Глава 3. «То, что нужно.».

Она стояла напротив распахнутой двери, никак не решаясь войти внутрь. За пару дней пребывания в штабе разведкорпуса у Киры Осборн сформировался такой «послужной» список, который уже сейчас позволял капитану элитного отряда содрать с нее шкуру прямо на месте. Несмотря на то, что Кира никогда не интересовалась сплетнями, до ее ушей все же дошли весьма противоречивые слухи про капитана Леви. В штабе разведкорпуса только ленивый не судачил на каждом углу о сильнейшем воине человечества: восторженные разведчицы с пламенем в глазах перешептывались о нем между собой, мечтая оказаться в его сильных руках и чистой постели, старшие по званию отмечали его профессионализм и серьезной подход к делу, а члены элитного отряда гордились тем, что капитан сам лично отобрал их из сотни других способных претендентов. Впрочем, помимо тех, кто уважал капитана и искренне восхищался им, находились и те, кто боялся его и ненавидел. Ни для кого не было секретом, что мужчина производил на людей неизгладимое впечатление, при чем не в самом хорошем смысле этого слова. Не только в разведкорпусе, но и за пределами штаба многие были наслышаны о его бестактности и неприкрытой грубости, которой он щедро одаривал тех, кого презирал. Он не боялся ни Короля, ни представителей власти, а его прямые высказывания зачастую унижали и оскорбляли людей. Помимо его скверного характера, масла в огонь подливали слухи о том, что до вступления в разведкорпус капитан Леви жил в Подземном городе и был главарем банды разбойников, а по совместительству и жестоким убийцей. Поначалу Кира с подозрением отнеслась к этим слухам. У молодой девушки все никак не складывалось в голове то, как столь дисциплинированный солдат мог в прошлом быть разбойником и убийцей. Впрочем, отметать этот вариант полностью она тоже не стала. — Дыма без огня не бывает… — так считала она. — Тебе нужно особое приглашение, Осборн? — послышался недовольный голос капитана. Вздрогнув и прикусив от неожиданности щеку изнутри, она, едва сдержав болезненный стон, молча прошла в комнату, игнорируя мерзкий привкус металла во рту. Кабинет капитана был достаточно большим и просторным, широкие окна поражали своей высотой, а толстые стены были окрашены в серый цвет, придавая этому месту некую визуальную отстраненность. В центре кабинета находился небольшой деревянный стол на котором были аккуратно разложены рабочие документы, чуть поодаль стоял средних размеров диван с мягкой черной обивкой, а рядом со столом располагалась невзрачная тумбочка и два стула. С правой стороны стены стоял массивный полупустой шкаф, а с левой стороны виднелись две закрытые двери. — Слишком пусто… — заключила она. — Слишком одиноко… — добавил голос внутри. В этом полупустом и мрачном кабинете было до одури свежо и чисто. Через приоткрытые створки окон в помещение проникал свежий воздух, а предметы в его кабинете сияли от чистоты. Несмотря на то, что Осборн и сама в какой-то степени отличалась брезгливостью и чистоплюйством, чистота в кабинете капитана казалась ей за гранью реальности. — Он что, убирается здесь каждый день? — не веря своим глазам, она едва подавила в себе желание встать на стул и коснуться самой верхней полки шкафа, чтобы проверить все наверняка. — Я уверена… там тоже все чисто… — Так и будешь стоять столбом? — вырывая ее из потока хаотичных мыслей, спокойно спросил капитан Леви. Моргнув, она тут же повернула на него голову и вперила в него растерянный взгляд. Она не знала ни того, зачем он ее позвал, ни того, что хотел от нее этот мужчина. Пожалуй, она бы так и переминалась с ноги на ногу, стоя посреди комнаты, если бы не его немой кивок в сторону стоящего напротив стула. Неуверенно пройдя к столу, она послушно опустилась на предложенное ей место. Взяв в руки нужные документы, он неторопливо протянул бумаги ей. — Раз ты так рвешься отработать несуществующее для тебя наказание, тогда поможешь мне с документами. Здесь данные по нашему запросу по УПМ, — он покрутил перед ее лицом