Модель. Рассказ из цикла "Вселенная"

Я остановился в Алласио, на Итальянской Ривьере. Сны мне в снились тревожные, пожары в Фашоде, толпа негров, разлив Нила близ Хартума, коричневая вода, в которой – я знал – к дому подплывают крокодилы. Утром я проснулся, умылся ужасной холодной водой и спустился из номера в залу столовой, где подавали завтрак, скорее скудный: варёные яйца, поджаренный хлеб, который здесь звали гренками, и порезанная мортаделла, зато вино было включено в цену и подавалось неограниченно, чем я и воспользовался. Когда я выпил бутылку, я послал служанку за другой, а сам встал, подошёл к буфету, отпер его, достал бутылку рому и вылил сразу полбутыли в большой и тяжелый серебряный кувшин, который нашёл там же в буфете. Кувшин поставил на стол. Когда служанка, толстая девица, вернулась с бутылкой, я указал ей вылить вино в кувшин и продолжил завтракать. Мне очень не хватало коричневато-золотистого рийета к гренкам, к которому я так привык в Анжу. Зато кувшин помог стать этому холодному утру ноября 1901 года стать теплее. Когда кувшин опустел, я опять послал служанку за вином и долил остатки рому в кувшин. Затем всё повторилось с вином: налить сюда – показал я пальцем в кувшин. Завтракать я уже закончил и захватил с собой кувшин читать газеты в соседний зал, промозглый донельзя. Если окна столовой выходили на стену достаточно высоко от мостовой, то окна соседнего зала – отель стоял на горе – выходили на другую сторону и тыкались в черепашьи спинки булыжников мостовой. Я уселся под толстыми чёрными потолочными балками, перечёркивающими белёный потолок. На столе длинном столе стояли три коричневых глиняных кувшинчика с сухими красными цветами в каждом. В то время мы получали из Англии регулярно Дейли Телеграф. Я сидел за столом, взявши газету, кувшин стоял рядом, и начал читать. Читать почему-то не получалось, поэтому я немного отпил из кувшина, ни бокала, ни рюмки тоже найти не получалось, хотя бокал-то был только что здесь. Я отпил ещё и подумал о Лайоннеле Декле, кажется, он возглавлял экспедицию. Отчего-то я не мог понять, это я прочёл только что в газете или вспомнил? Впрочем, он умер от тифа. Кажется. Нет, от жёлтой лихорадки. Сейчас мне придётся сделать замечание: объяснять случившееся дальше я отказываюсь, потому что в тот момент я почувствовал себя счастливым, как ребёнок: всё вокруг моё, понял я. Той же осенью – она оказалось странной, через дня три или четыре после происшествия в гостинице – милосердная память стирает сроки и образы – зато вам не придётся утруждать себя чтением пространных записей, я неожиданно отправился в Лондон. Свои чертежи летательного аппарата я сумел сохранить, несмотря на все затруднения поднявшейся сумятицы, распространившейся на всю гостиницу. Замечу, мои чертежи обещали создание мечты: машины, обладавшей полной собственной устойчивостью, способной пронести в беспалубном челноке, крепившемся к телу машины, напоминающему широкий наконечник, но без древка, человека над Ла Маншем, который праздно сидел бы и обозревал сверху резвящиеся волны. Впрочем, это в сторону. Сновидения в этой поездке не были достаточно волнующими, чтобы я мог связать их с последующими событиями. Здесь, по-видимому придётся оговориться: валлийцы славятся своими дурными манерами, и я считаю только и их манеры виновными в происшедшем в гостинице, однако миссис Л. я готов принести свои извинения, тем более она застала пандемониум в самом разгаре – я убеждён, что мисс С., проживавшая в гостинице, эта та особа, что убегала через сад, одетой в чёрную юбку, чёрно-белую полосатую блузку с собранными на макушке головы волосами – немецкая шпионка. Лондон: город дождей, туман, Темза, Тауэр, Альбион, лев. В Лондоне я отправился в свой клуб. В кармане у меня лежала изящная вещица, сконструированная мной, вал, проходящий через центр изобретения я усовершенствовал и хорошо смазал перед показом – преимущества которой я собирался