо помнит имя, может, узнает в лицо… – Эти курсы были для особо талантливых студентов, поверьте, я помню имена всех, кого профессор обучал, и со всеми поддерживаю связь, – с ноткой неудовольствия заявил мужчина. Ах, вот оно что… Похоже, мало кто из школьников понял, что это значит, но вот директор некрасиво побагровел. Тсуна ковырнул землю носком обуви. В голове вертелось слово “изящно”. Когда на следующий день случились кадровые перестановки: урок математики с новым учителем прошёл гораздо приятнее, и Тсуна с удивлением осознал, что ему было интересно, а на месте директора вдруг оказался его зам – Савада едва дождался обеда, на котором одновременно был и Гокудера, и Ямамото. – Ваших рук дело? – спросил он негромко, глядя серьёзно и внимательно. Те одновременно кивнули. Тсуна вздохнул. Спрашивать зачем? Так он догадывается, что услышит, и не уверен, что после этого ответа сумеет удержать реакцию. – Вас могут поймать? – Ни в коем случае, Десятый. – Хорошо, – Тсуна вздохнул. У него было странное чувство, будто стоит ему протянуть руку и сказать хоть слово, как эти двое будут рвать его обидчиков на части. Но если попытаться остановить эту переходящую границы любого нормального человека заботу, то Ямамото с Гокудерой сделают вид, будто ничего не поняли. – Не делайте больше глупости. – Не беспокойся, Тсуна! – широко улыбнулся Ямамото. – Я за этим прослежу. «С тебя всё и началось!» – хотел ответить Савада, но решил не ввязываться в очередной безнадёжный спор.