сначала одной стопкой, а затем второй, — а здесь накладная. Тебе нужно сверить данные и внести итоговые цифры в бланк. Все понятно? — Понятно, — кивнув, ответила она, принимая из его рук две толстые стопки. — Отлично. В таком случае, можешь приступать, - взяв другую стопку документов в руки, сухо приказал он. Однако, его слова не были услышаны ею. Ни с того, ни с сего она вдруг уставилась в одну точку, теряясь глубоко в своих мыслях: — И почему он до сих пор ничего не сказал о нарушении субординации? Решил не наказывать меня или ждет более удобного случая? А может… может быть, это и есть то самое наказание? Черт… — прикусив губу, она прикрыла глаза, пытаясь унять подступающую тревогу. — Так, ладно, мне всего лишь нужно помочь ему с документами. Соберись, Кира, не время для размышлений… не время для паники… — Кхм… может быть, ты все-таки приступишь или ты собралась сидеть здесь до утра? — показательно прокашлявшись, безразлично спросил он, вырывая ее из потока ненужных мыслей. Подняв на него задумчивые глаза, она удивленно на него посмотрела, а затем, поняв, что она уже как пару минут зависла с документами в руках, бросила короткое: — Извините, задумалась. Разложив перед собой документы и собравшись с мыслями, Кира принялась сверять данные, периодически что-то подмечая в черновике. Он лишь на несколько секунд задержался на ее губе, рассматривая запекшуюся кровавую корочку, а после опустил глаза вниз, решая незамедлительно приступить к работе. Около трех часов в кабинете капитана стояла звенящая тишина, прерываемая лишь шелестом тонкой бумаги. Кира изредка метала короткие взгляды в сторону капитана, стараясь как следует рассмотреть его. Тонкие черные брови периодически сходились на его переносице, серо-синие глаза щурились, когда в отчетах что-то не сходилось, а черная челка с остро обрезанными концами то и дело настырно лезла ему в глаза. Он был невысокого роста, разве что на сантиметра два — три выше нее, его спина не была большой или широкой, а по его аккуратным, длинным пальцам нельзя было сказать, что именно этими руками он так яростно кромсает титанов. Бледная кожа была подобна мрамору, а черты его лица казались неестественно острыми. — Совсем не такой, каким я его себе представляла, — думала она, едва заметно прикусывая нижнюю губу. Когда она первый раз услышала о сильнейшем воине человечества, она подумала, что это был наверняка высокий, крепкий и статный мужчина. Ее воображение приписывало ему волевой подбородок, высокий лоб и большие глубокие глаза. На самом же деле, сильнейший воин человечества больше походил на юного, еще зеленого парня, чем на взрослого, зрелого мужчину. Глядя на него, она даже представить не могла, сколько лет ему было на самом деле. - Молодо… он выглядит слишком молодо для капитана… Сам же капитан Леви слепым не был и прекрасно видел, как Осборн без зазрения совести пялилась на него. Только вот, вместо того, чтобы осадить девчонку и поставить ее на место, он сам изредка поглядывал на нее, стараясь не пересекаться с ней взглядом. Сама Кира не могла похвастаться высоким ростом. Она была неплохо слажена, но до идеального солдата ей было далеко. Желтые глаза при вечернем освещении больше походили на волчьи, золотистые волосы были заплетены в небрежную, замысловатую косу, а синяки под ее глазами говорили об ее усталости. — Она мало спала прошлой ночью, — сразу понял он. — Значит, она не соврала, когда сказала, что плохо спит без этого своего трявяного сбора. Оторвав от нее взгляд, он продолжил работать, а спустя десять минут его отвлек глухой стук и облегченный выдох молодой девушки. — Я закончила, — устремив на него глаза и отложив бумаги в сторону, спокойно сказала она. — Мне нужно Вам еще с чем-то помочь? — Нет, этого достаточно. — Тогда… я могу идти? — Иди, — откинувшись на спинку стула, бесстрастно ответил он. Поднявшись и отдав капитану честь, как следует примерному солдату, она направилась к выходу из кабинета, ощущая на своей спине прожигающий взгляд серо-синих глаз.