вечером продемонстрировать в клубе. Было слишком рано и пока что члены клуба не собрались, мягкий свет в зале. За неимением каких-либо интересных дел я зашёл в библиотеку клуба, взял роман и попытался читать. Получалось только думать об охоте – в Австралии. Мне удалось придумать 8 новых приёмов охоты на кенгуру – я так и видел: всадники и собаки в суматохе преследуют скачущее животное. Обнаружив, что в книге мой взгляд упал на слово «нарвал», я отложил её и прошёл в небольшую внутреннюю библиотеку, идеальное место вздремнуть, сел в глубокое покойное кресло и вооружился маленьким и уже распухшим от чтения томиком Р.Ф.Бернетта «Мечи Генри Эрлфорварда». Дальнейшее вскоре донесу до вас, господа присяжные, но сначала скажу: я вдруг понял, что прежде случившееся не только не denouement, но даже не предисловие. Сейчас-сейчас, господа присяжные, я понял, дело укореняется так, как если бы это был розовый куст – флорибунда, наверное, посаженный на могиле: крупные, махровые цветы наверху, к ним не дадут подойти шипы, а внизу – корни. Отступление необходимо. Я происхожу из семьи состоятельной, как вы знаете, и моим опекуном был лорд Спенсер. Глаза его сына – голубые, и всякие клеветы, что его сын не был так уже уверен, что он его сын, я отклоняю, как и слухи, что его сын выступал в опере инкогнито. Обстоятельства смерти лорда Спенсера в своё время наделали много шуму, хотя следствие и не смогло придти к окончательному, твёрдому выводу, теперь я понимаю, что всё связано. Лорд Спенсер умер, когда я был ещё ребёнок. В то лето мы отдыхали на взморье. Вы можете себе с лёгкостью представить всё, что нас окружало? Только подумайте, что вы смотрите на картину известного мариниста. Красно-голубая спасательная шлюпка лежит на зелёном дёрне, покрытая рыболовной сетью, а в отдалении, на пирсе –… Я путаюсь что-то. Сейчас, я только загляну в свои записи… Кажется, я что-то упустил: какое-то ускользающее понимание того факта… я путаюсь… Я перечитаю вам свои записи заново, и добавлю в них по крайней мере шесть убедительных свидетельств, включая сновидения… – Остановитесь, хватит. – Господин председательствующий, позвольте мне! – Объявляется перерыв! Продолжите после перерыва! … – Он нас сейчас не слышит? – Нет. – Я больше не могу его слушать! – Процесс есть процесс. – Он бредит! Это очевидно! – Ну так и оригинал был эксцентричен. – Ненормален! – Это ваша работа. – Что же, нам теперь это слушать? (Мицевич – Барнашу) – Твоя рыба воняет! Ты греешь её на кухне в микроволновке и всё ей провоняло! (Барнаш – Мицевичу) – А ты грызёшь на заседании орешки! – Это не запрещено, а вот греть на кухне рыбу – это режимный объект! – И что? Как раз на кухне греть рыбу не запрещено, а вот есть на заседании – нельзя! (Председательствующий) – Коллеги, уважение! Тишина и уважение! (Маркина) – Он что, действительно считает нас присяжными? (Председательствующий) – Да, модель натренирована так, что видит всё так, как видит. (Маркина) – Может это для него и повторение того процесса, но мы разве должны слушать всё? Его как-то можно окоротить? (Неидентифицированный голос) – Нет, нельзя. Он полностью находится в той реальности. (Маркина) – Но что он несёт? (Джон, руководитель проекта) – Не несёт, а реконструирует. Так мы узнаем все ответы. (Маркина) – Насколько он достоверно воспроизводит? (Джон, руководитель проекта) – Мы тренировали модель на всём массиве, она даёт исключительно достоверные данные. СОФД подтверждает. (Ингвар, аудитор) – Что, простите? СОФД? (Джон, руководитель проекта) – Система Оценки Фактических Данных (Ингвар, аудитор) – А ничего, что никакой книги Р.Ф.