Часть 1

      — Я согласна, — кажется, именно после этих слов всё пошла наперекосяк. В двадцать один (то есть, через три года после победы над Бражником-Мотыльком-Монархом) Маринетт сказала "да" человеку, которого любила всем сердцем с четырнадцати (да что уж там, с тринадцати) лет. Свадьба, работа, учёба, геройский долг — совместить это всё вместе было до невозможного сложно. Усталость, появившаяся после последних свадебных приготовлений сменилась усталостью от обустройства новой квартиры, в которой новоиспечённая чета Агрест должна была начать жить через пару дней.       Как говорила Алья Сезар: "Чтобы проверить искренность чувств, нужно всего-то передвинуть пару диванов и вместе выбрать цвет обоев в комнату". Их чувства проверку прошли. Идиллия длилась долго. Непозволительно долго. Адриан, привыкший во всём слушаться отца, с женой не ругался, даже если та приходила домой слишком поздно, или вовсе дома не ночевала. Возможно, потому что сам был таким же, а Мари просто не могла найти в себе силы поинтересоваться, где он был.       Потом появились Эмма и Льюис. Маринетт работала из дома, Адриан старался приезжать из офиса как можно раньше (насколько это было возможно со стороны его геройской личности), и всё, кажется, снова было хорошо. Общественность паниковала из-за пропажи героини Парижа, пока Леди Баг изредка виделась со своим напарником на крыше по соседству с их квартирой. Это было опасно (возможно, даже слишком), но оставить Кота Нуара одного она попросту не могла — приходилось подстраиваться. Правда, после новости о том, что на свет скоро появится не один ребёнок, а двое, вылазки полностью прекратились. Адриан почему-то стал задерживаться на работе дольше положенного, хотя по выходным и уделял всё внимание жене и только что появившимся на свет маленьким детям.       Спустя ещё четыре года появился Хьюго. И всё снова было почти идеально. Кроме того факта, что Маринетт была практически на сто процентов уверена, что забеременела не от мужа, а от напарника. Сколько бы Тикки ни уверяла её, что такое в принципе невозможно, после рождения младшего сына Маринетт-в-прошлом-Дюпен-Чен Леди Баг стала появляться на улицах города непозволительно редко и только если не замечала поблизости Кота Нуара. Хьюго был слишком похож на Кота Нуара, в то время как Льюис и Эмма были целиком и полностью маленькими копиями Агреста. И даже если волосы младшего сына отливали синевой, в его изумрудно-зелёных глазах иногда проскальзывало едва уловимое, но такое родное выражение, что сомнений не возникало. Даже если Маринетт никогда не изменяла мужу. Даже если напарника в последний раз она видела задолго до новости о второй беременности, а День Взятия Бастилии они абсолютно точно отмечали с Адрианом вдвоём.       Время неумолимо бежало вперёд. И если дела Агрестов в плане бизнеса с каждым днём шли в гору благодаря таланту главного дизайнера и её мужа, грамотно руководившего всей компанией, внутри семьи всё оставалось вовсе не так радужно, как хотелось. Иногда Маринетт казалось, что единственным, что удерживает её мужа от того, чтобы уйти от неё к неизвестной девушке (а девушка была, Мари ни на секунду в этом не сомневалась), были дети. Эмма, Льюис и Хьюго. Всё, как она мечтала двадцать лет назад.       В свои неполные тридцать четыре года жена Адриана Агреста добилась всего, о чём только могла когда-либо мечтать. Она и правда стала известным во всём мире дизайнером. Она и правда работала в компании Агрестов — да что уж там, она, считай, руководила этой компанией. Она и правда была замужем за любовью всей своей жизни. И правда имела троих детей. А, ну и ещё в обличии супергероини вошла в список самых успешных людей в мире по мнению журнала Forbes. Ей было, чем гордиться. Оставалось одно "но". Адриан её не любил. ***       — Мам, а мы поедем куда-нибудь на Рождество? — Хьюго в свои семь лет был невероятно восприимчив к чужим эмоциям и прекрасно понимал, когда родители грустили или ссорились. Особенно чётко он различал оттенки настроения Маринетт. Почти как Кот Нуар. Женщина сглотнула горечь, появившуюся при упоминании этого имени и кивнула.       — Я попытаюсь уговорить отца свозить нас в его старый загородный дом. Я слышала, там очень много потайных ходов, — она доверительно садится на колени рядом с кроватью сына, готовая рассказать ему хоть тысячу сказок о забытом особняке, лишь бы он заснул до прихода отца и не слышал холода, сквозившего в их разговорах и чётко различимого во взглядах, направленных друг на друга.       — Передай, пожалуйста, папе, что я его очень сильно люблю, — шепчет Хьюго, прежде чем заснуть. Маринетт улыбается уголками губ и невесомо целует его в лоб, бесшумно выходя из комнаты и прикрывая дверь в комнату сына. Эмма и Льюис легли спать полчаса назад. Она снова одна.       В десять часов вечера в декабре уже темно. Каждая улочка Парижа украшена к Рождеству, в торговых центрах всё чаще и чаще можно встретить людей, разгуливающих в забавных красных колпаках (наверняка дань уважения Пер-Ноэлю ), а окна некоторых квартир приветливо подмигивают огоньками-гирляндами случайным прохожим. Но всё равно темно. Множество фонариков никогда не сможет развеять мрак, наступающий на город в преддверии рождественских праздников.       Маринетт в последний раз тяжело вздыхает и садится за стол. Зима ещё даже не закончилась, а она уже должна работать над коллекцией весна-лето, потому что времени катастрофически не хватает. По опыту, начинать рисование эскизов нужно ещё до демонстрации коллекции на осень-зиму. Ближе к двенадцати часам слышится звук открывания двери. Адриан как всегда осторожен, двигается бесшумно, как кот, хотя прекрасно догадывается, что жена ждёт его в спальне и даже не думает о том, чтобы лечь спать до его прихода.       — Твоя секретарша сказала, что ты ушёл с работы в девять, — устало улыбается Мари, совсем не готовая к серьёзному разговору, но слишком уставшая от недосказанности между ними. — Сейчас без десяти двенадцать. От главного офиса до нашей квартиры пешком медленным шагом максимум сорок минут, да и то если останавливаться у каждой витрины и посчитать всей голубей по пути.       — Возможно, я кое-куда зашёл перед тем, как вернуться домой, — Адриан поцеловал девушку в лоб, медленно стягивая с плеч рубашку. Она заметила капельку пота, стекающую по виску и вздохнула. — Эмма и Льюис спят?       — Уже давно. Хьюго просил передать, что любит тебя, — укоризненный взгляд, всегда означающий одно и то же. Он уделяет недостаточно внимания детям, приходя домой так поздно. — И спрашивал, сможем ли мы уехать на рождественские каникулы загород.       — Ты имеешь в виду один из этих жутких семейных особняков, которыми теперь владеет мой отец? В Англию? — Адриан скривился. Никто не должен был знать, что ему прекрасно известно о карьере злодея Габриэля Агреста, даже сам Габриэль Агрест. И, тем более, жена, не имеющая к его супергеройской деятельности никакого отношения и последние годы явно страдающая из-за вечных опозданий мужа. Иногда Адриану казалось, что она всё ещё с ним только из-за детей, ведь в одном он был уверен точно — Маринетт давно его разлюбила.       — А ещё лучше с твоим отцом в комплекте. Детям, знаешь ли, иногда полезно видеться с родственниками не только со стороны матери, — не говорить же ему, что посетить Габриэля нужно не только из-за того, что дети давно его не видели, но и из-за несостоявшейся карьеры суперзлодея? Она вымученно улыбнулась и, поцеловав озадаченного мужа в щёку, быстро удалилась в ванную, сделав вид, что не заметила, как дверь в комнату близнецов незаметно закрылась за её спиной. ***        — Дедушка! — Хьюго вбежал в огромный дом первым. В руках он держал огромного плюшевого чёрного кота (иронично подаренного ему Адрианом на шестой день рождения), в то время как Льюис на правах старшего нёс не только свою сумку, но и вещи младшего брата. Габриэль, в компании Адриана мрачный и холодный, при виде внуков мгновенно расцветал. Улыбаться он научился совсем недавно, наверное, одиннадцать лет назад он улыбнулся такой доброй и искренней улыбкой в первый раз — когда новорождённая Эмма показала ему язык, а Льюис схватил на мизинец и отказывался отпускать, пока не пришла Маринетт.       Особняк, со стороны выглядящий мрачно и совсем неприветливо, внутри за те пару недель, что Габриэль провёл здесь один (прислуга и наёмные рабочие не считаются) за подготовкой к приезду внуков, совершенно преобразился. Пока Адриан с удивлением оглядывался по сторонам, его жена уже поцеловала свекра в щёку и с Эммой, обожающей внутреннее убранство старинных домов, побежала выбирать комнаты, оставив все вещи на отца семейства. Льюис переглянулся с Хьюго, обнимающим теперь не только кота, но и дедушку, предусмотрительно подхватившего младшего внука на руки, и едва заметно кивнул брату. Отцу нужно поговорить с дедушкой наедине любой ценой.       — Привет, деда. Пап, ты не торопись, мы с Хьюго пока выберем комнаты, можно? — Младший Агрест согласно закивал, хватая брата за руку и закидывая на плечо свой рюкзак, заполненный жизненно необходимыми ребёнку его возраста мелочами, вроде огромного кейса с цветными карандашами или маркерами и раскраски с машинами.       — Конечно. Не заблудитесь только, если что, в каждой спальной комнате в тумбочке можно посмотреть план дома, — Габриэль снисходительно кивнул внуками и посмотрел на родного сына, что изо всех сил старался не смотреть отцу в глаза. С момента победы над Бражником они ни разу не поговорили спокойно или наедине. Сначала рядом всегда была Леди Баг, потом Маринетт или дети. Адриан вздохнул и покрепче вцепился в ручку огромного чемодана, совсем не ощущая тяжести не менее увесистой сумки на плече. ***       — Вы с папой разводитесь? — Напрямую спросила Эмма, крепче сжав мамину руку. Они отошли от холла на недостаточное расстояние, чтобы о таком можно было говорить громко. Маринетт вздохнула. Иногда она удивлялась проницательности своих детей, не понимая, в кого они, но, притрагиваясь к серёжкам и вспоминая свою карьеру Леди Баг, сразу сопоставляла одно с другим.       — Нет, букашечка, конечно нет, — вздохнула Мари, поджав губы. Как ни странно, вариант развода был единственным, который она не рассматривала даже гипотетически. — Папа очень сильно занят в компании, вот и всё. Поэтому и задерживается допоздна, это нормально.       Эмма понимающе кивнула, мысленно одёргивая себя от желания рассказать, что слышала их вчерашний диалог. Но сейчас всё её внимание занимали длинные гобелены и старинные картины-портреты, развешенные по стенам всего особняка. Рождественские гирлянды смотрелись здесь совсем не к месту, да и сама атмосфера праздника, возникшая в столь мрачном месте благодаря едва уловимому аромату ёлки (ну и немного имбирных пряников) и современным гирляндам, да шарикам, казалась совсем неправильной и попросту неподходящей такому месту, как это.       — Всё не очень просто, — тихо продолжила Маринетт, на секунду сникнув, но сразу же улыбнувшись. — Кто знает, может по вечерам он становится героем, надевает маску и помогает жителям Парижа, попавшим в беду, а в новостях об этом не пишут.       — Кот Нуар попадает в СМИ как минимум раз в три дня, — улыбнулась девочка, прекрасно зная правду. Только вот как рассказать об этом матери, не верящей в то, что национальным героем и её напарником (Эмма была слишком умна для одиннадцати лет) является её муж, она даже не представляла. — Расскажешь что-нибудь об этом замке?       В двадцать четыре года (то есть примерно десять лет назад) Маринетт узнала, что она неплохо умеет сочинять сказки. Наверное, сказался многолетний опыт в придумывании отмазок от прогулов в школе и опозданий, а может она просто раньше этого не замечала. Да и опыт героини тоже сказался на её рассказах, потому что никто, кроме мамы (по единогласному мнению всех троих детей Агрест), так красочно описывать бои не умел. Кроме, разве что, отца, впрочем, не умеющего закрутить и распутать сюжет так же лихо, как Мари, то и дело рассказывающая детям о том, что даже в самой безвыходной, казалось бы ситуации, проблему может решить простая вилка. Или, к примеру, шлем. Правда, носить вилки с собой в школу она почему-то запрещала, оправдывая это тем, что решение часто приходит спонтанно (к тому же вилку можно взять в столовой), да и лишнюю тяжесть взваливать на себя не нужно, а шлема дома просто не нашлось. К тому же, это будет совсем не так интересно — носить решение всех проблем в кармане. Льюис с этим утверждением был в корне не согласен, но недовольства не высказывал.       Довольно часто в сказках мелькали детали, ясно показывающие причастность Маринетт к Леди Баг — например, иногда в последний момент злодей совершал какую-нибудь глупость, благодаря которой герои каждый раз выходили сухими из воды, или лучшая подруга какого-то персонажа чуть не раскрывала его тайную личность... Когда в сказках мелькали такие подробности, дети хитро переглядывались между собой, изредка с надеждой косясь на отца, внимательно слушающего, но, кажется, не обращавшего никакого внимания на такие очевидные совпадения.       — Когда-то давно здесь жила семья, владеющая небывалой силой, — задумчиво начала Маринетт, проводя кончиками пальцев свободной руки по золочёной раме одного из фамильных портретов и вчитываясь в имя, выведенное осторожной кистью неизвестного художника-портретиста в уголке: "Луиза Грэм-де-Ванили". — Они разбогатели на выращивании ванили, семена которой нашли у себя в саду рядом с ещё одним необычным артефактом.       — Это была шкатулка? — Каждый раз, когда мама упоминала в своих рассказах шкатулку, Эмма горела энтузиазмом найти её. Даже если они путешествовали по Тибету или гостили в старой квартире над пекарней, где Том и Сабина Дюпен-Чен всегда встречали их свежей выпечкой и искренними улыбками.       — Какая ты у меня сообразительная, — рассмеялась девушка. — И в этой шкатулке хранились...       — Украшения, даровавшие необычайную силу, — с придыханием закончила Эмма, активно кивая и то и дело оглядываясь по сторонам. Найти шкатулку талисманов стало её заветной мечтой ещё пять лет назад, когда она впервые услышала о ней от тёти Альи, показывающей ей одну из старых записей в ЛедиБлоге. Много лет назад Хранительницей стала Леди Баг, а когда Эмма с Льюисом наконец осознали, куда их мама иногда пропадала под предлогом похода в магазин или встречи с друзьями, стало очевидно, что всё это время они жили и живут с девушкой, знающей где сейчас находятся талисманы. С тех пор они вдвоём, а позже и втроём не один раз обыскали всю квартиру и старую комнату матери, но так ничего и не нашли. Их мама очень хорошо умела играть в прятки .       — Но никакого счастья они не принесли, одну только боль, ведь один из талисманов, а именно тот, которым семья пользовалась больше всех был неисправен. С тех пор шкатулку заточили в одном из тысячи тайных ходов этого поместья и, говорят, её до сих пор никто не нашёл, — они остановились перед дверьми, ведущими в одну из спален, и Мари осторожно открыла дверь.       Эмма влетела в спальню маленьким торнадо, с разбега плюхаясь на кровать. Здесь они с Льюисом спали в их прошлый визит к дедушке, и девочка была безумно рада снова оказаться именно здесь. Стены в этой комнате были расписаны причудливыми узорами, двухъярусная кровать (поставленная здесь специально для них) была в несколько раз больше, чем дома, но главным достоинством этого места, конечно, было огромное окно с балконом. Не застеклённым, а самым настоящим. Правда, принадлежал этот балкон не только им, ведь выход на него был и у других спален, но сам факт того, что какая-то часть этого великолепия принадлежала только ей и Льюису вызывал самый настоящий восторг.       — А я смогу её найти? — В который раз она спрашивает об этом? Не сосчитать. Но Маринетт всегда послушно кивает и улыбается дочери мягкой улыбкой.       — Всему своё время. Но, может, если вы с Льюисом будете внимательны, особняк раскроет свои тайны так же просто, как распахнул перед нами двери, приглашая внутрь, — она таинственно улыбнулась, незаметно дотрагиваясь до ушей и проверяя сохранность сережек. Как бы сильно она ни хотела отречься от них, сил каждый раз не хватало, а сама мысль о том, что ей придётся расстаться с Тикки, пугала так же сильно, как и возможность того, что Габриэль Агрест найдёт шкатулку с камнями чудес, спрятанную прямо у него под носом.       Маринетт всегда знала, кому отдаст свой талисман после того, как поймёт, что готова расстаться с Тикки и со своим прошлым. Эмма с самого детства была слишком похожа на Леди Баг, чтобы Мари могла думать о том, чтобы отдать свои серьги кому-то другому. Несмотря на врождённую неуклюжесть, присущую в той или иной степени всем детям семьи Агрест-Дюпен-Чен, каждый ребёнок был по-своему уникален. Хьюго очень тонко чувствовал чужие эмоции и чётко различал плохих людей и хороших — когда в свои двадцать пять лет Мари узнала о второй беременности, думала передать шкатулку талисманов именно младшему сыну, но сейчас была уверена, что Хьюго достанется талисман Мотылька. Отдавать его кому-либо другому она бы не рискнула. Льюис оказался на удивление самым спокойным и рассудительным ребёнком. Если Эмма не захочет становиться Леди Баг, и станет Хранительницей (почему-то теперь Маринетт не сомневалась, что доверит шкатулку именно ей), талисман достанется Льюису. Леди Баг не знала, кому доверит Кольцо Кот Нуар, потому что сама пыталась избежать любых встреч с ним, но почему-то знала, что он сделает правильный выбор.       Но пока было слишком рано. Близнецам едва исполнилось одиннадцать, Хьюго было всего лишь семь. Думать о передачи талисманов пока что было даже просто глупо, поэтому пока оставалось лишь прятать шкатулку талисманов в безопасном месте и надеяться на то, что Габриэль не будет искать её в собственном особняке. ***       — Сын, нам нужно поговорить. Почему ты меня избегаешь? — Дети отошли на достаточное расстояние. Габриэль попытался сделать шаг навстречу Адриану, но тот сразу отошёл на шаг назад, к дверям.       — С чего ты это взял? — Холод его слов резал не хуже ножа. — Я всего лишь пытаюсь быть таким же, каким был ты.       Ответить было нечего. Ветер за окнами протяжными стонами взывал о помощи. Зима вступала в свои права, началась метель. Снег в Англии, хоть и не был редким явлением, каждый раз вызывал какой-то детский восторг после привычных ливней в Париже, вот и сейчас Адриан на секунду замер, разглядывая крупные хлопья снега, медленно опускающиеся на землю. А может чудо всё-таки случится..? Но наваждение пропало так же быстро, как и появилось.       — Я был хреновым отцом, возможно, даже самым худшим, но я пытаюсь стать лучше, — тихо возразил Габриэль, опустив взгляд в пол и сжав губы так, как умеет только он. В прошлом, когда он ещё был руководителем фешн-дома, сотрудники вздрагивали каждый раз, как видели подобное выражение лица, но Адриан уже много лет не обращал на это никакого внимания. Он ничего не ответил и медленно поднялся по лестнице, оставив чемодан и сумку у порога. Двое охранников, до этого молча притаившихся в коридоре, наконец вышли в холл и забрали вещи, медленно поднимаясь вслед за сыном Габриэля Агреста. За человеком, пытающимся отличаться от родного отца, но слишком сильно на него похожим. ***       Вечером в комнате близнецов собралось целое собрание. Пока взрослые сидели в одном из огромных залов поместья и пили чай. дети скучным разговорам и хорошим манерам предпочли компанию друг друга. Хьюго как раз доставал цветные ручки, чтобы расположиться с блокнотом на полу, когда Эмма решительно задвинула шторы и закрыла дверь на ключ. Все плюшевые игрушки были отвёрнуты мордами к стенам, а из света остался только тусклый ночник. Льюис, хмыкнув, отложил книгу и приготовился слушать очередную безумную идею сестры.       — Мне кажется, отворачивать Кота Нуара было необязательно, — осторожно попробовал возразить Хьюго, но был остановлен строгим взглядом старшей сестры.       — Объявляю срочное заседание по одному невероятно важному вопросу открытым! — Торжественно объявила девочка, включив электрическую лампочку в старинной светильнике вместо настоящей. Зажигать реальные свечи Маринетт своим детям запретила довольно-таки давно. Примерно после первых двух ожогов, полученных в результате не очень удачных попыток зажечь праздничную свечу на Сочельник. — Есть версии, почему мы здесь собрались?       — Нужно незаметно выкрасть печенье с кухни до того как папа решит попытаться украсить его сам? — Предположил Хьюго, по порядку вспоминая, по поводу чего они собирались в прошлые разы. — Или стащить у мамы рабочий компьютер с безлимитным доступом в интернет? О, а может уговорить дедушку съездить в город на рождественскую ярмарку?       — Мне нравятся твои идеи, месье Кетчуп, но нет, — абсолютно серьёзно кивнула Эмма, оборачиваясь к Льюису. — Месье Грибной, есть предположения?       — Нет, мадемуазель Майонез, никак нет, — мальчик вытянулся по струнке, пряча ухмылку за блеском голубых глаз. — Разве что мы собрались отключить папе телефон, чтобы он не смог работать в Рождество, как в прошлом году.       Идею с кличками по названиям соусов они подглядели у дяди Нино, когда того попросили немного рассказать про то, как он помогал сражаться супер героям, потому что дети поняли сразу — Алья с мужем знают о Леди Баг и Коте Нуаре намного больше, чем хотят показать. К тому же Шанталь (которая, к слову, была старше близнецов аж на целый год) каждый раз хитро улыбалась, когда её спрашивали не знает ли она чего-то о происходившем в Париже двадцать лет назад. Она знала — Эмма была в этом уверена.       — Хорошая идея, но нет, — девочка таинственно понизила голос. — Все мы заметили, что в последнее время папа очень поздно возвращается домой, и мама из-за этого грустит. Очевидно, одно.       Эмма выдержала загадочную паузу, наслаждаясь заинтересованным взглядом Хьюго и насмешливым Льюиса. Чрезмерная активность, возможно, была её слабой чертой, но навыки управления явно были приобретены от матери или дедушки Габриэля. И она ими гордилась.       — Что очевидно? — Поторопил её Хьюго, готовый пойти на что угодно, лишь бы мама не грустила.       — Они поссорились, — уверенно заключила Эмма, потирая ладони от холода. А может и от предвкушения перед предстоящей миссией. — А это значит, что нам нужно...       — Их помирить, — в один голос закончили Льюис и Хьюго, восхищённо глядя на сестру.       — Именно! А как мы это сделаем? — Она обвела всех вопросительным взглядом, впрочем, не давая даже возможности ответить на вопрос. Видимо, риторический вопрос. — К счастью, за два часа в поезде я успела составить план, как их свести. Сегодня приедет Шанталь с тётей Альей и Нино. Если я не ошибаюсь, прямо сейчас они уже на пути сюда. Так как Шанталь наверняка будет со мной, а Льюиса поселят с Хьюго, мы с лёгкостью сможем встречаться в этой комнате, а потому основной план очень простой. Слушайте внимательно и ничего не пропустите. У каждого своя роль.       Следующий час прошёл в бурном обсуждении всех косяков и недоработок идеального плана. Планировать абсолютно всё Эмма, по-видимому, тоже научилась у Маринетт, да и цель у неё была такая же — свести маму с Адрианом. Точнее помирить. Хотя разница не особенно меняется. Ближе к одиннадцати в особняк приехала Шанталь с родителями, быстро поздоровалась со взрослыми и тут же убежала в комнату Эммы, захватив с собой мамин планшет для работы и огромный скатанный в трубу ватман, изрисованный стрелочками и ещё чем-то. Алья в подробности не вдавалась — только лишь тихо гордилась дочкой, решившей, видимо, провести своё первое расследование. Или, может, даже не просто расследование, а целую операцию.       — Пароль? — Подозрительно спросила Эмма, услышав кодовый ритм в дверь, состоящий из одного длинного, двух коротких и двух длинных стуков. Безопасность, особенно во время придумывания таких важных планов, не помешает.       — Котёнок догнал божью коровку, — протянула Шанталь, появляясь на пороге комнаты и с ходу обнимая радостную Эмму. Они виделись буквально три дня назад в коллеже, но в одиннадцать лет три дня кажутся бесконечно долгими.       — А божья коровка не догнала, что происходит, — тихо вздохнул Льюис. — Как, впрочем, и сам кот.       Последующее обсуждение плана проходило в ускоренном темпе. Несмотря на то, что сегодня родители разрешили лечь спать не по обычному расписанию, а просто не позже двенадцати, времени оставалось в обрез. Подговорить тётю Алью присоединиться к ним было проще простого (пожалуй, Эмма могла бы начать волноваться, если бы не знала, насколько крёстная привязана к её матери), Нино также согласился без всяких вопросов, с гордостью согласившись стать соусом Барбекю, пока Алья (на неопределённый срок став соусом Бешамель ) грустила о том, что звание Сырного уже было приписано Шанталь. Осталось прийти к соглашению с Габриэлем. Нино, до сих пор прекрасно помнящий отца лучшего друга, как тирана, идти просить его стать соусом Песто немного опасался, поэтому единогласным голосованием выбор пал на Хьюго. Хьюго, как самый младший, не очень понимал смысл голосований, поэтому когда назвали его имя руку поднял сам (привычка после перекличек в классе), но, опять же, как самый младший, идти к дедушке ни капельки не боялся. ***       На кухне старинного особняка царило умиротворение. Неизвестно, правда, насколько хорошо это слово подходит напряжённому молчанию, но Маринетт предпочла именно его. Всё же, когда перед тобой стоит выбор, состоящий из "развестись" и "терпеть", простым он тебе кажется только в начале. Адриан медленно рассматривал ярко-красную жидкость в бокале и нервно постукивал пальцами по подлокотнику. Сна не было ни в одном глазу.       — Кто она? — Тихо спросила девушка, так и не осмелившись поднять на мужа усталые глаза. Она не злилась, напротив, чувствовала непривычную расслабленность, вызванную, должно быть, несколькими бокалами вина и теплом печи. — Та девушка, в которую ты был влюблён в лицее .       