***

Пробираясь бесшумно по темным коридорам, она держала путь в солдатскую столовую, чтобы заварить себе успокаивающий сбор трав. Пролежав три часа в жесткой кровати, Кира решила оставить пустые попытки погрузиться в царство Морфея. Сон, как назло, никак не шел, а все ее мысли заполнял нелюдимый капитан Леви. С самого начала Осборн была уверена, что стоит ей лишь перешагнуть порог его кабинета, как он тут же спустит на нее всех собак в наказание за ее поведение. Только вот, капитан в разговоре с ней не то, что не накричал на нее, он даже не изменил привычную тональность своего голоса. — Либо то, что про него говорили — брехня собачья, либо он из тех, кто считает, что месть — это блюдо, которое подают холодным, — продолжая бесшумно двигаться дальше, рассуждала про себя она. - Не понимаю… ничего не понимаю… Вынырнув из-за угла, она было сделала шаг вперед, как вдруг услышала в конце коридора голоса дежурных. Она даже не успела ничего понять, как внезапно дверь позади нее распахнулась, а саму девушку беспардонно затянули внутрь темного помещения, прикрывая ее рот шершавой ладонью. Вздрогнув, она резко развернулась к неизвестному лицом в попытке его разглядеть. Только вот, в этой непроглядной тьме было невозможно что-то увидеть. Он ожидал услышать ее крики, готовился к тому, что она окажет сопротивление или даже попытается удрать… Он ожидал всего, что угодно, но только не того, что его снова начнут обнюхивать, как собаку перед случкой. — Это ты… — уловив уже знакомый аромат, облегченно выпалила она, по-хозяйски упираясь своим лбом в его ключицу. — У нас уже становится традицией встречаться поздней ночью в темных комнатушках, не находишь? — усмехнувшись, шепотом спросила она. Ответом ей была тишина. — Снова играем в молчанку? - с ноткой недовольства спросила она. - Ладно, все же, если бы не ты, я бы точно попалась на глаза дежурным… — немного подумав, добавила она. — А я ведь уже дважды твой должн… Договорить она не успела. Ей пришлось оборваться на полуслове, когда за дверью послышались приближающиеся шаги. Вжавшись от страха в мужчину еще сильнее, она крепко вцепилась в его рубашку, пытаясь дышать как можно тише. Он же, как ни в чем не бывало, продолжал спокойно стоять на месте, опустив руки по швам. - Хочет казаться смелой, а на деле такая трусиха… - подумал он, очерчивая взглядом ее силуэт. Там, откуда он был родом, темные переулки были на каждом шагу. Его глаза уже давно адаптировались к подобной обстановке, поэтому даже сейчас он без труда мог разглядеть черты ее лица. Он видел, как судорожно метались из стороны в сторону белки ее уставших глаз, чувствовал, как были напряжены все ее мышцы и как билось в груди вольной птицей ее сердце. По прошествии пары минут, когда голоса и шаги за дверью утихли, она позволила себе расслабиться и сделать пару шагов назад, освобождая мужчину из своеобразного плена. — Прости, не следовало мне так в тебя вжиматься. В таких ситуациях я забываю, что такое личное пространство, - пустив тихий смешок, призналась она. - Спасибо тебе и… я все-таки надеюсь, что мы еще когда-нибудь увидимся при других обстоятельствах. Развернувшись и сделав один шаг по направлению к двери, она вдруг почувствовала, как ее кисть аккуратно обвило кольцо из тонких пальцев. Обернувшись через плечо, она сощурилась и изо всех сил попыталась рассмотреть хотя бы его силуэт, но ничего не выходило. — Ты чего-то хочешь? Он кивнул, а затем мысленно дал себе затрещину, понимая, что она ни черта не видит. — Знаешь, если ты так и будешь молчать, то общаться будет немного проблематично, не находишь? — пустив тихий смешок, заметила она. — Ты бы хоть знаки какие-то подавал чтоли… ну не знаю … — задумавшись, она на пару минут замолчала, а после с победной улыбкой произнесла: — Давай, если твой ответ будет означить «Да», то ты постучишь по любой поверхности два раза, а если «Нет», то три. Идет? Ситуация была идиотской, а ее идея, мягко говоря, дерьмовой, но отчего-то он тут же осторожно коснулся ее предплечья дважды. — О, уже прогресс, — довольно улыбнувшись, протянула она. — Ты ведь хочешь, чтобы я осталась? И в подтверждение ее слов, его