Бернетта «Мечи Генри Эрлфорварда» не существовало, а существует книга «Riceyman Steps» Арнольда Беннета в которой герой – Генри Эрлфорвард? (Джон, руководитель проекта) – Это нормально, СОФД даёт синтетическую оценку и показывает «высшая достоверность». (Ингвар, аудитор) – Это как такое может быть? (Джон, руководитель проекта) – Модель полностью репарирует реальность. Возможно, оригинал был уверен, что есть такая книга или сочинил себе идею о том, что есть такая книга. В конце концов, он был эксцентрик! (Барнаш) – То есть псих. (Председательствующий) – Какая разница? Главное то, что он сделал, в чём участвовал и что знал. Джон, мы-то это узнаем? (Джон, руководитель проекта) – Он сам всё расскажет. (Председательствующий) – На сегодня заседание комиссии окончено, продолжим завтра. * – Вы продолжите знакомиться с аудиозаписями слушаний комиссии не в моём кабинете, а комнате ознакомления с материалами архива. Проведите расследование и ответьте на все вопросы. И нам очень важно знать, что они узнали. Это самое важное. – Если узнали. – Он им много рассказал. – Давайте прервёмся. – Хорошо. – У вас есть идея, почему они погибли? – Вы хотите сказать: кто послал команду чистильщиков убить всю комиссию? – У вас есть идеи? – Нет, пока нет. Проект очень щекотливый, это было ясно и до ознакомления с аудиозаписями. – Версии? – Пока нет. Или их слишком много. * Второй день. (Председательствующий) – Почему до сих пор нет Генриха? (Барнаш — Мицевичу) – Ты орешки сегодня взял? (Мицевич — Барнашу) – Язык комиссии — английский. (Барнаш — Мицевичу) – Ты — велосипедист! (Председательствующий) – Вы почему оба опять говорите на русском? (Мицевич) – Я ему как раз говорил, чтобы он говорил на английском (Неясный шум) (Неидентифицированный голос) – Вы, двое, хотите, чтобы я вас успокоил? (Неясный шум) (Председательствующий) – Прекратите немедленно! (Маркина) – А что с сервером? (Джон, руководитель проекта) – С сервером всё нормально, вы залогиниться не хотите? (Председательствующий) – Генрих, а для тебя нужно отдельное приглашение? (Председательствующий) – Анна, вы уже утвердили таблицы? (Анна) – Первая и вторая таблицы отчётов по вчерашнему дню ещё не согласованы всеми отделами. (Председательствующий) – Утвердите их. (Анна) – По регламенту… (Маркина) – Да, по регламенту! (Председательствующий) – Это я вам говорю, утвердите их. Это моё решение. (Анна) – Там ещё есть поправки. (Председательствующий) – Это моё решение. Сегодня согласуйте их как есть. (Шум) (Председательствуюший) – Тишина, мы начинаем слушания. Сейчас включу модель. (Председательствуюший) – Подсудимый, вам слово. * Господа присяжные, должно быть, вы уже заглянули вперёд — исходя из того, что слышали вчера, только я сразу должен был бы предупредить вас, ваше предположение, что это неудавшийся отчёт о разведке в довольно сомнительном направлении — неверно. Сейчас я изложу вам то, что имеет свойство быть наблюдаемым каждым внимательным человеком, ясно и непосредственно. Казалось бы, нет ничего, что затруднит понимание. Однако, здесь необходимо сделать существенную оговорку. Это знание невозможно приобрести путём собственного опыта, передать — тоже. Зато оно само сообщит себя. Для этого нужно быть внимательным и только. В прошлый раз я упустил из виду необходимость рассказать, что из Сассекса я отправился в Соренто, Италию. Если кто-нибудь рассказал мне сказку, подобную тому, что произошло потом, хотя и сильно погодя, я бы рассмеялся. Однако, теперь я могу заявить, что всё истинно и достоверно. Я лёг спать в своём номере и ещё только погрузился в полудрёму, одно из тех состояний, которое накрывает, словно беловатым туманом, а мысли начинают ускользать, как я решил прибегнуть к приёму самовнушения, но он мне не удался и я заснул. Мне приснился следующий сон: Восьмой батальон, в котором я служил, расположился лагерем близ развалин Лобсдейла, и почта доставлялась нам редко. Поэтому я решил для собственного увеселения записать в линованной тетради все впечатления последнего похода. Прошу прощения, мои часы они слишком громко тикают? Вы слышите? Вы слышите меня? Хорошо, я продолжу. Возможно, всё это ложные воспоминания, вызванные чтением записок. Извините, кажется я потерялся… (Председательствующий) – Объявляется