Агрест замер. Пальцы остановились в миллиметре от твёрдой поверхности. Много лет назад, ещё до свадьбы, он пообещал себе забыть Леди Баг. Они были друзьями и напарниками, на большее рассчитывать было глупо, но он почему-то верил в то, что когда-нибудь они смогут быть вместе. С временем все фантазии разбиваются о суровую реальность, Адриан давно это понял. Но до сих пор иногда, глядя на свою жену, видел контур красной в чёрную крапинку маски вокруг её глаз. Мари была похожа не Леди Баг больше, чем он хотел видеть.       — Мы... были довольно близкими друзьями, — осторожно ответил мужчина, поджав губы.       — Вы поддерживаете связь? — Она посмотрела в зелёные глаза так проницательно, как только умела. На секунду в голове проскользнула мысль позвать Хьюго, чтобы он сказал, врёт ей Адриан или нет, но использовать ребёнка в таких целях было бы довольно низко. К тому же, Маринетт не хотела впутывать в их отношения ещё и детей.       — Нет, — честно ответил Кот Нуар, отведя взгляд. Семь лет назад Леди Баг стала избегать его. И с тех пор они виделись слишком редко, ведь обычно женщина исчезала после одного лишь оклика. Адриан несколько раз порывался молча проследовать за ней, подглядеть за трансформацией, но подобное для его леди стало бы предательством. — Иногда видимся, но она и слова мне сказать не хочет. А в кого ты была влюблена ещё в коллеже?       — В тебя, — легко ответила девушка, наблюдая за растерянно-виноватым взглядом изумрудных глаз. Ещё двадцать (пятнадцать?) лет назад она давным-давно упала бы в обморок, но сейчас признаться было так же легко, как и привычно поцеловать каждого ребёнка в щёку, прежде чем они убегут в школу, оставляя красный цвет помады на коже.       — Ты... никогда не говорила, — выдохнул Адриан, мысленно стукая себя по лбу. Было больно видеть перед разбитое сердце, зная, что разбил его именно ты.       — А ты не спрашивал, — она улыбнулась уголками губ, легко ставя на небольшой стол перед ними бокал с остывшим напитком, как обычно ставят точку после не очень приятного разговора. Она любила Адриана Агреста с первого дня их знакомства, так же сильно, как он любил неизвестную девушку. И это разбивало ей сердце. — Что-то Габриэля давно нет, не мог бы ты, пожалуйста, сходить проверить, где он?       Муж молча кивнул и тоже поставил бокал на стол. Время давно перевалило за час ночи. За окном медленно кружили хлопья снега, ветер немного успокоился, но следы метели можно было заметить везде. Белая завеса не давала разглядеть ничего дальше собственной руки, но Маринетт не волновалась. Все были в безопасности в старом доме. Алья с Нино довольно давно, извинившись, ушли спать, сославшись на усталость после долгой поездки, дети распределили спальные места и сейчас тоже спокойно спали в своих комнатах. Кажется, осталась только она, Адриан и Габриэль. Сейчас, смотря на него, Мари не могла поверить, что много лет назад этот добродушный дедушка с холодными глазами, но тёплой улыбкой угрожал им с Котом Нуаром и пытался отнять волшебные украшения.       — Маринетт! — Женщина дотронулась до серёжек, не без удивления обнаружив, что те горят красным. Тикки мелькала перед глазами, пытаясь достучаться до своей подопечной, ушедшей слишком глубоко в собственные мысли. — Маринетт! Я чувствую, что что-то не так. Кто-то перенёс шкатулку на другое место!       Она резко поднялась с места, дотрагиваясь до серёжек и быстро перевоплощаясь. В такой снегопад никто не заметит розовой вспышки, ослепившей комнату. Надо было срочно спасать талисманы. Девушка вытащила шкатулку из йо-йо и перевоплотилась обратно. Талисмана Мотылька на месте не было.