указательный палец коснулся ее бархатной кожи дважды. — Ну, хорошо… Кивнув, она медленно прошла вглубь комнаты. Найдя наощупь что-то, что больше по своей форме напоминало ей обычный стол, она уселась на него сверху. Через несколько секунд послышались неторопливые шаги, а после она поняла, что он встал рядом с ней. — Честно говоря, я не совсем понимаю, почему ты скрываешь свою личность, но раз ты дважды меня спас, я приму правила твоей игры. К тому же, желай ты мне зла, давно бы сдал меня с потрохами капитану Леви, ни о чем не жалея… — нервно болтая ногой, быстро проговорила она. — Я так полагаю, что ты из разведчиков? Тут же послышались два коротких стука по поверхности стола. — Значит, ты наверняка видел сегодня мой бой с капитаном элитного отряда… Он снова постучал дважды. — Я была очень плоха… — печально усмехнувшись, как на духу выпалила она. - Это было очень плохо… Стоило этим словам слететь с ее уст, как тонкие брови тут же сошлись на его переносице. У Осборн и правда не было впечатляющей формы и сокрушительной физической силы, но ее ловкость и реакция были достойны похвалы. К тому же, девчонка достаточно неплохо чувствовала противника, а ее рефлексам могли позавидовать даже бывалые вояки. За все время его службы в разведкорпусе ни один солдат не смог продержаться с ним в спарринге дольше четырех минут, а она «вальсировала» с ним порядка десяти. Желая выразить свое несогласие, он отчетливо постучал по столу три раза. — Не согласен? — она криво улыбнулась, закидывая ногу на ногу. — Знаешь, природа не наделила меня грубой физической силой и я это прекрасно понимаю. В боях я могу вылезти лишь за счет смекалки, хитрости и скорости. Что же касается боя с капитаном… я уверена, что если бы мы дрались при других обстоятельствах, то я бы проиграла ему в считанные секунды. Я не видела его в деле, но я более чем уверена, что дрался он даже не вполсилы. Я не знаю, как это объяснить, просто… просто я чувствую это. Капитан тут же кивнул сам себе. Он и вправду никогда не выкладывался в спаррингах на все сто процентов, а если бы они с Кирой схлестнулись в бою при других обстоятельствах, то у нее не было бы и шанса, чтобы выйти из схватки живой. Впрочем, Кира была далеко не так плоха, как она думала на самом деле. Осторожно положив шершавую ладонь на ее прохладную кисть, он слегка сжал ее, как в знак поддержки. В этом жесте не было ничего пошлого, ничего интимного или даже дружеского. Скорее, так он выражал свое несогласие, некую поддержку и своеобразно извинялся перед ней за разбитую губу. И пусть она никогда не узнает, с кем ей пришлось побывать в этой темной комнате… и пусть она никогда не узнает, какой смысл он вложил в этот казалось бы бессмысленный жест, но он все же счел это действие правильным. — Спасибо… — тихо прошептала она. — Мой проигрыш — это лишь доказательство того, что мне нужно больше тренироваться. Конечно, с ним я никогда сравниться не смогу, но хоть усовершенствую свои навыки. На это ее высказывание он лишь понимающе кивнул. - Толковая, однако, девчонка оказалась. Не ожидал… — У вас, кстати, очень уютно в штабе, — решая перевести тему разговора, вдруг сказала она. — Я знаю, что многие из вас не жалуют представителей военной полиции, так уж сложилось, но не все из нас плохие ребята. На самом деле, причин, чтобы вступить в военную полицию, может быть очень много и все они разные. Конечно, большинство солдат пошли на службу ради престижа и власти, но далеко не все гонятся за этим. — Может… может быть, Эрвин был все-таки прав и в военной полиции все таки есть неплохие люди? — заслушав ее речь, вдруг задумался он. — Тц, бред какой-то. Если ей не нужны были власть и деньги, тогда зачем она пошла в военную полицию? Почему не пошла в гарнизон или разведку? Мысли роем кружились у него в голове, а он судорожно пытался найти ответы на свои вопросы. Давно устоявшиеся устои не давали ему понять истины: не все в этом мире так очевидно и просто. — Зачем? Зачем же ты пошла в военную полицию? Не придумав ничего лучше, он громко ударил по столу один раз. — Ой! — дернувшись от неожиданности, вполголоса взвизгнула она. — Ты… ты хочешь что-то