перерыв. (Председательствующий) – И вот такая херня. (Председательствующий) – Джон, ты что на это скажешь? (Джон, руководитель проекта) – А что я должен сказать? (Председательствующий) – Мы, по твоему, должны слушать этот бред? (Джон, руководитель проекта) – Это не бред, это модель. (Председательствующий) – Ты ещё скажи, что мы тут что-то узнаем. (Джон, руководитель проекта) – Он и правда был эксцентричный. Изобретатель, строил аэропланы. Они падали. Он сам три раза падал, не разбился. Два испытателя его аэропланов разбились. Ну так он на процессе всё в таком духе и рассказывал о происшедшем. И процесс известно чем кончился. (Председательствующий) – Ты что хочешь сказать? (Джон, руководитель проекта) – Мы действительно построили модель, которая полностью его воспроизводит. (Председательствующий) – Мы должны это слушать? (Джон, руководитель проекта) – На процессе они такое и слушали (Председательствующий) – Как он пришёл к своим результатам? Как он узнал? Что он узнал? (Джон, руководитель проекта) – Он об этом и рассказывает. (Председательствующий) – Ты хочешь сказать, что мы повторяем процесс? (Джон, руководитель проекта) – У нас нет, конечно, протоколов, зато модель может воспроизвести всё достоверно. (Председательствующий) – Почему он тогда несёт околёсину? (Джон, руководитель проекта) – Так он таким и был. Он же под суд попал в конце концов за свои выходки. После того случая в клубе. (Председательствующий) – То есть мы будем слушать умалишённого? (Джон, руководитель проекта) – Может, он и был умалишённым, все эти увлечения, клуб, масоны, что там ещё у него было, только ведь он смог сделать что-то такое, что привело процесс к тому самому результату. (Председательствующий) – Мы точно это узнаем? (Джон, руководитель проекта) – Модель не запись, она действительно воспроизводит его поведение. Если мы будем достаточно терпеливы, она нам всё выболтает. (Председательствующий) – Хватит на сегодня * (звук цокающих кнопок) – Выключите канал. Я сегодня больше не буду слушать этого гипнотического сумасшедшего. – Включите запись. Моё заключение: на записях аудиопротоколов есть неидентифицированный голос. Я изучил письменные материалы и убедился, что были проведены машинные экспертизы, а также комиссионные с человеческим участием. Неидентифицированный голос неотождествлён ни с кем из присутствующих. Учитывая экспертный уровень, исключается не только ошибка, но и должен быть сделан вывод. Пока вероятностный. Но очень серьёзный: на слушаниях присутствовал кто-то или несколько лиц, которые не входили в комиссию и не отмечены ни в протоколе, ни в системе пропуска в зал. Странно, что предшествующие ревизии этого не отметили. Обратить внимание. Рекомендовано изучить все записи систем безопасности и установить действительный круг лиц на слушаниях. Конец записи. * Третий день (Звонок) – Доброе утро! – Привет. Я сказал, чтобы мне дали знать, как ты зайдёшь в комнату прослушивания. Выйди и зайди ко мне в кабинет, сейчас. – Хорошо * – Присаживайся. – Что случилось? – Ничего не случилось. Ты как доехал? – Как обычно. – Ночь как прошла? – Всё нормально, что такое? – Ничего, если только не считать, что мы в говне. – Что? – Если ты прав, то дело обстоит плохо. – Что? – Ты меня слышишь? – Я слушаю. – Ничего. Если если только не считать, что пропускной периметр объекта комиссии не зарегистрировал посторонних. И внутриобъектовые системы передвижения — тоже. Каждая дверь из каждой секции в каждую. И двери зала слушаний. – Что это значит? – Мы считали, что был штурм или что-то такое. Который начался с подрыва, мы так думаем, эми-бомб, они вывели из строя электронику, оборвали записи, разрушили модель. Только вот что получается. Кто-то был внутри с самого начала. И этот кто-то или их было много, что ещё хуже, он передвигался вместе с членами или членом комиссии. Скажем, так: член комиссии открывал дверь и он проходил вместе с ним. Ясно? – Такая возможность не