Часть 20

В бесконечной, как Оле казалось ветряночной эпопее Рыковых, пролетело суммарно полтора месяца, и, наконец, сегодня Паша должен выйти на работу. – Ольчик, неужели я сегодня на улицу выйду? – Выйдешь-выйдешь, и мы с Мирой тоже. – У меня есть другая мысль. – хитро ответил Паша и улыбнулся. Мира только что проснулась, завозилась в кроватке и что-то гулила на своём тарабарском языке. – Доброе утро! – Оля подошла к кроватке, взяла малышку на руки, поцеловала в щёчку и присела на кровать. – Лохматая какая… – рассмеялась она и почти сразу услышала заливистый смех малышки. – И тебе весело? Умываться пойдём, хохотушка? – Оль, тебе на завтрак что приготовить? – Сырники и кофе со сливками. Арефьева отправилась в ванную комнату, раздела малышку, бережно промывая каждую складочку на теле и корочки, образовавшиеся после сна. – Водичка, водичка, умой моё личико…– приговаривала Ольга под заливистый смех Миры, – Ну, вот и всё! Сейчас мы с тобой покушаем, а потом к нам придёт бабушка. Девочка вдумчиво смотрела на маму лазурно-голубыми глазами и причмокивала алыми пухлыми губками. – Паш, мы полотенце забыли! Спустя час, когда всё семейство Рыковых позавтракало и переоделось, на пороге квартиры появилась Марина Аверина. – Лёгкой смены желать не буду, – проговорила она, забирая внучку из Олиных руке, – Вас во сколько ждать? – Мам, можно тебя на два слова? Оля недоумённо взглянула на мужа, но понимающе отошла в сторону. – В общем, я хотел тебя попросить Миру взять к себе сегодня, хочу Ольге сюрприз сделать. – Возьми лучше ключ от моей квартиры. Адрес, надеюсь, помнишь? – Мама, ты золото! – Тише ты, Оля услышит. К вечеру, когда солнце давно зашло за горизонт, Арефьева устало опустилась в кресло, откинувшись назад. Дверь кабинета распахнулась, женщина чуть потянулась и взяла в руки телефон. – Всё? Как смена прошла? – поинтересовалась женщина и уже была готова нажать на кнопку вызова такси. – Я машину вызвал уже. Через десять минут приедет. – Какой ты, оказывается, заботливый. – промурчала она. – Да я вообще клад. В салоне автомобиля Оля задремала, потому не сразу сообразила, что едут они с Пашей далеко не домой. – Рыков, долго ещё? – Почти приехали. Кстати, ночуем мы сегодня у мамы. – Чего? Оказавшись в 305-ой квартире, Оля обомлела: от порога к спальне расстилалась россыпь лепестков роз, на кухне был приглушённый свет, а на столе стояли свечи. – Пашка, ты чё? – Т-с-с… Мужчина помог жене сесть за стол, подогрел карбонару в сливочном соусе и достал бутылку её любимого красного вина. – У нас праздник какой-то? – Конечно! – ответил Паша, наполняя хрустальные бокалы рубиновым напитком, – Сегодня день любви к тебе! – Ой, как интересно… Плотно поужинав, Оля пригубила ещё пару глотков, засучила рукава, грациозно подошла к раковине и принялась мыть посуду. Тело пронзило мурашками, едва она почувствовала, что Пашины руки крепко сжаты в замок на талии. – Паш, ну я недо… – Потом. – Он подхватил её на руки и усадил на стол так, чтобы оказаться возле стройных ног любимой. – А ты как знала… – Чулки, что сегодня надела Оля, чтобы не париться с вечно сполщающими колготками, оказались очень кстати. Мужчина осторожно и томительно стягивал их вниз, целуя ступни, икры, всё ближе поднимаясь ко внутренней стороне бёдер. – Ты сейчас уверен? – спросила она, в попытках сохранить остатки разума, осознавая, что сексом сумасбродный Рыков решил заняться прямо на столе. – Я не сделаю тебе больно, так пару этюдов пройдём. Оля опиралась руками о столешницу, блаженно откинув голову назад, пока он неспеша входил в её влажное и слизкое влагалище. Она и понять не успела, когда именно их одежда оказалась слетевшей на пол, так и оставшейся хаотично валяться возле мебели. Судорога. Вторая. Третья. Разум обоих отключился, заставляя супругов раствориться друг в друге, сплетая языки между собой в жарком пламени танца. – Хорошо… – единственное, что смогла прошептать Оля, сплетая ноги где-то на его торсе. – Сейчас будет ещё лучше! – Паша прижал её к себе вплотную и направился в комнату. – А ты выдержишь? У тебя инсульт в анамнезе. – съязвила Оля, ожидая, что так она только раззадорит его. – У тебя вообще кома, и ничего. – парировал он. – Один-один.