спросить или… Он тут же постучал по столу дважды, не давая ей закончить. — Тебе, наверное, интересно узнать, почему я выбрала военную полицию? — словно прочитав его мысли, спросила она, а в подтверждение своих слов услышала два глухих стука. Рвано выдохнув, она неуютно заерзала по столу. С одной стороны, как бы странно это не звучало, но незнакомцу перед собой ей было куда проще рассказать о своей жизни, нежели своим друзьям и сослуживцам. С другой стороны, она понятия не имела, кто перед ней стоял и с какой целью этот человек интересовался ей и ее жизнью. Впрочем, ее душевные терзания не длились долго. Спустя минут пять, когда он уж было решил покинуть помещение, она неожиданно заговорила: — Мы жили на окраине Троста в небольшом, но уютном домике. Мать работала на торговца, стоя за его торговой лавкой, а отец был не очень известным, но неплохим врачом. У нас была крепкая и дружная семья ровно до тех пор, пока мать не убили поздним вечером, когда она возвращалась с работы домой. Солдаты военной полиции не смогли найти убийцу, а отец начал топить свое горе в алкоголе. Мне было всего одиннадцать лет, но я уже тогда твердо решила, что приложу все усилия, чтобы попасть в военную полицию. Мне… мне хотелось что-то изменить в их прогнившей системе… На пару секунд замолчав, она быстро перевела дыхание, собралась с мыслями и продолжила дальше: — Отец практически перестал принимать пациентов, а оставшиеся деньги спускал на алкоголь. Позже в нашем доме стали появляться неизвестные мне женщины и мужчины. Мне проходилось часто прятаться в шкафу или сбегать из дома, чтобы не пересекаться с отцовскими «друзьями». В один из таких вечеров я снова убежала из дома, а к утру я вернулась на пепелище. Отец и его компания в пьяном угаре устроили пожар и сгорели заживо. Знаешь… а я ведь до сих пор помню, как пахнут обгоревшие человеческие останки… — завороженно прошептала она, а затем резко мотнула головой, словно скидывая с себя это наваждение. — Мне тогда было четырнадцать лет и то ли из жалости, то ли из сострадания, но меня все таки приняли в кадетское училище, несмотря на то, что по возрасту в кадеты я уже не проходила. Проучившись три года, я вошла в десятку лучших и ушла служить в военную полицию. Не подумай, что я была лучшей среди лучших… Я вошла в десятку лишь из-за своей смекалки, выносливости и ловкости. Благодаря своему телосложению и небольшому росту я неплохо маневрирую, а из своего выпуска на экзамене по УПМ я набрала наивысший балл. Что касается силовых направлений, так они у меня всегда страдали. Только прослужив в военной полиции четыре года, я более менее выровняла этот показатель. Правда, мне до сих пор до многих далеко, — пожав плечами, призналась она. Он всегда презирал представителей военной полиции. Он считал их высокомерными, заносчивыми и горделивыми, а ведь сейчас перед ним сидел живой пример совершенно другой, противоположной им личности. К тому же, ее жизнь была не столь радостной и беспечной, как казалось на первый взгляд. Он не мог сказать ей ни слова, не мог дать ей понять, кто стоял перед ней. Тем более, он понятия не имел, как в таких ситуациях принято поддерживать людей. А, собственно, нуждалась ли она в поддержке? Ее тон не был болезненным или жалостливым. Она говорила об этом так легко и просто, словно они обсуждали погоду за окном, а не то, что ей пришлось пережить в прошлом. Ни капли сожаления, ни грамма намека на жалость. — История не очень хорошая, да и рассказчик из меня так себе… но чем богаты, тому и рады, — пустив нервный смешок, сказала она, нарушая гробовую тишину. Слегка сжав ее кисть еще раз, он сделал пару шагов назад, давая ей больше свободного пространства. — Что-то я совсем заболталась, извини, — неправильно растолковав его действие, натянуто проговорила она. — Ты, наверное, рассчитывал на более короткий ответ, но меня что-то понесло. И все же, я была рада с тобой посидеть и… спасибо. Думаю, это именно то, что мне было нужно. Спрыгнув с небольшого стола, который тут же отозвался противным скрипом, она молча прошла к двери и быстро выскользнула в коридор, оставляя его одного наедине со своими мыслями.