***

      Мегуми Фушигуро последние несколько дней пролежал в своей комнате с высокой температурой. Болеть ему было не впервые, ведь он такой же человек, как и остальные, но простыл он именно перед самым Новым годом, из-за чего празднование было убрано из списка его планов. Мегуми не мог сказать, что сильно расстроился из-за этого, потому что Новый год и прочие праздники не ассоциировались у него с чем-то теплым, семейным, дружеским. Воспоминаний из детства осталось довольно мало, поэтому он не мог сказать, праздновал ли какие-то праздники с отцом. Честно говоря, отца он практически не помнил, были лишь какие-то смутные обрывки воспоминаний. После исчезновения его отца и мачехи, Мегуми продолжал жить вместе с Цумики. И хотя старшая сестра старалась обеспечить сводному брату хоть какое-то ощущение праздника, это выходило с большим трудом, потому что младший Фушигуро не был настроен на контакт.       Мегуми раскрыл глаза и поморщился из-за непроходящей головной боли. За окном уже стемнело, поэтому Фушигуро сделал вывод о наступившем вечере. Судя по всему, он проспал весь день. Закашлявшись, Мегуми нащупал на тумбе стакан с водой и быстро опустошил его. В горле першило, и голоса практически не было, что не могло не раздражать. Да, Фушигуро болел далеко не впервые, но переносить это было сродни пытке. Мегуми тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, из-за чего ему стала видна дверь и свет, просачивающийся под ней. Прикрыв глаза, Фушигуро задумался о том, что было бы хорошо еще поспать, но долгожданный и спасительный от пыток болезни сон все никак не хотел наступать. Когда раздражение достигло своего предела, в дверь постучались. Сначала Фушигуро подумал о том, что на почве болезни у него начались галлюцинации, потому что все сейчас должны сидеть вместе и отмечать наступающий праздник, но посетитель продолжил настойчиво стучать. Мегуми ничего не оставалось, поэтому он встал с кровати и, накинув на себя одеяло, медленно поплелся к двери.       Мегуми вздохнул, увидев улыбающегося Юджи, но не особо удивился, потому что его друг жил буквально за стеной, в соседней комнате, да и Итадори был известен своей излишней дружелюбностью и постоянной активностью. Фушигуро при взгляде на товарища всегда удивлялся, как у того еще не закончилась эмоциональная батарейка. Вот и сейчас Итадори выглядел самым жизнерадостным человеком на свете, напоминающем сверкающее солнце. Юджи быстро осмотрел Мегуми, подмечая его растрепанные волосы и очень мятую одежду. Лицо Фушигуро было бледным, а синяки под глазами, наоборот, были темными, делая лицо подростка еще более болезненным на вид.       — Мегуми! Как ты себя чувствуешь? — спросил Юджи, на что получил хмыкание Фушигуро. — Ничуть не легче? — с искренним беспокойством интересовался Итадори, так как был огорчен тем фактом, что его друг заболел прямо перед самим праздником, что, по его мнению, было просто отвратительно.       — Ужасно, — это было единственное, что смог выдать Мегуми охрипшим из-за болезни голосом.       — Не голоден? — спросил Юджи с легкой улыбкой.       — Не особо, — покачал головой Мегуми.       — Нобара приготовила онигири, а я собу. С имбирем, — добавил Итадори, зная о том, что Фушигуро очень любит имбирь. — Юта и Маки сейчас готовят тамагояки, а Годжо-сенсей купил очень много моти. Боюсь, без тебя нам все это не съесть, — прыснув в кулак, сказал Юджи. — Даже если ты не хочешь есть, то просто посиди с нами за компанию. Можешь даже одеяло с собой взять, если хочется!       Фушигуро задумался.       — Нанамин тоже с нами будет праздновать!       Мегуми все еще молчал, облокотившись о стену, но Юджи не сдавался.       — Ну давай же, решайся. Нам всем тебя не хватает.       — Ладно-ладно, — ответил Мегуми и закашлял.       Юджи тотчас же, услышав утвердительный ответ, схватил друга за руку и потащил в сторону общей кухни-столовой, где сейчас были все остальные.       «Нам всем тебя не хватает».       Мегуми не особо сопротивлялся, когда Итадори, схватив, повел его в сторону кухни, думая об этих словах. Да, конечно, Сатору пытался привлечь Мегуми к празднованию Нового года, но из года в год он сопротивлялся. И точно так же, как сейчас, Годжо тащил его куда-то.       На душе Фушигуро даже как-то тепло стало, и она на пару мгновений забыл о плохом самочувствии.       Все было почти точно таким же, как и говорил Юджи, только Маки с Ютой уже закончили готовить и сидели рядом друг с другом за столом. Зенин отчитывала однокурсника за что-то, и Фушигуро усмехнулся.       Мегуми скользнул взводом по осэти рёри и все-таки решил что-нибудь из этого съесть.       Инумаки и Панда в это время играли сугороку. Панда, судя по всему, почти выиграл.       — Где вас носило? — недовольно спросила Кугисаки, заприметив в дверях однокурсников. — Еда стынет.       Годжо, заметив воспитанника, улыбнулся и через несколько мгновений оказался рядом с ним, держа в руках праздничный пакет.       — В этом году, Мегуми, я решил подарить тебе шарф! — со смехом произнес Сатору. — Чтобы ты больше не думал болеть. А Нанами тебе какую-то научную книжку принес, но я ее тоже кинул в пакет.       Фушигуро, услышав о книге, заметно приободрился и полез в пакет, а Нанами закатил глаза: Годжо, как и всегда, в своем репертуаре.       — Чего вы застыли? Садитесь скорее! — произнесла Нобара, и ее друзья послушно сели рядом с ней.       — Все-таки хорошо, что ты пришел, Мегуми. Здорово быть всегда рядом, а особенно в такой день, — с улыбкой произнес Юджи и, не удержавшись, потянулся к еде.