исключается. – Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал? – Я понимаю. – Нет, не понимаешь. Комиссия не просто была в зале с кем-то ещё. Этот кто-то ещё и есть часть комиссии. А это значит, что всё, что мы знаем про комиссию — туфта. И мы в это вляпались. – Тааак… (тихий шум) Ясно. – Ты сегодня с объекта не уходишь. Я объявил даже не угрожаемый период, а режим нападения. Все помещения изолированы. Перемещения разрешены только по назначенным маршрутам. Вечером ты выйдешь из здания, но с объекта не уйдёшь. Останешься внутри периметра. Переночуешь в комнатах охраны. Там душ есть, туалет. Места спальные. Кухня. С этим нормально. – С этим, да? – Да, только с этим. Мы отсмотрим записи с камер. – Их же на годы, камер сколько. – Я не идиот. Мы будем смотреть записи с камер, выборочно. Привязанные по времени к открытиям дверей. В зале слушаний, к сожалению, камер не было. Но мы выясним, кто был та тень. – Это поможет? – Поможет. – Вы смотрели записи с камер у зала? – Уже смотрели запись перед слушанием, там ничего нет. Но они могли зайти перед этим. Остаться там. – Удачи. – В этой ситуации мы этим не ограничимся. … Можешь идти, работать. – Удачи. * (Шум) (Председательствующий) – Проходите и рассаживайтесь (Анна) – Отчёты… (Председательствующий) – Сейчас мы этим заниматься не будем. (Анна) – Я подготовила отчёты. (Маркина) – Анна, знаете, всему своё время. (Барнаш) – Мы вам сюда раскладушку поставим, будете здесь спать с отчётами. (Председательствующий) – Всё, хватит. Начинаем слушания. Тишина в зале! … (Председательствующий) – Подсудимый, вам слово. Двигаясь взад-вниз, словно вдоль перил. Вдруг, я заметил, нечто длинное и тонкое. И я был несказанно рад, когда я проснулся… … … … (Председательствующий) – Подсудимый, продолжайте. Мы с братьями изучали идеи протяжённости. Конечно, можно сказать, что это только идеи сознания. Но только я заметил, как из глубин пропасти… … … … (Председательствующий) – Мы вас слушаем. Вот теперь-то вы меня слышите. … … … (Председательствующий) – Говорите. … … … (Председательствующий) – Заседание окончено. (Председательствующий) – Джон, у тебя модель испортилась. (Мицевич) – А она когда работала? (Джон, руководитель проекта) – Нет, показатели стабильны (Председательствующий) – Ты обещал, что он будет рассказывать. (Джон, руководитель проекта) – Ну, он рассказывает. (Председательствующий) – Он молчит. (Джон, руководитель проекта) – Вероятно, так всё было. (Председательствующий) – Ты хочешь сказать, мы повторяем процесс, а процесс повторил итоги встречи в клубе? (Председательствующий) – Всё, хватит, расходимся. (Председательствующий) – Завтра послушаем его ещё раз и если он опять промолчит, проект закрыт. * (Звонок) – Слушай, мы тут всё проверяем, как я обещал. Завтра ты не сможешь работать в комнате. Канал будет занят. Посиди у охраны, а потом продолжим. – Понял. * Четвёртый день. Нет записей. * Пятый день – Заходи. – Добрый день. – Присаживайся. – Что случилось? – Мы проверили, как я обещал, кое-что и ещё кое-что. И вот что мы выяснили. На аппаратном уровне оригинальной записи неидентифицируемого голоса нет. Никто раньше не заглядывал на аппаратный уровень. Ну, в саму запись. Там есть дорожки всех голосов, а неидентифицируемого голоса нет. – Что это значит? – Ты меня слушай. Зато он есть на копиях. Эксперты работали по отдельным частям копий или частично прослушивая оригинал. И, да, все люди слышат голос, слышат при воспроизведении оригинальной записи. Понимаешь? – Что за бред? – Всё есть как есть. ... – Что делать будем? – Я не хочу неприятностей. За нами следят, понятное дело. Поэтому ты продолжишь слушать. Мы предоставим им отчёт. Напиши любую околёсину, это неважно. Только когда будешь слушать записи в комнате прослушивания, ты поставишь звук на ноль. И всё будет хорошо. Ты меня слышишь? – Что? – Что? – Теперь-то вы меня точно слышите. Вы, двое, хотите, чтобы я вас успокоил? – Вы меня слышите. @helloyauthor