Часть 1

Шла обычная репетиция... Нужно было отрепетировать номер к Новому году. Педагог-организатор Елена Михайловна находилась в весьма затруднительном положении, ведь небольшой номер не был готов вообще. Все ребята выполняли то, что говорила Елена Михайловна, но как только та отвлеклась, чтобы правильно показать движение, один из детей сразу начал болтать со своим соседом. Елена Михайловна просто бы сделала замечание, если бы это был обычный ребенок, с которым она не собиралась продолжать работать. Если бы это был обычный ребенок, которых на ее практике было много. Но это был ребенок, с которым Елена Михайловна работала уже несколько лет и хотела работать до 9 или до 11 класса, это был Самойлов Ваня. Но для того, чтобы можно было спокойно продолжать работать с парнем, нужно было сначала его воспитать. Ваня был ответственным, неплохо соображал, но не умел вовремя останавливаться. Это была одна из главных его проблем. Елена Михайловна, увидев, кто говорит крикнула: –Самойлов, закрыл рот! Ваня, услышав свою фамилию, повернулся и, увидев Елену Михайловну, чуть покраснел и замолк. Елена Михайловна продолжила объяснять движения. Закончив, она сказала: –Давайте быстрее, разбираем микрофоны и петлички и прогоняем еще раз. И репетиция номера продолжилась. Сначала был танец, первая группа людей вышла на сцену. Вдруг, в колонках послышался шум, как будто кто-то шептал в них. Елена Михайловна сразу поняла то, что говорят в петличку, причем в отведенную от лица. Ей сразу стало понятно, кто говорит. И она, останавливая музыку и прерывая танец, в тишине, прерываемой только шепотом в петличку, произнесла: –Самойлов, выпорю. Ваня нахально произнес: –С чего вы взяли, что это я? –Во-первых, это не может быть никто на сцене, так как звук доносится от колонок, значит, говорит кто-то в микрофон или петличку. Во-вторых петличка у нас одна, и она закреплена на тебе. Ну и, в-третьих, так облажаться можешь только ты. Ваня, услышав это, испуганно замолчал, робко возразив: –Но я же убрал петличку и даже прикрыл ее. –Ваня, ты что, первый раз на сцене? Я надеялась, что тебе не надо напоминать, что за кулисами всегда должна быть тишина, вне зависимости с микрофоном ты или с петличкой,–строго отчитала его Елена Михайловна. –Но, но... –Самойлов, я вытаскиваю ремень. После этих слов Самойлов Ваня наконец-то замолчал. Но это не отбило у Елены Михайловны желания наказать его. Поэтому, когда она сочла номер приемлемым, то сказала: –Всем спасибо, все свободны, жду вас завтра в 12:00 на последнюю репетицию. Ванюша, задержись. Ваня сразу понял, что если его называют так ласково, то это не к добру. –Иди в мой кабинет, подожди меня там, я сейчас приду, –так же ласково, не меняя тона произнесла Елена Михайловна. Ваня пошел, понурив голову. То, что его будут ругать и, притом, сильно, не оставляло сомнений. Он понимал, что после полуторачасовой репетиции, на которой он вел себя ужасно, очень маловероятно, что его идут хвалить. Он дошел до кабинета и заглянул внутрь. Хорошо, что там никого не было. Минуты через две в кабинет пришла Елена Михайловна, разговаривающая по телефону: –Да нет, слушай, не получится в обеденный перерыв домой сходить... Да не буду я голодной, не переживай... Да, сейчас же Новый год, нагрузка огромная... Времени вообще нет. Сейчас репетицию закончила, разберусь с учеником,–она глянула на Ваню, –и еще одна репетиция, а потом мероприятие. Ладно, я побежала, а то уже ничего не успеваю. Ваню охватил стыд. Возможно, из-за него преподаватель не успевает домой и останется без обеда. Но его размышления прервала Елена Михайловна: –Ваня, Ваня... Сколько раз я тебе сказала замолчать? 3 раза, и ведь успокоился ты только после угрозы, что я достаю ремень. Может быть, мне действительно стоит выпороть тебя? Но если ты считаешь, что не заслужил, то дверь открыта, ты можешь выйти. Ваня, постояв в раздумьях, подошел к двери и закрыл ее изнутри на ключ. Потом спросил у Елены Михайловны: –Что снимать и куда ложиться? –Снимай все ниже пояса и перегибайся через ручку кресла, – произнесла немного ошеломленная Елена Михайловна. Пока Ваня раздевался и наклонялся, Елена Михайловна нашла подходящий для непоротого парня ремень. В меру мягкий, да и следов не будет, одна краснота. –Ванюша, ты получишь 13 ударов, как твой возраст. Считай их вслух. Это был один из способов понять эмоциональное состояние парня–по голосу. Хлопок ремня. Шумный вдох. –Один. Хлопок ремня. –Дваа. Еще один удар. –Трииии. В голове у Елены Михайловны царил хаос. Она применяла к своему** одному из талантливейших детей телесное наказание. Еще удар. –Четыыреее. В голове у Вани творился такой же хаос. Его любимый педагог порет его, а он спокойно ей подчиняется. И еще один. –Ай, пяять. Почти половина, удар. –Ой, ой, ой, шеееть. Седьмой удар. –Сееемь. Простите, пожалуйста, я так больше не бууду. Немного осталось, но Ваня даже не следил за количеством. Все его силы были направлены на то, чтобы улежать на кресле. Восьмой. –Вооосемь. Ай, больно, извините меняя. Еще один удар. –Ай, как больно, девять, очень больно Осталось всего четыре удара. –Десяять. В голосе послышались еле уловимые слезы. Три удара и все будет хорошо. –Одиннадцаааать. Слезы слышались в голосе всё лучше и лучше. Предпоследний удар приходится по диагонали. –Двенааадцать. По щекам пробежали первые слезы. Последний удар. –Тринаааадцать. Ваня рыдает навзрыд. Елена Михайловна отбрасывает ставшую ненужной полоску кожи и гладит ученика по спине, приободряя его. –Все закончилось, твои извинения приняты... Чччч, все хорошо. Ваня встает сразу, как только становится в состоянии стоять. И тут же говорит: –Елена Михайловна, простите меня есть еще раз, пожалуйста, я действительно очень виноват перед вами. –Ванюша, ничего страшного, ты уже наказан, поэтому предлагаю не затрагивать эту тему. –Как скажете, тогда я, наверное, удалюсь. До свидания. –Пока, пока, Ванюша. Эх, удастся ли ему избежать проблем завтра? –задалась риторическим вопросом Елена Михайловна...